В оковах Судьбы I (СИ)

Одновременно с этим восприятие людей и мира вокруг стало значительно шире и ярче. Даже вкус еды и запахи вокруг меня изменились, став более глубокими, многогранными и насыщенными.
Не менее интересными и удивительно полезными стали изменения и на занятиях по трансфигурации и зельям. Если в первые месяцы после встречи с троллем вычисления и формулы, что давала МакГоннагалл давались мне с большим трудом и казались каким-то иностранным языком, который никак не получалось освоить, то уже после четвертого сеанса работы с сознанием нечто во мне изменилось.
  
Теперь всё, что давала наша декан на своих лекциях и требовала выполнить на практикумах, выглядело простейшими детскими задачками для разума, привыкшего решать совершенно иные, куда более сложные и трудные вопросы. Благодаря данному обстоятельству, как таковая успеваемость улучшилась, время, которое затрачивалось на освоение материалов по трансфигурации, сократилось.
С предметом Снейпа вышла не менее интересная история.
Изначально Я-Поттер едва мог заработать положительный результат, поскольку для него наука изготовления зелий выглядела натуральными танцами с бубном в глазах этнолога, пытающегося понять смысл действий шамана в недавно найденном племени. Зато Я-Реван, имея за спиной довольно широкие познания в ситхской алхимии, всё то, что зельевар давал на своих уроках, воспринимал не то чтобы легко, но понимал о чем вообще идет речь и насколько важными и полезными будут такие знания в будущем.
Когда же процесс структурирования личности зашел достаточно далеко, во мне будто бы дернули какой-то рубильник и пространные тексты с непонятными формулами и графиками на доске превратились во вполне логичные и понятные инструкции с достаточно детальным описанием процессов, происходящих в котле. Естественно, что после этого успеваемость по данному предмету рванула куда-то к местным небесам, а интерес предмету стал уже не вынужденным, а вполне осознанным, хоть и весьма специфическим.
— Гарри, — в очередной раз насела на меня Гермиона, когда Снейп, совершенно не выказывая удивления, поставил оценку Превосходно и даже рекомендовал мне литературу для самостоятельного изучения, — Как это понимать?
— О чём ты? — удивился я, глядя на девочку, что с недовольным видом смотрела на меня, — Я ничего не натворил. Получил нормальный результат и…
— Вот именно! — перебила меня Грейнджер, подойдя ближе и ткнув пальцем в грудь, — Раньше ты в зельях не то что плавал — тонул, захлёбываясь и пуская пузыри. Теперь — смотришь на доску так, словно бы мгновенно понимаешь о чем речь и делаешь всё так, словно бы всю жизнь профессионально изготавливал зелья. Причем, куда более сложные…
— Что в этом плохого? — спросил я, удивленный её реакцией.
— То, что это странно и невозможно! Так не бывает!
— Количество имеет привычку переходить в качество, — покачал я головой, — Если ты не заметила, мне пришлось перечитать несколько десятков книг по этому предмету, чтобы начать что-то понимать.
— Вот именно! Что-то! А не вести себя на лабораторном месте так, словно бы ты профессиональный зельевар! — фыркула Гермиона.
— Удивительная особенность людей, мистер Поттер, — вдруг раздался голос Снейпа, как раз выходящего из аудитории, — Стоит вашему труду начать приносить плоды, как окружающие начинают искать в этом жульничество, обман и подлог, — усмехнулся зельевар, — Самое печальное, что причиной тому всегда служит одно единственное чувство — зависть… Не так ли, мисс Грейнджер? — спросил мужчина, подойдя к нам.
— Нет, сэр, — поклонилась ему девочка, после чего развернулась и, бросив на меня обиженный взгляд, быстро удалилась.
— Если вы не хотите обнаружить в своей спине нож, мистер Поттер, — покачал головой Снейп, — То подбирайте своё окружение более тщательно. Особенно, это касается женской его части. Логика женщин нам, мужчинам, порой совершенно не понятна, а их поступки могут быть продиктованы даже сущими, на наш взгляд, мелочами.
— Благодарю вас за совет, профессор, — кивнул я преподавателю, — Похоже, что он весьма своевременный.
