Исчезновения

Я быстро складываю и убираю бумагу. Все еще не улавливаю, о чем говорят за плотными деревянными дверями, различаю только тихое бормотание: почти одинокий голос доктора Клиффтона с редкими репликами от Уилла. Слышу отрывки: «Опасный… Ты мог бы пораниться… Теперь пока ее дом здесь… Неприемлемо… Вместе… Смотри за собой».
Потом дверь открывается, и со смущенным выражением лица появляется Уилл.
  
Он поднимает брови, смотрит на меня, и его лицо расслабляется.
– Выглядишь испуганной, – говорит он. – Не волнуйся: он знает, что это исключительно моя вина.
Я захожу в библиотеку, сердце учащенно бьется, и остаюсь лицом к лицу с доктором Клиффтоном.
– Садись, Айла.
Присаживаюсь.
– Я твой опекун, – говорит он, – и отношусь к этому серьезно.
– Да, сэр, – лепечу жалко, кусаю губу и жду. Никогда не видела, чтобы он выглядел таким суровым.
– Полагаю, я никогда прямым текстом не говорил тебе не покидать дом посреди ночи. Поэтому не намерен говорить что-либо твоему отцу, – произносит он, – но не хочу, чтобы это случилось снова. Так что считай мои слова строгим предупреждением.
Я энергично киваю, и волна облегчения пробегает по моим нервам.
– Если бы с тобой что-то произошло… – Он снимает очки, кладет их на стол и трет глаза. – Просто не выходи ночью, – говорит он наконец, – особенно в это время года.
Он выглядит таким обеспокоенным из-за меня, что хочется похлопать его по руке и убедить, что со мной все нормально и я никогда не сделаю ничего опасного снова. Чувствую себя так ужасно из-за того, что выбралась из дома с его сыном, вторглась в его библиотеку и украла книгу. Сцепляю руки на коленях и хочу сделать что-нибудь в качестве извинения.
Поэтому предлагаю ему оливковую ветвь мира в виде маленького признания.
– Доктор Клиффтон, – говорю, – есть что-то, о чем вам лучше бы знать.
Он прищуривается, смотрит на меня, снова надевает очки, словно это доспехи.
– Продолжай.
– Майлзу снился сон.
Брови доктора Клиффтона взлетают в удивлении.
– Снился, да? – он откидывается на стуле, его пальцы складываются домиком, а потом расходятся, чтобы потянуть за одну из бровей. Он принимает другую позу, словно поменяв экипировку: меньше похож на родителя, больше – на ученого.
– Сколько раз? – спрашивает он. – Как часто?
– Мне известно только об одном, – я беспомощно развожу руками, – но не уверена. Мы не… особо много говорили в последнее время. – Гадаю, нашел ли уже Майлз монетку и записку.
– Он сказал, о чем был сон? – спрашивает доктор Клиффтон, и, когда пересказываю кошмар о двух маленьких птичках, его глаза блестят. Он щурится, словно тянется к чему-то слегка за пределами его досягаемости.
– Было ли что-то особенное в предыдущую ночь? Или он упомянул что-то необычное тем утром? – спрашивает он.
Вспоминаю наш разговор, когда солнце просачивалось сквозь шторы, тревожность на лице Майлза.
Дырку в зубах.
– Он потерял зуб, – говорю я. – Сказал, что тот выпал во сне и он чуть не подавился им.
Доктор Клиффтон смеется и сцепляет пальцы рук с громким скрипом. На его лице появляется выражение понимания.
– Конечно. Конечно, – он кивает. – До меня уже давно доходили слухи о том, что дети примерно этого возраста, возможно, видят сны. Естественно, их родители не сильно горели желанием говорить об этом. – Он грустно улыбается. – Учитывая, как здесь могут относиться к семьям с «исключениями». – Он снова возвращает очки на переносицу и торопливо продолжает: – Но теперь благодаря тебе и Майлзу я знаю, что, возможно, происходило.
– Я все еще не понимаю, – признаюсь.
– Позволь объяснить. Если бы тебе пришлось говорить наугад, что ты назвала бы самым обычным во снах?
Я дотрагиваюсь до пуговки на обивке кресла.
– Падение? – гадаю я и пожимаю плечами. – Полет? – Вспоминаю Бури вчера ночью, озеро, светлеющее под моими ногами, и рада, что доктор Клиффтон не может прочитать мои мысли. – Я не уверена.
