Черноземье. Король 2 (СИ)
Там быстро нахожу под его кроватью тайник, сделанный, как видно, заранее, еще при строительстве трактира. Если отодвинуть пару досок и вытащить солидный брус, то под рукой оказывается большое, вырезанное в толстенном бревне, пространство. В котором я чувствую рукой плотно стоящие мешочки с монетами.
Начинаю их доставать один за другим и поражаюсь, мешочки все не заканчиваются. Вскоре шестнадцать толстеньких мешочков занимают полностью небольшой стол, стоящий перед кроватью типа полатей Сохатого.
— Примерно восемь сотен! — подвожу я итог. — Вот из-за чего Сохатый тут всякую шелупонь пригрел и разрешил им простых людей обижать! Из-за вот этого самого золота! Чтобы с грабежа и насилия свою долю получать! Совсем плохой стал, придется тебя еще и с трактира снимать!
Говоря так, я пока просто пугаю компаньона, но уже намекаю, что могу подобным образом вопрос решить. Если он заметно и сразу не исправится.
— Верните ему тот мешочек, где лежат деньги на повседневную деятельность! — приказываю я Апису.
Мешочек возвращается к Сохатому, только судя по тому, насколько жадно он его выхватывает из рук помощника Аписа, болезнь златолюбия зашла слишком далеко в душу старого Охотника. И так просто она у него не вылечится.
— А эти куда? Господин Капитан? — хорошо знающий меня Апис показывает на остальные шестнадцать, вытащенных их тайника.
— Все остальные будут изъяты в пользу нашего поселения и послужат хорошим людям! — отрезаю я и смотрю без слов, как охранники оттаскивают истошно воющего Сохатого в угол подвала.
— Дело плохо, господин Капитан! Как бы Сохатый совсем с ума не сошел! — поражается картине совсем невменяемого хозяина трактира Дропер.
— Придется за ним отдельно присмотреть, — решаю я и назначаю остаться с Сохатым четверых охранников, после чего ухожу в свой номер наверх.
На следующий, третий день, расширяю кратер водохранилища, пользуясь небольшим количеством воды. Стреляю и стреляю, трачу ману в Палантирах, потом на четвертый день занимаюсь тем же делом. Лечу пострадавших от молодцов Сохатого крестьян и, провожаемый криками благодарности, после обеда выезжаю из поселения.
Еще назначил своим приказом нового старосту поселения и промзоны, которого мне порекомендовало собрание жителей.
Сохатый до сих пор прячется в своем подвале, переживает потерю золотого запаса. Ни в какую не хочет общаться, так что еще возможно придется его вернуть на старое место.
— Пусть с ума окончательно сходит в трактире на Протве. Там придут дикие степняки и совсем его вылечат, — пока предположительно решаю его судьбу.
Не прошел старый Охотник испытанием золотыми трубами однозначно. Но все подобное реально случится уже потом, после моего возвращения из своего родного мира.
Глава 11
После скандальных разборок на Севере я довольно по злому настроенный приплыл в Астор, но здесь меня встречают только хорошие новости.
Прочувствовал в полной мере сильное раздражение и заметное недоумение от разрушительного поведения вроде еще недавно вполне нормального человека. Которого сам наделил большой властью в далеком поселении и вот тебе, нате, получайте!
— По всей вашей широкой роже, господин Капитан! Да еще с откровенным размазыванием, после моих конкретных предупреждений!
Сам вполне понимаю, именно подобная, крайне несправедливая для жителей поселения власть может разрушить все мои старания за несколько месяцев. Вот так все насколько сложно и хрупко в мире человеческих отношений, тем более в крепко привыкшем к определенной социальной справедливости Черноземье.
В Сатуме подобное поведение любого хозяина из дворян или бандитов в полном порядке вещей, только страшнее в сотни раз само по себе выглядит. Когда еще полная безысходность во всем ощущается, потому что ни пожаловаться кому-то невозможно, ни добиться хоть какой-то справедливости изначально вообще немыслимое дело.
