Водная жила (СИ)

— А как с ним справляетесь? — спросил Володя, отвлекаясь от измерений.
— А по-разному, — улыбнулся дядя Вася. — Иногда подождать нужно, иногда по корпусу постучать. А бывает, что матом покрыть, и сразу заводится.
Семеныч оживился:
— Вот-вот! Техника отношение чувствует. Одни машины ласку любят, другие строгость. Надо к каждой подход найти.
— Но это же ненаучно! — возмутился Володя. — Машина работает по физическим законам, а не по настроению!
  
— А ты попробуй с ней ласково поговорить, — предложил Семеныч. — Хуже не будет.
К концу дня третья машина так и не заработала стабильно. Она включалась на несколько минут, делала четверть или половину оборота, и снова останавливалась без видимых причин.
Во время ужина в столовой совхоза среди механизаторов развернулась дискуссия о характере техники. Зинаида Петровна подавала картофельное пюре с котлетами и внимательно слушала разговоры.
— У меня трактор МТЗ-80 есть, — рассказывал молодой тракторист Сашка, — так он музыку любит. Включишь радио «Маяк», и пашет как миленький. А без музыки капризничает.
— А мой ЗИЛ-130 курить требует, — добавил шофер Петрович. — Не заведется, пока в кабине не покурю. Дыма понюхает и сразу работать начинает.
Федька, воодушевленный общей дискуссией, поделился собственным наблюдением:
— А я заметил, что наша капризная машина лучше работает, когда народу много вокруг. Может, она внимание любит?
— Точно! — подхватил Колька. — Как некоторые артисты. Без публики петь не могут.
Галя слушала разговоры с улыбкой:
— А что, если действительно попробовать разные подходы? Научный эксперимент провести?
— Какой эксперимент? — поинтересовался я, присаживаясь к столу с тарелкой борща.
— Проверить влияние различных факторов на работу машины, — объяснила Галя. — Музыка, разговоры, количество людей рядом. Может, найдется закономерность.
Володя оживился:
— Это интересная идея! Можно составить протокол наблюдений, записывать все условия запуска.
— А я буду с машиной разговаривать, — вызвался Семеныч. — По-хорошему, по-плохому, на разные темы. Посмотрим, что больше нравится.
Дядя Вася предложил свой метод:
— А я попробую техническое обслуживание особенное. Масло свежее залью, все соединения смажу. Может, она заботу чувствует.
— А можно я ей песни петь буду? — неожиданно предложил Федька. — У меня голос хороший, может, музыку любит.
Все засмеялись, но идея показалась забавной.
— Почему бы и нет? — согласился я. — Попробуем все варианты. Главное, не забывать про техническую диагностику.
На следующий день началась серия экспериментов с третьей машиной, которую к тому времени механизаторы уже окрестили «Бертой», в честь немецкого происхождения и сложного характера.
Первым испытание прошел Семеныч. Он подошел к машине с серьезным видом и начал обстоятельный разговор:
— Берта, дорогая, — обратился экскаваторщик к стальной конструкции, — понимаю, что ты устала с дороги. Но надо работать, план выполнять. Люди на тебя рассчитывают.
Он нажал кнопку пуска. Машина послушно включилась и проработала восемь минут, прежде чем остановиться.
— Видите! — торжествовал Семеныч. — Разговор помогает! Восемь минут против обычных пяти!
Володя скептически записал результат в журнал наблюдений:
— Возможно, случайность. Нужно повторить эксперимент.
Следующую попытку предпринял Федька. Он встал рядом с машиной и запел народную песню «Катюша» своим звонким голосом. Механизм включился и проработал целых двенадцать минут.
— Музыку любит! — обрадовался парень. — Еще песню спеть?
— Попробуйте другую, — предложила Галя, которая тоже наблюдала за экспериментом.
Федька исполнил «Подмосковные вечера», и машина снова включилась, на этот раз на пятнадцать минут.
— Ого! — удивился даже скептически настроенный Володя. — А что, если совместить разговор и пение?
Семеныч и Федька стали действовать в паре. Экскаваторщик вел с машиной обстоятельную беседу о планах работы, а парень тихо напевал мелодичные песни. Результат превзошел ожидания, «Берта» проработала почти полчаса без остановки.
