Принцессы не прощаются (СИ)
— Хорошо ли я знаю собственного внука? Думаю, что весьма! — фыркнул твой дед.
— И… что не так?
— Ох, Лида, ну вы как маленькая. Всё не так, кроме… морды. Не знаю, как вы там это называете. Он с пятнадцати лет занимается не тем, чем должен.
— Ладно, я вашу позицию поняла, — стукнула по коленям ладонями и кивнула, — Что дальше? Что если я не перестану с ним видеться?
— Зачем вам это?
— Мне — ни за чем. Просто информация к размышлению. Так что? Увольнение?
— Нет, но…
— Ну вот и прекрасно. Я приняла к сведению всё что вы сказали, но это моя жизнь…
— Н-да… Ну, в конце концов я предупредил, верно?.. Ладно, идите Лида…, — он замолчал изображая обиженную гордость, а потом вздохнул, — Вот ведь все видят эту красивую картинку… А о душе?
— А что душа? — спросила я, замерев у двери, — Что вам душа? Разве плохая?
— А по твоему?
— Ещё не определилась. Но… знаете, что ему во мне понравилось?
— Догадываюсь, — твой дед улыбнулся. По-доброму, не похабно, — Уж не мордашка точно. И не волосы. Для этого у него много… вертихвосток. А по тебе видно, что другого сорта.
— Сорта, — усмехнулась я, — Что же вы людей, как колбасу… По сортам?
— А как ещё? Мне в душах некогда разбираться. Я посмотрел, оценил, прикинул. А там уже как пойдёт. Разочаруюсь — так пинка под зад. Буду доволен — не отстану до последнего, пока всё не вытрясу. Тебя, — он указал на меня пальцем. Я уже стояла в пол оборота и видела Льва Аристарховича хорошо. Мне даже казалось, что впервые настолько чётко, что будто даже насквозь, — Я сразу рассмотрел. Ты всегда такая, будто лучше всех, но при этом вроде бы и не за что нос задирать. Странно это. Как будто сама себя назвала специалистом и сразу в схватку. Мне это, надо сказать, понравилось.
— Как-то мне этот разговор…
— Иди, иди, — он будто хотел от меня избавиться. И не хочу ничего плохого сказать про твоего дедулю, но он стал чуть ниже в моих глазах. Прости.
***
В квартире стоял горячий спор о горячих парнях. Баб Мотя и Люся смотрели “Сверхъестественное” марафоном и не могли сойтись на том, кто из парней милее: Дин или Сэм. Баб Мотя утверждала, что Сэм, потому что Дин смазлив и прост, а Люся решительно не соглашалась. Дин, Дин и только Дин.
— Эх… где мои двадцать?.. Я бы этого красссссавчика, — вздохнула баб Мотя, глядя на экран телевизора, где оба брата кривлялись и в общем-то мне лично, казались не “вау”, но на вкус и цвет…
Я так и села в коридоре. Сняла сапоги, отбросила их в сторону, промахнувшись мимо полки, вытянула ноги разминая пальцы.
Устала.
— Лидочка, ты? — спросила баб Мотя.
— Я…
— Купила молока? — это Люся. Она увлеклась шоколадными шариками на завтрак.
— Нет, Люсь… Забыла.
“Как всегда!” — прошипела сестра.
— Ты чего там? — шикарная фигура баб Моти нарисовалась в дверном проёме. Женщина расплылась в улыбке, глядя на мою тушку, — М… кофе? — она пожала плечами, небрежно откидывая волосы за спину.
— Можно… можно… Представьте, меня сегодня отчитывал начальник за то, что встречаюсь с неправильным мальчиком…
— Ты с кем-то встречаешься? — теряя тапки выбежала в коридор Люся, хватаясь за сердце.
— Нет… Но он застал меня целующейся c…
— Ты целовалась? — теперь уже хваталась за сердце баб Мотя.
— Да блин, ну ладно вам…
— Его-о-ор, — пропела Лида, крутясь на месте, — М-м-м, у меня будет новый па-а-а-апочка! Ах-ах-ах-ах! — она пританцовывала и била носками об пол.
— Ты не выглядишь больной, милочка, — я вздёрнула бровь так высоко, как могла, а потом позволила баб Моте снять с меня пуховик. Посидела ещё немного и обречённо, невесело поволокла себя на кухню. Рухнула за стойку и упала лицом в столешницу.