— И все почему? Потому что у одного старого дурака проснулась болезненная страсть к золоту! — с горечью сказал своим людям во время плавания. — Которая схватила его так сильно, что он уже никаких слов не понимает и даже не боится наказания! Врет мне в лицо, как полный болван какой-то!
Пусть меня немного все же покусывает совесть за отнятые у Сохатого монеты, но я понимаю, что иначе поступить никак не мог. Поэтому все еще продолжаю разговор на корабле со своими помощниками начистоту.
— Он реально оказался невменяемым, когда начали забирать золото. Схватился за свой нож на поясе, благо мои парни были готовы и тут же выкрутили ему руки, отняли оружие. Иначе он бы точно начал схватку, такое бешенство горело у Сохатого в глазах, — докладывает мне Апис. — И бился в руках, как истинно бешеный! Еще немного и пришлось бы сурово вырубать!
Сохатый мужик, конечно, очень крепкий, но уже в солидном возрасте, мои люди ему в сыновья годятся.
— Да, реакция хозяина трактира на заслуженное наказание оказалась непредсказуема. Точно мог бы кого-то убить, — поддерживает его Дропер.
— С одной стороны, его можно понять — отъем настолько большой суммы денег любого может взбесить. Но хвататься за кинжал, чтобы кого-то им ткнуть из своих, потом оказаться убитым или переехать из своего трактира на рудники — все подобное говорит о многом. У Сохатого серьезно поехала голова, он просто себя не контролирует, настолько на него влияет золото. Причем не честно заработанное, а по большей части криминально выжатое с людей поселения и крестьян. Его молодцы тоже заразились жаждой обогащения, иначе я никак не могу понять их настолько вызывающее поведение. Знают же, что я вернусь и накажу, но остановиться все равно не могут. Ладно, случившееся неповиновение моим приказам даже к лучшему, они теперь сменят угнанных в степи полонников, которые перед Астором вообще ни в чем не виноваты. Тогда ждущих освобождения от степняков станет всего три осьмицы, одна четверть от всех, кого они сами привели из степи. Деньги Сохатого пойдут на пользу городу и людям, его населяющим, будут потрачены на фельдшерский пункт и обучение новых сестер, — решаю я.
Зато Водер уже освоил выдачу солидных по калибру орудий и произвел почти все для самого упрощенного производства серной и азотной кислот. Две настоящие пушки с калибром под пятнадцать сантиметров наконец-то вышли из его рук вместе с осьмицей каленых ядер, а я задумался о приведении местных расчетов в сантиметрово-метровые размеры, ибо здешние меры длины, кроме больших лиг, трудно применимы по своим значениям.
Выходят по сотым значениям дробей, здесь еще почти не применяющиеся в жизни.
«Придется принести пару рулеток и побольше стандартных линеек! — решил сразу. — Еще начну их производить и продавать потом тоже с прибылью начну».
Мангальная на рынке выдала аж двести двадцать тайлеров за месяц чистой прибыли благодаря самоотверженному труду бывших военных. Научившихся правильно зажаривать мясо с кровью, мой новый фирменный рецепт, по заказам части покупателей, кому данный вкус зашел на отлично. Но ее все равно обогнал по доходам цементный цех, ведь благодаря постоянным поставкам на строительство дороги и разовой, но мощной закупке города на строительство форта под вторым перевалом, теперь мешки с цементом вывозятся на крытых повозках все время. Производство раскрутилось до прежде невообразимых размеров, благо Дропер все-таки уговорил меня на его расширение пару месяцев назад.
— Вот, уже помощники иногда лучше меня начинают соображать в производстве. Хотя ему, конечно, просто повезло с огромным заказом на целый форт в горах, — признаю я. — Теперь новый продукт распробовали все, и строители, и городские чиновники из Ратуши. Известка никак не может с цементом конкурировать именно по своим водостойким параметрам!
Он сам набрал побольше народа, увеличил ночные смены и создал большой запас готового водостойкого цемента на складе. Который теперь одним разом целиком весь выкупил город, так что с цеха мне пришло даже двести восемьдесят тайлеров.