Развод. Мусор вынес себя сам (СИ)
- Любая, Дава. Любая кухня, где можно заказать что-то помимо хинкали!
- Женщина, не Богохульствуй!
- При чем здесь это?
- При том! Бог сделал Адама, чтобы из его ребра сделать Еву, чтобы она сделала хинкали - все связано, понимаешь? Чтобы ты потом пришла в ресторан, вкусно поела и порадовалась, вот при чем!
Я хохочу. От глупости которую мы несем, от того, что не нужно подбирать слов, от того, что нет страха, что меня не поймут или посчитают какой-то не такой.
Впервые в жизни чувствую себя так легко и просто.
Мы идем, и парк, и город, и весь мир кажутся вдруг чудесными!
А потом я замечаю Лизу. Точнее сначала вижу фигуру, застывшую в нескольких шагах от нас. Краем глаза, еще не поняв, кто передо мной, думаю о том, как хороша эта девушка. Точно статуэтка на свадебном торте. Нет, лучше. Точно Богиня. Ну и на этой мысли внутренний датчик начинает голосить как ненормальный.
Ведь это не просто Богиня. Это Афродита чтоб его Бернадская, та самая любительница раздавать советы, которыми сама пользоваться не спешит.
Она стоит, слегка склонив голову, и смотрит прямо на меня. На ее лице - неуверенная полуулыбка, как у ребенка, разбившего вазу. Стоит и ждет, будет ему за это что-то или нет.
- Аниса... Здравствуйте. Здорово, что я вас нашла, нам очень нужно кое-что обсудить, и желательно сделать это наедине - говорит она своим тонким, как колокольчик, голосом и выразительно смотрит мне в глаза. Я чувствую, как мороз пробирается сквозь ткань пальто, щиплет за бока и больно ввинчивается под кожу. Только что я смеялась, была такой спокойной, а теперь сжалась как пружина и даже пошевелиться не могу. Давид, почувствовав мгновенную перемену в моем настроении, подается вперед:
- Все в порядке?
- Конечно, - вру я. Потому что конечно, нет! Ни черта не в порядке! Но я ужасно не хочу показать Давиду, какая я слабая и запуганная, когда дело касается Бори и его феечки.
Улыбаюсь, неестественно и глупо, как китайская кукла с криво нарисованным лицом. Но это максимум, который я сейчас могу из себя выжать.
- Давид, мы с Лизой поговорим наедине? Ты можешь вернуться в офис, не хочу тебя задерживать.
- Я не тороплюсь, у меня вот… звонок важный. Прошу прощения, дамы, - говорит он мягко, и достает из кармана телефон, - Если что, я здесь, рядом. Он легко касается моего локтя, давая понять этим жестом, что он со мной, и отходит к скамейке, откуда внимательно наблюдает за нами.
От этой его попытки меня защитить становится смешно. Нет, мне все нравится, конечно, но что Дава планирует делать, если наш разговор с Богиней зайдет не в то русло? Разнимать драку? Или записывать ее на видео, чтобы потом показывать мне особенно тупые моменты?
Очень надеюсь, что обойдется без драки. Что мы просто поговорим, о чем она там хочет и разойдемся, на этот раз навсегда.
Поворачиваюсь к Лизе, и спрашиваю прямо:
- Вот, мы одни. Что ты хотела обсудить?
- Узнать, действительно ли развелся с Вами Борис. И есть ли у Вас к нему какие-то претензии после развода?
Я смотрю на нее – молодую, красивую девочку и не понимаю, почему, как, зачем она связалась с моим мужем!
Он не настолько богат, чтобы можно было списать все на деньги.
Не настолько стар, чтобы причиной стало наследства.
И не настолько хорош, чтобы уверовать в его природную харизму и магнетизм.
Или он только со мной так не старался? А перед Лизой расстилается ковром, лишь бы угодить Богине? Не знаю, и если честно, знать не хочу.
- Аниса, - Лиза говорит со мной мягко, как медсестра с душевнобольной, - вы не можете злиться на меня, я ведь… я видела вас со стороны. Вы же совсем другая - расцвели, похорошели. И все это в том числе, потому что разошлись с неподходящим для вас человеком! Неужели вы не благодарны мне? И хотя бы из этого чувства не можете поговорить со мной?
- Нет, Лиза, - упрямо сжимаю губы, - не хочу.
- Я не верю, что в вас нет женской солидарности.
- А в вас значит есть?!
