Боевая академия: курс-на-падения (СИ)

Так что да, я была счастлива в этот миг и уже предвкушала, как зачерпну полную ложку густели с сельдереем и…
Голос ректора, раздавшийся, кажется, отовсюду, едва не заставил меня вздрогнуть:
— Адепты, прошу внимания! Всем срочно собраться в зале главного корпуса!
Вот я как стояла, так и выругалась. Только про себя. Да госпожа Небориш издевается! У меня только свидание с мясом наклюнулось, после постного безобразия, а она — сборы! Да кто в здравом уме выберет присутствие на этом сомнительном мероприятии ароматному наваристому супу?
  
— Явка всех строго обязательна, — меж тем присовокупила ректор, и ее голос стих, а вот адептские вокруг — весьма оживились.
«Какого члена… сего почетного мероприятия надо придушить, чтобы оное не состоялось?» — с тоской подумала я, вспомнив многосоставную госпожу ректора. Если эту женщину не смогли убить все ее враги (а судя по числу протезов, они очень старались), то она наверняка опасна и страшна в гневе. Так что злить ее не стоит… Статься, она вполне может проверить отсутствующих.
Придется идти. Адептская биомасса, судя по восклицаниям, думала так же.
Но покинуть столовую, не попробовав даже чобры, было выше моих сил. Потому я поставила поднос на ближайший из столов, где уже теснились какие-то синемундирные — то ли связисты, то ли лингвисты — да какая разница, — и со словами:
— Я тут немножко перекушу, — не садясь на скамейки (да и кто бы мне дал — все места были заняты), начала активно прихлебывать суп из миски.
Синенькие на меня вытаращились, точно благородные девицы на мышь. Даже парни, и что же они такие проблемно-благородные? Не видели хорошего аппетита, что ли?..
Правда, расчет на то, что ребята за столом будут сильно возвышенными и испарятся, вовсе не сработал. Несколько девиц рядом пофыркали и повскакивали с мест с видом «мы не такие!», трое парней их поддержали… за зад… талию! Исключительно талию! Когда поднимались следом. Видимо, их куда более мучил иной голод, нежели тот, который исходит из пустого желудка.
А вот остальные адепты свое первое удивление проглотили, явленный им гастрономический порыв оценили, поданный мной пример переварили и оному последовали. В общем, совместили цепную реакцию, пищевую цепочку и банальное желание пожрать и… глядя на то, как я уписываю обед, схватились за ложки…
Видимо, тоже решили: голод — не тетка, а мать родная, потому не отстанет, а до ужина еще надо дожить. Желательно не с напрочь пустым желудком.
Так что в рекордные сроки мы ополовинили миски, выхлебав густель (я, к слову, уже сидя — заняла место одной из сбежавших девиц), а потом дружной толпой рванули в зал.
Я оказалась рядом с рыжим конопатым, точно сама весна, парнем, который, быстро перебирая ногами, умудрялся еще и столь же проворно чесать языком:
— А я думал, все снабженцы — чопорные зануды… — протянул он.
— В смысле — всегда готовы рассказать о своих неприятностях в мельчайших подробностях и бескорыстно готовы поделиться негативом? — хмыкнула я.
— Вообще-то я хотел сказать другое, но ты выразилась куда точнее, — усмехнулся медный и добавил: — Меня, кстати, Ватуш зовут. А тебя?
— Эйрис Ионир, но лучше просто Риса, — отозвалась я и добавила: — Я здесь первый день, перевелась из приграничья.
— А-а-а, — протянул парень. — То-то я смотрю, ты такая… Простая. Без столичной вычурности. — И словно опасаясь, что я обижусь, конопатый добавил: — Я и сам с побережья… Если хочешь, могу вечером провести экскурсию по академии…
Я глянула на словоохотливого адепта. Хм… вообще-то, осведомитель мне бы не помешал. И раз уж с одногруппниками не сложилось…
Слово за слово, договорились мы встретиться завтра вечером после пятого удара колокола… На сегодняшний у меня были грандиозные постельные планы. Ибо трудовые подвиги — это, конечно, хорошо, но работать без фанатизма — и вовсе прекрасно. И я хотела банально выспаться после двух ночей сна урывками.
