Боевая академия: курс-на-падения (СИ)

Пока я лихорадочно проглатывала страницы, пытаясь во всем разобраться, в читальный зал ввалились адепты. Послышались возбужденные голоса, и дух на время отлетел туда.
Мне же было куда важнее то, что чья-то рука столетия назад вывела на бумаге. Из написанного выходило, что если наполнить чашу своей кровью и силой, то она способна перенести твое сознание в прошлое. Его можно будет изменить. Но лишь только тот, кто совершил это перемещение, будет все помнить.
  
Вот только имелся один нюанс: чашу можно было использовать лишь единожды. После она превратится в тлен и пепел. И да, такая переброска требовала огромной силы. И чем дальше в прошлое — тем больше затраты. Весь мой резерв слился бы за раз на перенос максимум в позавчера… Чтобы переместиться хотя бы на пару дней назад! А после все пойдет прахом. Вернее, не все, а кубок, но с ним — и надежды на то, что Керниру удастся спасти семью…
Теперь-то я понимала, что Беглый задумал. И почему ему так важна была победа. Единственное, в чем я сомневалась, — хватит ли у него сил. Но если брюнет так упрямо, напролом шел к своей цели, значит, все рассчитал и был уверен, что его дара достанет, чтобы прыгнуть в прошлое так далеко.
Вспомнила, как Беглый сжигал себя, спасая меня. Как вливал в меня свою жизнь. Как рисковал…
— Все пропало… — меж тем, зависнув над моим плечом, выдохнул дух. — Кубок украли…
— Я в курсе, — перелистнув очередную страницу, отозвалась Жейцковичу.
— Но… — то ли удивленно, то ли возмущенно выдохнул призрак.
— Но это ничего не меняет, — отозвалась я, принимая решение.
Да, кубок мог подарить мне свободу. Наверное. Если я отдам его Ио.
Или жизнь Керниру, его семье. И то, что я в новой реальности никогда не увижу Беглого, не буду даже помнить о нем, — это малая цена за спасение того, кого я люблю.
На миг прикрыла глаза. С Ио я разберусь. И даже если он решит показательно наказать меня, как тех, кто не оправдает его ожиданий, — значит, так тому и быть.
От принятого решения вдруг на сердце (и в ногах тоже) стало легко-легко, так что до ложи по тайным ходам я домчала в один миг. Тем более что ограду уже сняли, да и зрители за то время, что я была в библиотеке, разошлись. Не без помощи стражей наверняка, но какая в принципе мне разница. Главное — в амфитеатре людей было — раз два и обчелся.
Королевская ложа встретила меня пустотой. Ни охраны, ни служанок, ни, само собой, владыки с супругой и придворных. Уже вынесли походный трон и столики с едой.
И лишь на постаменте лежала невзрачная тряпица… Убрав якорное заклинание, я осторожно взяла ее. На коричневой холстине был вышит кубок. Тусклые нитки, неровные стяжки.
Скомкав ткань, поспешила скрыться и уже в тоннеле, в свете затепленного магического огня, затаила дыхание, на миг прикрыла глаза, разгоняя силы в кончиках пальцев. Ну же! Должно получиться… А после осторожно погрузила руку в ткань, словно в мутную лужу.
Холодную. Вязкую… И в этой липкой густоте ладонь нащупала кубок. Пальцы сжались на деревянной ножке, и я осторожно достала из тряпицы чашу.
И только после этого позволила воздуху наполнить грудь. Ибо не дышала все то время, что доставала чашу: холст Семи воров был артефактом с характером, и, случалось, не отдавал свою добычу.
А вот подменял настоящее на пустышку мастерски. Достаточно было лишь чтобы нужная вещь оказалась стоящей на холстине, которая могла принимать разный вид: от ажурного носового платка и парчовой скатерти до застиранной двунитки.
Для того, чтобы покража нырнула в холстину как в омут, и на месте ценной вещи появилась подделка, нужна была лишь пара мгновений и… чтобы все отвлеклись. Например, на яркую вспышку света…
Так оно и случилось, когда мы с Керниром приземлились. Как итог — король сегодня вручит победителю пустышку, которую и сожрал дракон.
— Так вот ты какой, ключ времени, — прошептала я, глянув на простой с виду кубок, в жемчужной инкрустации и острых гранях камней, как будто впаянных в дерево, в котором отражались блики огня.