- Разумеется! Иначе я бы не пришла сюда. Или вы думаете, мне очень нравится вот так стоять и позориться? Нет же! Но, Аниса, мне нужно убедиться, что Боря мне не врет. В наш век нельзя верить ничему, ни словам, ни документам, ни интернету – все обманут. Я решила что могу доверять только вам, поэтому, пожалуйста, скажите. Он действительно развелся? Эта вся история, она закончена?
История. Как ловко мою семью опустили до безликого слова «история». Историю в школе учат. Или во дворе пацанам рассказывают. А когда люди женятся, живут вместе, строят быт, дом, бизнес, воспитывают ребенка и в конце выясняется, что тебе все время врали, это не история. Это трагедия.
Но разве на Олимпе про такое знают?
Я могла бы вывалить на эту Лизу сейчас столько всего, но самое главное, я не хочу и не буду эту богиньку ничему учить. Зачем оно мне? Выворачиваться перед ней наизнанку, чтобы что-то доказать или что-то рассказать. Если надо – сама разберется. Как-то же нашла, где меня караулить, а узнать про Борины активы не может? Ну, смешно.
- Лиза, - выдыхаю я, - мы с Борей разведены. И все имущество… оно было поделено, никаких имущественных притязаний на Самойлова у меня нет. Такой ответ вас устроит?
- Более чем!
Вижу, как Лизино лицо смягчается. Бернадская становится еще красивее, хотя я не понимаю, как это возможно. Ну и так же Богиня! Свежая, с такой кукольной мордашкой, будто с нее нарисовали ту самую Барби.
- Лиз, - не могу уже молчать, этот вопрос давно крутится у меня в голове, не давая покоя: - я не понимаю, зачем он вам? Вы молодая, красивая, вроде даже с головой на плечах и так вляпаться. Просто вы и Боря, это же… это даже противоестественно! Лиза отводит взгляд, смотрит куда-то вглубь парка. - Не знаю. Честно. - она пожимает плечами. - Может, он… напоминает мне отца? Я своего папу очень любила, но почти никогда не проводила с ним время, он был все время занят. А еще он был таким строгим, бескомпромиссным, и в то же время мягким, когда это нужно маме. Один в один как Боря. - Она вздыхает. – Правильнее всего было бы разорвать эти отношения, но я не могу. Не получается. И я ведь понимаю, что они ни к чему не приведут, что у нас чудовищная разница в возрасте и что любое наше совместное решение, от свадьбы до рождения детей – так еще авантюра. Но вот, сижу и гуглю пары с большой разницей в возрасте, чтобы хоть как-то успокоиться. Майкл Дуглас старше своей жены на 25 лет, представляете? А Боря меня всего на 23.
- Лиза, но ведь он обманщик и предатель.
Странно, но мне важнее донести до нее это, чем все финансовые махинации, которые провернул вокруг меня Самойлов. Абсолютно плевать на деньги, но почему-то становится жалко эту дуру!
- Ну он же вас предал, не меня. Я много думала об этом и поняла, что женщина раскрывает потенциал мужчины и… вероятно с вами он прожил такой сценарий. А со мной все будет по другому и я смогу его изменить. Вы его ненавидите, для вас он подлец и мерзавец. Но я-то вижу другого Борю. Я верю, что могу… раскрыть в нем того самого, лучшего мужчину. Сделать из чудовища принца.
Она поворачивается ко мне, и в ее глазах внезапно проскальзывает детская неуверенность.
- Аниса, вы думаете, я идиотка?
Я смотрю на ее юное, наивное лицо и чувствую не презрение, а горькую жалость. К ней. И к себе прошлой.
- В вашем возрасте быть идиоткой не стыдно, - говорю я тихо. - А вот в моем - очень. И я не могу пережить, что была ей.
Мы молчим, не зная, что еще сказать, как вдруг я прошу:
- Лиза… если вы действительно верите во все, что рассказываете… про то, что женщина женщине опора и про наше сестринство, то могу я попросить об одном одолжении? Это такая мелочь, если учесть что от меня вам достался потенциально лучший из мужчин? – Бернадская медленно кивает и тогда я произношу: - пожалуйста, избавьте меня от вашего общества. Я не хочу видеть вас никогда, и даже если мы встретимся где-то случайно, я хочу, чтобы вы сделали вид, что мы не знакомы. И не нужно искать меня и задавать вопросы, просить советы – все это меня больше не касается, а воспоминания о прошлом причиняют слишком много боли. Пожалуйста. Это единственное, о чем я вас могу просить.