Почему нет? (СИ)

– А что, если он меня нет? Что, если это снова что-то временное?
Постукиваю пальцами по бокалу, уставившись во тьму между деревьев. Сережа признался мне первым, в школьном дворе после уроков. Это было четырнадцатое февраля, помню, как в тот день было холодно, шел снег, но я все равно надела юбку и сапоги на каблуках, чтобы покрасоваться. Сережа не стал дарить мне валентинку, просто взял за руку и сказал эти три слова. Как же я тогда испугалась, даже ничего не ответила. Но он и не настаивал, только улыбнулся и проводил меня до автобусной остановки. В тот момент я еще не была уверена, что он мне нравится, но уже через пару дней беспрерывного потока мыслей и мечтаний я тоже ему призналась. Сказала, что люблю, хоть сама не совсем понимала, как это – любить кого-то в романтическом смысле. А потом все закрутилось, мы стали парой. Я действительно влюбилась, позже полюбила. Прошел год. Еще один. И через время слова «я люблю тебя» сравнялись по значению с «будь здоров» и «приятного аппетита». Признания – это здорово, но они не волшебные. В конце концов слова – это только слова. Смысл в том, кто их произносит, как, при каких обстоятельствах и зачем.
– Малышка, нельзя заставить людей чувствовать то, что нужно тебе. Уверена, у Влада есть к тебе чувства, но, возможно, стоит дать ему время осознать их и самому понять, насколько они серьезны.
– Наверное, ты права.
– Но если ты не хочешь ждать, я могу нагуглить нам какую-нибудь ведьму и мы сделаем приворот на менструальной крови.
– Фу! Нет! – смеется она, а после смотрит на меня с отрезвляющей серьезностью.
Мурашки бегут по моим рукам, то ли от прикосновения ветра, то ли от какого-то внутреннего волнения.
– Ясь, ты ведь тоже когда-нибудь влюбишься снова. Думаю, это будет кто-то удивительный.
– Это проклятие? – уточняю я, наморщив нос.
– Пророчество.
– Тогда, надеюсь, оно сбудется, – я торжественно приподнимаю бокал. – Кстати! Ты сказала, у Влада есть брат. Старший?
– Близнец.
– Во-о-от как? – тяну я и делаю глоток сладкого вина. – Интересно.
– Он занят, – хихикает Карина.
– Черт, – хмуро произношу я. – Не повезло.
Смеемся вместе с сестрой. Мое тело расслабляется, а тяжесть в груди больше не кажется такой ощутимой. Это хороший знак. Думаю, скоро она совсем исчезнет. После того как я все-таки решусь на финальную точку. Я ведь не первая и точно не последняя девушка, переживающая болезненный разрыв. Рано или поздно забывается все: и хорошее, и плохое.
– Ясь… – осторожно зовет Карина.
– Не поеду. Не упрашивай, – мигом протестую я.
– Там еще четверо свободных будет.
– Двадцатилетних? Нет, спасибо.
– Замуж тебя за них никто не выдает. Мы просто повеселимся.
– Без меня.
– Ну почему-у-у? – тянет она обиженно. – Все будут рады!
– Карин, я сейчас не готова к социальным активностям и к знакомствам тоже. Уверена, твои друзья потрясающие, но я не впишусь.
– Некоторых ты уже знаешь. Ярослава, например.
Невольно вспоминаю зеленые глаза, которые следят за каждым моим шагом, и загадочную полуулыбку, которой этот засранец частенько одаривает меня после завершения разговора. Он странный или, возможно, это я странно на него реагирую. Открытого флирта нет, но иногда его взгляд… а еще этот чертов парфюм…
– Мне его на работе хватает, – отмахиваюсь я, запретив себе думать о красавчике стажере.
– Но…
– Карин, я все сказала. За приглашение спасибо, но я правда не хочу.
– Ладно, – грустно кивает она.
– Не дуйся.
– Угу. Мы живем в одном доме, но я вижу тебя реже, чем когда ты жила в соседнем городе.
– Следующие свои выходные я посвящу тебе. Хочешь?
– Обещаешь?
– Мамой клянусь! – хлопаю себя по груди.
– Ясмина! – раздается из кухни грозный крик.
– Не подслушивай! – кричим мы с сестрой хором.
– А не надо там мной клясться!
POV Ярослав
– Хватит хныкать! – рычит Риша, глядя на Колю и Толю, которые чистят лук у открытого настежь кухонного окна.