Вот так, в переговорном процессе, мы и добежали до зала, где госпожа Небориш уже стояла на сцене, собранная, как боевая катапульта перед выстрелом. Механическая рука поблескивала в лучах солнца, пробивавшихся сквозь высокие окна. Живой глаз обводил зал, стеклянный смотрел куда-то в сторону, но казалось, видит все, всех и всегда.
Едва мы вошли, как двери закрылись и собрание началось.
Благо ректор обошлась без витиеватого вступления и перешла сразу к делу:
— В связи с выбыванием адептки Жупанич из состава турнирной команды, — голос ее звучал ровно, без тени эмоций, — завтра с утра будут проведены дополнительные отборочные соревнования. Все желающие занять место в команде могут подать заявки тренеру до девятого удара колокола. Готовьтесь.
Зал загудел. Кто-то ахнул, кто-то предвкушающе захлопал в ладоши, кто-то уже рванул к выходу, чтобы вписать свое имя в число кандидатов поскорее…
Я же опечалилась: и ради этого я не доела суп? Весь мой талант лицемера и льстеца пошел под хвост дракону турнирной команды?
Становиться кандидаткой в отбор я категорически не хотела: зачем привлекать к себе лишнее внимание законников и частого сыскаря отца Марики? Те наверняка усиленно присмотрятся к замене… а воровство — дело тихое, незаметное… Нет уж, сопру кубок, пока он идет от владыки к победителю мимо трибун.
С такими мыслями и пошла на оставшиеся лекции. Те две, к слову, прошли в тумане. Я писала, кивала, делала вид, что слушаю, но в голове была только кровать. Моя постель. Сухая, мягкая, с подушкой, на которой можно выспаться.
В комнату я вернулась, когда солнце уже клонилось к закату, заливая общежитие розовым светом, похожим на разбавленную рагию. Славики не было — видимо, отправилась на вечернюю тренировку. Я рухнула на постель, даже не раздеваясь, и провалилась в омут безо всяких сновидений, без огненных шаров и летящих в упор арбалетных болтов, а главное — без мыслей. А то они, заразы такие, любой отдых испортить могут, да и мозг вообще!
А утром ко мне по ощущениям прямо в черепную коробку начал долбиться дятел, которого не иначе обули голод, инстинкт размножения и занудство разом. Стучал он отчаянно, прямо в серое вещество, и делал это столь методично, что я проснулась, хоть и отчаянно того не желала.
И только тут поняла, что молотят в дверь комнаты. Соседки при этом не было. А жаль. Вот когда бы не помешал ее огненный шарик, пущенный точно в створку…
— Адептка Ионир! — раздалось из-за двери. — Адептка Ионир, вы здесь⁈ Вас срочно ждут на полигоне!
Я села на кровати, хлопая глазами. За окном было еще серо, солнце только начинало золотить краешек неба.
— Кто? — сонно просипела я, пытаясь определиться, чего больше хочу: спать или убивать. По всему выходило второе. Поэтому пришлось вставать и идти к порогу… Жертва сама себя не прикончит! Пока совершала над собой это немыслимое усилие, поинтересовалась: — И зачем ждет?
Я ощутила себя медведем-шатуном, когда открыла дверь. Не хватало лишь издать злобный рык, чтобы уши зайки на пороге поникли… но я этого не сделала. Увы. Ибо ненормальная белая и пушистая… В смысле — всклокоченная девица первокурсной наружности при виде меня радостно писнула:
— Не знаю! Меня послали сказать, что вы в списках на отбор! Все уже собираются, драконы выведены! Бегите скорее!
Я выругалась. Коротко, зло, с душой.
В списках? Каких к пеклу списках? Кто меня туда вписал? Нет чтоб в завещание единственной наследнице миллионов! А главное — зачем?
Сунула ноги в сапоги, благо одеваться было не нужно, и вылетела в коридор. На полигон я бежала, петляя между корпусами, перепрыгивая через лужи, оставшиеся после ночного дождя, и проклиная все на свете.
  
У драконюшен, несмотря на ранее время, уже собралась целая толпа. Кто-то кричал, кто-то махал руками, кто-то просто пялился на драконов. Три чешуйчатые твари стояли на земле, взбивая песок хвостами. Погонщики в кожаных доспехах уже сидели на загривках. А рядом топтались кандидаты — три десятка магов, не меньше. Почти все боевики — крупные, поджарые, на-а-глые…