— Позвольте откланяться, мистер Поттер, — усмехнулся тот, — Профессорам и деканам, что удивительно, тоже требуется отдых.
Я же, оставшись один, поскольку Дин и Томас покинули аудиторию первыми и оккупировали ближайший туалет, выведенные из состояния душевного покоя не самыми аппетитными запахами и видом ингредиентов, тяжело вздохнул, понимая, что с Гермионой надо будет серьёзно поговорить. Получить пресловутый нож в спину, как правильно заметил Снейп, не хотелось совершенно. И лучше решить ситуацию сейчас, чем в самый ответственный момент произойдет предательство.
В-третьих, началось переосмысление. После каждой субботней медитации мои мозги едва ли не закипали от того, что обе мои жизни начинали мелькать в голове, подвергаясь анализу, оценке и построению выводов. Надо сказать, что чаще всего, выводы эти были далеко не самыми радужными и приятными для меня. Осознание собственной наивности и глупости в очень многих моментах и ситуациях заставляло скрежетать зубами, а в иных моментах краснеть от стыда. Хорошо ещё, что сей процесс шел ночью, словно бы насмехаясь и не давая уснуть.
На фоне этих процессов пришло ещё одно осознание.
Тактика и стратегия.
Да, мы с невероятной скоростью осваивали на натренировывали до автоматизма очень многие заклятия и чары, но одно дело их просто знать и владеть ими, а другое — своевременно и правильно применять в условиях реального боя. Тут стандартные учебные манекены, расположенные в выделенной нам аудитории, оказывались бесполезны. Требовались полноценные спарринги. Жесткие, бескомпромиссные, с травмами, болью и кровью, что своей жестокостью научат действовать быстро, не рассуждая или перебирая в уме наилучший вариант, пока противник попросту нанесёт смертельный удар. Нам было необходимо научиться создавать «заклинательную вязь» — последовательности заклинаний, что дополняют друг друга и оказывают на врага и его защиты наибольший эффект.
Устраивать подобные тренировки, способные и взрослого человека отправить в могилу, не говоря уже о детях, риск. Невероятный и запредельный риск, ценой которого, в самом лучшем случае, будут наша репутация и все имеющиеся разрешения допуски. В худшем же случае — трупы и срок в колонии для несовершеннолетних волшебников.
Рисковать подобным образом я не хотел, а иного выхода, во всяком случае, без обращения к преподавателям, попросту не видел. Они же, судя по всему, на такие тренировки разрешения не дадут и будут правы. Хогвартс — общеобразовательная школа, а не Академия Аврората. Здесь не изучают боевые направления магии и волшебства, не учатся изготавливать алхимические гранаты и военные стимуляторы. Хогвартс выпускает людей с базовым образованием, на основании которого молодые одаренные в дальнейшем продолжают своё развитие.
В конечном итоге, пришлось отложить этот вопрос, ограничиваясь дуэлями с использованием наименее опасных заклинаний — отбрасывающих, обезоруживающих, жалящих и парализующих. Ни как иначе выработать в своём нынешнем теле и у моих товарищей нужные рефлексы и привычки мы пока не могли.
В-четвертых, изменения коснулись и моей темной составляющей.
Тьма внутри меня, всегда злая и агрессивная, чем больше я менялся и работал со структурами собственной психики, тем она становилась мягче, понятнее и приятнее. Она уже не спешила вырываться наружу, стоило мне ослабить её оковы. Не стремилась меня подавить и раздавить, заменяя собой. Нет.
Она становилась частью меня, словно бы растворяясь во мне.
На фоне всех этих процессов стало заметно, что после шестого сеанса «самокопания» мой резерв уже не был пуст, а мышцы не болели, словно после продолжительной схватки.
Во второй половине апреля я рискнул заняться внедренными в меня структурами. И сказал себе «Спасибо!» за предусмотрительность с осторожностью. Эти структуры оказались хорошо защищены и весьма агрессивны. Стоило мне попытаться отделить их от собственных элементов психики, как меня вышвырнуло из медитации с острейшей головной болью. Из носа шла кровь, а сосуды в глазах полопались, делая меня, учитывая бледноту, похожим на местную нежить.