– У меня ноздри горят! – хлюпает носом Коля.
  
– Глаза жжет! – скулит Толя, поднимая руку к лицу.
– Потому что нефиг их грязными пальцами трогать! – Риша встает со стула, с громким топотом шагает к раковине и расталкивает в стороны Лешу и Кирилла. Наливает стакан воды и ставит его перед страждущими. – Вот. Наберите в рот, но не глотайте.
– Зачем?! – в один голос спрашивают парни.
– Лук не будет так сильно слизистую щипать, – объясняет она.
– Ага. Конечно.
– Ты просто хочешь, чтобы мы заткнулись.
– И это тоже! Никто не любит ноющих мужиков!
Мы со Стасом, который помогает мне резать мясо для завтрашнего шашлыка, переглядываемся и надуваем щеки, умело сдерживая хохот, чтобы не выхватить от Риши трындюлей за компанию с Колей и Толей. Она вчера экзамен завалила и все никак перебеситься не может, ведь мы все сессию уже закрыли.
– Орущих баб так-то тоже не жалуют, – тихо говорит Леша.
Кир, которому выпала роль его напарника в миссии по тщательному мытью молодого картофеля, медленно поворачивает голову и шепчет:
– Ты че, бессмертный?
– Риш, я же просто… – лопочет Леша.
Она разворачивается, упирая руки в бока, и глубоко вдыхает.
– … пошутил, – почти беззвучно заканчивает он.
И вот уже кажется, что кухня сейчас задрожит от эмоционального взрыва, но вместо этого Риша обводит всех нас суровым взглядом и цедит:
– Раз вы все тут такие умные и веселые, сами с заготовками справитесь. Не буду мешать.
– Риша… – начинает было Стас, но она молча выскакивает из кухни.
Рефлекторно порываюсь встать, но быстро себя останавливаю. Эта работа больше не для меня. Поворачиваюсь к Стасу и киваю на дверь:
– Иди успокаивай.
– Если не вернусь через полчаса, вызывайте «скорую», – весело ухмыляется он.
Поразительно позитивный пацан. Мы знакомы чуть больше полугода, а я еще ни разу не видел, как он злится. Хотя зачем ему это, когда есть Риша. Она злится за двоих, иногда даже за пятерых.
– Не переживай, мы тебя откачаем.
– Рассчитываю на вас! – Он шутливо отдает честь и, вымыв руки, уходит следом за своей девушкой.
Крепче сжимаю нож и укоризненно смотрю на Лешу, который последние пару дней тоже пребывает не в лучшем настроении, но причину почему-то не озвучивает.
– Я забыл, что она сегодня бешеная, – удрученно говорит он. – И как она вообще умудрилась экзамен завалить? Даже эти затупки справились.
– Эй! Ты кого затупком назвал? – гремит Коля.
– Реально нарываешься сегодня, Лех, – поддакивает Толя.
– Ты с Маринкой поцапался, что ли? Смерти ищешь? – обращается к нему Кирилл.
– Ничего мы не ссорились.
– Тогда в чем дело? – серьезно спрашиваю я.
– Ни в чем, – бурчит он и возвращается к мытью картофеля.
Где-то через час, когда большая стрелка часов переваливает за одиннадцать, все заготовки для завтрашней поездки отправляются в холодильник, разложенные по мискам и контейнерам: мясо в маринаде, вымытые овощи и фрукты, нарезанные колбаса и сыры, картофель, посыпанный приправами и завернутый в фольгу. Еще пару лет назад нам для таких вылазок было достаточно сосисок по акции, пива и быстро завариваемой лапши на утро, теперь же все куда серьезнее. Наверное, мы просто взрослеем.
– Лех, – зову я нашего малыша. – Ничего не хочешь рассказать?
Он вытирает руки вафельным полотенцем и растопыренными пальцами зачесывает назад свои светлые длинные волосы. Его определенно что-то мучает, и очень странно, что он пытается это скрыть. Тем более от нас. Мы дружим со школы, а последние несколько лет живем в одном доме. Мы столько пережили, столько видели, что давно перестали стесняться друг друга.
– Колись, Лех, – подначивает его Кирилл, а Коля и Толя синхронно складывают руки на груди и твердо кивают.
– Вам не понравится то, что я скажу.
– Давай ты сначала скажешь, – спокойно произношу я.