Водная жила (СИ)
— Главная проблема в замерзании датчика, — подтвердил он диагноз Кутузова. — Но есть и дополнительные сложности. Пускатель насоса покрылся инеем, контакты могут не замкнуться.
Действительно, магнитный пускатель ПМЕ-211 был покрыт белым налетом замерзшего конденсата. При попытке включения контакты могли не сработать.
— А что с кабелем питания? — поинтересовался я.
— Кабель в порядке, — ответил электрик, проверив изоляцию мегаомметром. — Но щит управления требует дополнительного обогрева.
Семеныч тем временем изучал конструкцию системы отопления павильона:
— Виктор Алексеич, а что если поставить дополнительную печку? У меня в мастерской есть буржуйка малогабаритная, как раз для таких случаев.
— В павильоне с электрооборудованием? — засомневался Светлов. — Пожароопасно.
— А если печку снаружи поставить, а теплый воздух по трубе подавать? — предложил Кутузов. — Как в банях делают.
Идея была разумной. Наружная печь исключала риск пожара, а теплый воздух по металлической трубе мог обогревать внутреннее пространство павильона.
— Семеныч, сколько времени потребуется на монтаж? — спросил я.
— Часа два, не больше, — прикинул экскаваторщик. — Печка готовая есть, трубу из листовой стали согну, дымоход выведу.
— Делайте, — решил я. — А мы пока попробуем отогреть датчик паяльной лампой.
Кутузов достал из сумки паяльную лампу ПЛ-1 и начал ее разжигать. На морозе бензин загорался неохотно, пришлось несколько раз подкачивать топливо ручным насосом.
— Осторожно, — предупредил Светлов, — не перегрейте датчик. Мембрана может лопнуть.
Лаборант осторожно направил пламя на ледяную корку, покрывающую импульсную трубку. Лед начал таять, стекая на пол павильона небольшими лужицами.
— Есть! — обрадовался Михаил Степанович, наблюдая за стрелкой манометра. — Показывает давление!
Действительно, стрелка прибора МП-100 сдвинулась с нулевой отметки и показала реальное давление в системе, два с половиной атмосферы. Ниже рабочей нормы, но достаточно для диагностики.
— Пробуем запустить автоматику, — сказал Светлов, нажимая кнопку включения на щите управления.
Загорелись зеленые лампы «Система включена» и «Готовность к работе». Через тридцать секунд сработало реле времени, щелкнул магнитный пускатель, заработал электродвигатель насоса.
— Работает! — радостно объявил Кутузов, наблюдая за ростом давления на манометре.
Но радость была преждевременной. Через пять минут стрелка манометра снова упала до нуля, импульсная трубка замерзла повторно.
— Нужно постоянное отопление датчика, — констатировал Светлов. — Иначе каждые несколько минут будем отогревать.
Семеныч вернулся с печкой, компактной буржуйкой из листовой стали толщиной три миллиметра, размером сорок на сорок сантиметров. К ней был приварен теплообменник из труб диаметром пятьдесят миллиметров.
— Воздуховод делаю из жести, — объяснял он, сгибая лист оцинкованного железа. — Горячий воздух будет поступать прямо к датчику, поддерживать плюсовую температуру.
Монтаж системы дополнительного обогрева занял полтора часа. Печку установили в двух метрах от павильона, воздуховод проложили через техническое отверстие в стене. Дымоход вывели на высоту четыре метра для хорошей тяги.
— Пробуем, — сказал Семеныч, разжигая в топке щепки и бересту.
Печь быстро разгорелась. Теплый воздух по воздуховоду начал поступать в павильон, обогревая приборную панель. Температура возле датчика поднялась с минус двадцати до плюс пяти градусов.
— Отлично! — одобрил Светлов, проверив работу автоматики. — Датчик показывает стабильно, система включается и выключается по программе.
Мы проверили работу в различных режимах. Насос включался при падении давления до трех атмосфер, выключался при достижении четырех с половиной. Никаких сбоев.
— А дрова где брать будем? — поинтересовался Михаил Степанович. — На всю зиму не напасешься.