– Хорошие догадки, но нет. Это потеря зуба, – говорит доктор Клиффтон. – Представь на мгновение, что посреди сна ты открываешь рот и чувствуешь, что потеряла все зубы. Остались только десны. – Он встает и начинает ходить по комнате с возрастающим возбуждением. – Потеря зубов во сне – документально подтвержденная подсознательная проекция тревожности. Это один из самых распространенных снов – если не самый.
Он останавливается перед окном и смотрит на горизонт. Потом поворачивается ко мне.
– Так что, когда доходит до нахождения нового варианта, мы всегда должны смотреть на вещи в обратном порядке. – Он улыбается. – Варианты – это как одна большая загадка. Итак, теперь, когда мы потеряли сны, мы находим их в зубе.
Так Майлз не особенный. На меня накатывает волна облегчения. Не такой, как мама. Он просто потерял зуб той ночью, как и многие другие дети в Стерлинге до него. Возможно, все это можно было бы распутать намного быстрее, если бы родители не боялись признать, что их дети видели что-то исчезнувшее. Я начинаю смеяться с облегчением и не могу остановиться, даже когда мы идем разбудить Майлза, чтобы рассказать ему, что вопреки всем ожиданиям восьмилетний ребенок Джульет Куинн наконец вернул сны в Стерлинг.
***
Доктору Клиффтону нужны зубы, чтобы проверить свою теорию насчет вариантов Снов, так что я отдаю ему зуб, который забрала из-под подушки Майлза прошлой ночью. Мы все договариваемся никому не рассказывать о теории, пока не будет больше доказательств, и доктор Клиффтон с радостью принимается за работу. Ему удается достать еще несколько зубов, пока мы в школе, потом он проводит всю субботу, работая с одним из фермеров над инструментом и методом для измельчения маленьких белых драгоценностей в порошок.
Доктор Клиффтон испытывает первые варианты на себе и потом применяет вторую партию на спящей миссис Клиффтон. Она просыпается утром в воскресенье и рассказывает мужу о самом прекрасном месте, которое посетила в своих мыслях. Мы празднуем, поедая яйца пашот и груши с корицей.
Осталась одна порция вариантов. Уилл предлагает ее мне и Майлзу, но мы позволяем ему взять ее. На следующее утро, когда он появляется за столом во время завтрака, мы все поднимаем взгляд.
– И? – спрашивает доктор Клиффтон. – Что ты об этом думаешь?
– Здорово. – Уилл тянется за кофе.
– Собираешься нам рассказать? – спрашивает миссис Клиффтон.
– Нет. – Он подносит чашку к губам, чтобы скрыть улыбку. – Ни в коем случае.
*** 
Тем вечером доктор Клиффтон докладывает новости Совету побратимов и уходит так поздно, что я даже не слышу, когда он возвращается домой.
– Совет в возбуждении, – информирует он нас утром. – Он проголосовал одобрить немедленно. У меня уже есть список заказов от членов с правом голоса, и они просят меня представить вариант на Рынок как можно быстрее.
К тому времени, когда мы отправляемся в школу, новости о варианте Сна стали уже известны. Информация слишком секретна для того, чтобы появиться в «Стерлинг Пост», но распространяется как пламя. Машины подъезжают к дому Клиффтонов несколько следующих дней, оставляя у ворот посылки с картошкой, со свежими коричневыми яйцами и даже с драгоценными пакетами сахара. Телефон звонит до тех пор, пока миссис Клиффтон не устает отвечать и просто снимает трубку с рычага.
– Майлз, – говорит она, – сегодня звонил один из твоих одноклассников. Хочет пригласить тебя к себе после школы на следующей неделе.
Майлз сияет, даже когда смотрит на меня. Кажется, что открытие варианта и та роль, какую мы сыграли с ним в этом, растопят остатки напряжения между нами, возникшего с тех пор, как я обвинила его в краже маминого ожерелья.
  
– Ты молодчина, – шепчу ему за десертом.
– Ты типа тоже, – отвечает он, и тогда я понимаю, что между нами снова мир.
Доктор Клиффтон составляет список заказов и объявляет в городе, что будет платить целый доллар за каждый зуб.