— Он вернёт мне духи если найду Иванову А.П. и Иванову П.А…
— П.Л, — поправила Люся.
— Точно… П.Л…., — я озадаченно выпрямилась, — Я что-то уже запуталась… Иванова П.Л... П — это что? Прасковья?
— Полина, — предположила Люся.
— Паулина, — кокетливо дёрнула плечиком баб Мотя.
— А у вас полное имя Матильда? — спросила я у бабули, но она как-то странно сощурилась.
— Нет, — покачала головой, пожала плечами, состроила гримасу, — Утомили. Матильда — это мой творческий псевдоним!
— Это каким-же вы творчеством занимаетесь? — я подозрительно сощурилась, — Люся, ты видела её документы?
— Никогда…
— А не вы ли А.П.? Или может… — я прижала ко рту обе руки и уставилась на баб Мотю во все глаза, — Это не вы ли… Не вы ли?..
— Ты о чём? — расплылась в улыбке баб Мотя.
— Как зовут вашего внука?
— Илья, — фыркнула она. — Ты так разволновалась, тебе бы поспать, милая…
Я кивнула. И правда… Ну какие глупости: ты и баб Мотя. Махнула рукой на кофе, на “Сверхъестественное” и пошла к себе. Мы так и не обменялись номерами, я не знала, есть ли ты в социальных сетях, разве что в “Инстаграмме”, и вообще ты вслух своих намерений толком не озвучил. Но так хотелось, чтобы написал. Или не хотелось?
Погано было на душе, мрачно и темно. Так что хоть вой. Всё было не на месте: и сердце и мысли. Сердце неспокойно колотилось и немели кончики пальцев. Мне казалось, что я влипла в историю. Никогда ещё не оказывалась в таких ситуациях, и вся пресловутая уверенность в себе посыпалась. Мне срочно нужна была терапия от гадких случайных случайностей, которые как снег на голову сыплются и портят настроение. И ничего же страшного, ничего особенного не произошло. Просто не повезло мне связаться (и даже толком не связалась же) с внуком босса. А босс внука ненавидит, и вообще всё как-то не пошло…
Я тогда была почти уверена, что с утра пойду, напишу заявление и откажусь от глупых поисков духов. Потом думала, что ничего особенного не происходит и можно расслабиться и наслаждаться жизнью. Потом опять всё было плохо. Потом хорошо.
В целом — противно.
И проснулась под утро, ещё даже не взошло солнце, уверенная, что больше не усну.
Глава восемнадцатая. Про "Википедию"
Элви Сингер:
– Вы выглядите очень счастливой парой.
Пара:
– Да, это так.
Элви Сингер:
– Как вам это удается?
Девушка:
– Ну, я пустая, у меня нет никаких идей и со мной не о чем разговаривать.
Мужчина:
– И я абсолютно такой же.
("Энни Холл" реж. Вуди Аллен)
Мокрый снег сваливался в несуразные шапки на козырьках подъездов, копился на обочинах, в чёртовы сугробы, и убивал моё настроение. Даже фонарики-гирлянды ситуацию не исправляли, потому было решено, что квартира нуждается в полноценной ёлке. Мы придумали это с Люсей утром, когда она выползла ко мне, уже четыре часа как бодрствующей.
— А школа? — хитро сощурилась я, но Люся пожала плечами так, будто я говорила очевидные глупости.
— Не будь занудой у меня больничный.
Она даже не стала слушать моего ответа, а он должен был быть суровым. Этот ребёнок просто развернулся и ушёл умываться.
Браво! Она даже уроки не делала, игнорируя все мои слова. Единственное, что спасало “от болезни” — это “Сверхъестественное”.
Я взялась за приготовление горького грейпфрутового сока для “болезной”, когда ты позвонил. И я не имела понятия откуда у тебя мой номер телефона.
— Да? — я говорила осторожно, на тот момент ещё не знала, кто позвонил.
— Привет, — всё, ты идентифицирован, моё сердце произвело анализ ощущений в организме, пришло к выводу, что мы взволнованы, и запустило режим “аритмия”.
— Привет.
— Узнала? — ты улыбался. И в самое ухо это звучало ещё интимнее, чем вживую.
Всегда так, первый разговор по телефону — это необычно. Как будто в твой личный гаджет пробрался новый жилец. Я прокашлялась и стала активно кивать, но вовремя сообразила, что ты этого не увидишь.