— А давайте переделаем на электричество, — предложил Кутузов. — Поставим мощный ТЭН вместо дровяной топки.
— Можно, — согласился Светлов. — У меня есть нагреватель ТЭН-5 мощностью пять киловатт. Как раз подойдет.
Переделка заняла еще час. Электрический нагреватель установили в топочную камеру печи, подключили через автоматический выключатель. Система стала полностью автономной.
— Теперь будет работать без участия человека, — удовлетворенно сказал электрик, проверяя температуру нагрева. — Термостат поддерживает нужную температуру автоматически.
К половине одиннадцатого вечера аварийная ситуация была полностью устранена. Все шесть насосных станций работали в штатном режиме, давление в системе стабилизировалось на отметке четыре атмосферы.
— Товарищи, отличная работа! — похвалил я свою команду. — Всего за четыре часа не только устранили аварию, но и усовершенствовали систему.
— А главное, — добавил Кутузов, записывая показания приборов в журнал наблюдений, — теперь такие проблемы больше не повторятся. Обогрев датчиков рассчитан на морозы до минус сорока градусов.
Семеныч упаковывал инструменты в ящик:
— Виктор Алексеич, а может, стоит и на других станциях такой обогрев поставить? Для профилактики?
— Правильная мысль, — согласился я. — Завтра же займемся модернизацией остальных станций.
Мы возвращались в поселок под звездным небом. Мороз стоял крепкий, но на душе было тепло от сознания выполненного долга. Система орошения снова работала безупречно.
— А знаете что? — сказал Светлов, управляя УАЗиком по заснеженной дороге. — Эта авария оказалась полезной. Выявила слабое место в конструкции, заставила его устранить.
— Правильно говорят, — философски заметил Кутузов, — что нет худа без добра. Теперь система стала еще надежнее.
У здания клуба нас встретила Галя в теплом пальто с мутоновым воротником. На лице читалось беспокойство:
— Виктор! Как дела с аварией? Мы тут все переживали.
— Все в порядке, — успокоил я ее. — Не только устранили неисправность, но и усовершенствовали систему. Теперь таких проблем не будет.
— Слава богу! — облегченно вздохнула девушка. — А то я уже думала, как завтра делегации объяснять, почему система не работает.
Из клуба доносились звуки музыки и смех. Праздник продолжался, но самая напряженная его часть, кажется, была позади.
Глава 20
Официальная часть
Тридцать первого декабря в одиннадцать утра сельский клуб был полон народу. Весь поселок собрался не только для подведения итогов удивительного 1972 года, но и для торжественной подготовки к встрече Нового года.
Я сидел в первом ряду рядом с Галей, которая была в праздничном темно-синем платье с белым кружевным воротничком. На сцене, украшенной еловыми ветками и красными знаменами, стоял президиум во главе с Громовым в парадном костюме с орденскими планками.
— Товарищи! — начал директор совхоза, поднимаясь с места. — Сегодня особенный день. До Нового года остается несколько часов, и мы подводим итоги года, который навсегда изменил лицо нашего хозяйства.
Громов зачитал впечатляющие цифры: валовая продукция выросла на двести восемьдесят тысяч рублей, освоено пятьсот гектаров неудобных земель, восстановлено двенадцать единиц техники, создана система орошения мощностью тысяча двести кубометров в час.
— Но главное достижение, — продолжал директор, — это то, что наш совхоз стал базовым предприятием межхозяйственной программы развития орошения. Областное руководство выделило два миллиона рублей на расширение нашего опыта на весь район.
В зале раздались аплодисменты. Люди гордились тем, что их маленький совхоз стал известен на всю область.
— А теперь предоставляю слово инициатору и руководителю всех наших достижений, заведующему научно-исследовательским отделом товарищу Корнилову, — объявил Громов.
Я поднялся на сцену под аплодисменты. В зале сидели все те, с кем мы вместе прошли этот трудный, но удивительный год. Семеныч в праздничной рубашке, дядя Вася в костюме с медалью «За трудовую доблесть», Кутузов и Ефимов в очищенных очках, Володя Семенов с блокнотом в руках.