А после засунула и холстину, и приз в сумку. Потом только что-то чиркнуло по ладони, наверное, плохо обработанный хрусталь или изумруды, которыми была украшена чаша. Не обратив на это внимания, побежала в лазарет, даже не сомневаясь, что Кернира поместили именно туда.
Так и оказалось. Беглый лежал на кровати, обложенный со всех сторон амулетами, прикрытый до подбородка простыней и почти не дышал. Дежурившего рядом с ним целителя я отправила, сказав, что того срочно вызывает главный лекарь, а охрану в коридоре я по-простому вырубила и оттащила в свободную палату: пусть ребята отдохнут.
Так что времени у меня было не много. У Кернира, судя по тому, что я буквально физически ощущала в воздухе запах Смерти, — еще меньше.
Упала на колени перед койкой, откинула простыню, достала кубок и, взяв обожженную руку Кернира, провела ей по чаше изнутри, смазывая кровью и обгоревшей плотью стенки. Должно хватить.
А после положила чашу в мужскую ладонь. Беглый даже не дернулся. Хотя наверняка каждое мое касание было дико болезненным. Нет-нет-нет. Я же еще не опоздала.
— Кернир, я достала кубок… — прошептала я. — Ты все можешь исправить… только очнись. На один миг очнись… прошу тебя…
И слезы, жгучие, отчаянные, полились сами собой. Ну же, давай! Ты сможешь… Положила свои ладони поверх обожженных мужских пальцев, сжимавших кубок, и начала вливать свою силу и, кажется, даже жизнь, черпая ту из ауры. Да, это не спасет Беглого, но, может, он все же очнется…
Кажется, рядом раздалось злое шипение, словно я нарушила чьи-то планы… А после едва различимо донеслось: «Скоро свидимся». И в следующий миг в палате словно стало теплее. А Кернир наконец приоткрыл глаза. Мутные, тусклые, но в них все еще теплился свет.
— Риса… — тихо-тихо прошептал Беглый.
— Кубок… тот, который тебе нужен. Настоящий. Он у тебя в руках… — затараторила я, глотая слова, понимая, что сил у Беглого на разговор не хватит. А я должна, ради нас и того, что между нами было, и скоро канет в небытие, не случившуюся вероятность будущего, быть с тем, кого полюбила, хотя бы раз до конца честной. Слова сорвались с губ: — Я воровка. Моим заданием была эта чаша.
— Я знаю, — выдохнул Беглый, заставив мои мысли споткнуться и полететь кубарем. А этот невыносимый мужчина продолжил: — И люблю тебя… Всегда буду любить.
— Тогда делай с этой чашей, что должно…
Я хотела еще много чего сказать: что люблю его, что хочу, чтобы он был счастлив, что тот, кто создает счастливый финал, до него сам обычно не доходит, но это не главное, что… что у нас не осталось больше ни мига: в коридоре раздался топот шагов. Агенты тайной канцелярии спешили сюда явно по мою душу.
Так что мне единственное, что оставалось, уже по сложившейся традиции сигануть из лекарской палаты через окно в кусты.
Правда, за миг до того, как я это сделала, услышала:
— Я тебя найду…
И краем глаза увидела, как из ладони, еще недавно сжимавшей кубок, начинает сыпаться пепел…
Больше ничего разглядеть не успела, рухнув на землю и отбив пятки. Вот почему в нормальных парах обычно юноша покидает спальню юной девы таким образом, а у нас с Беглым… Но какие влюбленные, такие и роли…
И мало того, что я приземлилась в заросли, пришлось потом по ним еще и удирать, уворачиваясь от пульсаров. И отчего агенты канцелярии такие злобные? А еще меткие. Последнее бесило особенно.
Впрочем, я была бы не я, если бы от них не ушла. Вот только кажется, что в этом мире ничего не изменилось, хотя… может, для меня все должно остаться так же? Я в прыжках во времени не сильна. Просто еще сделаю пару шагов и забуду о Кернире. И останется в сознании лишь задание Ио — принести кубок. Вернее, болванку. Ибо настоящий рассыпался прахом. Но сотворить еще одну пустышку холст ведь сможет? Наверное.
  
Не откладывая дела в долгий ящик, решила проверить это в одной из подворотен. И о чудо, с седьмой попытки, когда я израсходовала все остатки резерва, напитывая тряпицу силой, это получилось. Чаша вышла — не отличить от оригинала. С виду. А касаемо функций — выкручусь, скажу, что мы из сокровищницы подделку достали… Да не мне одной досталась пустышка — дракон же кому-то тоже такую же болванку принес…