— Командную работу ценит, — философски заметил дядя Вася. — Как некоторые люди. В одиночестве грустят, а в компании веселее.
К концу недели у третьей машины сложился целый ритуал запуска. Семеныч обязательно здоровался с «Бертой» и рассказывал о предстоящей работе. Федька исполнял две-три песни. Дядя Вася проверял смазку и доливал масло в редуктор.
— А если кто-то забудет ритуал? — поинтересовалась Галя.
— Тогда она капризничает, — ответил Семеныч. — Вчера Колька попробовал просто включить, без разговоров. Проработала всего три минуты и встала.
Володя продолжал скептически относиться к «психологическим» методам, но не мог отрицать статистику. Машина действительно работала лучше после определенных действий.
— Может, дело в последовательности операций? — предположил он. — Мы невольно выполняем какие-то технические процедуры, которые влияют на работу.
— А может, и правда характер у нее есть, — улыбнулся я. — В любом случае, если ритуалы помогают, почему бы их не соблюдать?
К концу второй недели работы с дождевальными машинами у меня накопилось достаточно наблюдений для серьезного технического анализа. Три машины из четырех работали стабильно, а «Берта» продолжала капризничать, несмотря на все ритуалы.
Я сидел в кабинете НИО за письменным столом, изучая журнал наблюдений, который вел Володя. Молодой инженер фиксировал все: время запуска, продолжительность работы, погодные условия, количество присутствующих людей, выполняемые «ритуалы».
— Володя, — обратился я к нему, — покажите статистику за последнюю неделю.
Володя открыл толстую тетрадь в клеенчатом переплете и начал зачитывать данные:
— Понедельник: с ритуалом — двадцать две минуты работы, без ритуала — пять минут. Вторник: с ритуалом — девятнадцать минут, без ритуала — семь минут. Среда…
— Хватит, — остановил я его. — Вижу закономерность. А техническую диагностику проводили?
— Каждый день, — кивнул Володя. — Давление, напряжение, температура, вибрация. Все параметры в норме.
В дверь постучали. Вошел Кутузов с самодельным прибором в руках, измерителем вибраций, собранным из деталей старого радиоприемника «Рига-104».
— Виктор Алексеевич, — сказал лаборант, поправляя очки, — у меня есть идея. А что, если провести более детальную диагностику? Измерить параметры, которые обычно не контролируют?
— Какие параметры? — заинтересовался я.
— Микровибрации, акустические колебания, электромагнитные помехи, — перечислил Кутузов. — Может, машина реагирует на какие-то тонкие воздействия?
Идея показалась разумной. Мы направились к площадке, где стояли дождевальные машины. «Берта» мирно дремала в ожидании очередного ритуала запуска.
— Начнем с акустического анализа, — решил я, доставая из сумки самодельный стетоскоп, собранный из медицинской трубки.
Мы внимательно прослушали все узлы машины. Электродвигатель АИР-90L работал ровно, редуктор крутился без скрипов, подшипники вращались тихо.
— А теперь измерим вибрации, — предложил Кутузов, включая свой прибор.
Показания были нормальными во всех точках, кроме одной. Возле блока управления стрелка самодельного виброметра показывала повышенные колебания.
— Интересно, — пробормотал Володя, изучая схему электрооборудования. — А что в этом блоке находится?
Мы открыли металлический ящик размером 400×300×200 миллиметров. Внутри располагались реле времени, контакторы, предохранители и один незнакомый прибор с немецкими надписями.
  
— Елена Карловна! — позвал я учительницу, которая в этот момент проводила урок технического немецкого с группой механизаторов под навесом. — Не могли бы вы перевести надписи на этом приборе?
Елена Карловна подошла к нам, оставив учеников изучать словарь технических терминов.
— Посмотрим, — сказала она, изучая маркировку на загадочном устройстве. — «Druckwächter» — датчик давления. «Empfindlichkeit einstellbar» — чувствительность регулируемая.