Метка Дальнего: Рождение Зверя (СИ)

— Чё⁈ Япнутый больной урод, крюк тебе в жопу! — ещё один голос. — Мы тя накерним! Порвём, суку!
Двое остаются на месте. Около трупов своих собратьев по оружию. А вот третий пытается меня обойти. Они и правда считают, я не услышу? Или не увижу фонарь, когда тот окажется ближе?
Возвращаю пистолет в кобуру. Смещаюсь навстречу приближающемуся врагу. Бетонные стены справа и слева испещрены провалами. Местами, где бетон обвалился, пуская в тоннели землю. Я вытягиваю руку, касаясь стены подушечками пальцев, чтобы отыскать подходящий. Секунд через пятнадцать останавливаюсь. Есть.
  
Глубокий. Разошедшийся в стороны. Достаточно места, чтобы кто-то небольшой мог надёжно укрыться. Втиснуться в рыхлую землю, что прилегает к ещё целому участку стены.
Луч фонаря. Шаги. Подрагивает в руке нож. Рвётся наружу зверь. Дышит враг.
Всё. Пора. Выскользнуть. Оттолкнуться ногами. Прыжок. Входящее в шею лезвие. Грохающий помповик, выпустивший заряд картечи в никуда. Хрипящий и бьющийся в агонии свенг.
Проворачиваю лезвие, чувствуя, как металл рвёт сосуды, мышцы и плоть шеи.
— Ну как? — шепчу на ухо падающему орку. — Неприятно быть дичью, правда?
Тот падает, ткнувшись лицом в пол. Минус.
— Чё там? — кричит один из двух выживших. — Мангус?
Взять бы помповик. Но отдача меня просто унесёт. Ручных гранат у этого типа тоже не обнаруживается. Только пистолет. Который у меня и так есть.
Двое последних начинают отступать в сторону подъёма, через который пришли. Медленно. Обмениваясь нервными фразами. Ругательствами в основном.
Как же хочется броситься в лоб. Я чувствую себя всесильным. Быстрым, ловким, неуязвимым. Что мне пара придурков? Выскочу, расстреляю и назад.
Зверь ревёт. Отблески фонарей видятся пятнами красного. Нутро сводит от желания убивать.
Держусь чудом. На грани. Как бывший алкоголик, разливающий пиво клиентам бара.
Нужно выбрать момент. Ударить по-умному. С гарантией.
Поэтому я иду следом. А потом разворачиваюсь и мчусь в сторону. К другому подъёму, что находится в стороне.
Вот и второй ярус. Тот, куда эти двое только собираются выйти. Вперёд. Навстречу ублюдкам.
Успел! Они только на подходе. Скрипят бетонной крошкой, переговариваются. Боятся.
Я укрываюсь за осыпавшимся углом. Но первый из этой пары, даже не пробует приглядываться к тому, что перед ним. Его больше интересует тыл. Луч фонаря то и дело мечется в стороны. А поднявшись, он первым делом оглядывается назад.
Выйти. Сделать несколько тихих шагов прямо к нему, сжимая обеими руками пистолет.
Зверь недоволен. Огнестрел ему не нравится. Когти. В худшем случае — нож. Но когда грохает выстрел и мужчина валится на пол с застывшей на лице удивлённой гримасой, внутри прокатывается удовлетворённый рык.
На момент мне кажется, что всё кончено. Одинокий испуганный боец — не противник мне. Только не среди этих тоннелей.
Взрыв! Живот и правую ногу обжигает боль. Уши глохнут. Кожа спины обдирается о бетон. Была у них всё-таки граната.
Назад! Отступить! Укрыться! Отталкиваюсь ногами. Вижу, как крошится под пулями бетон стены. Пистолет всё ещё в руке. Вжимая спусковой крючок, целясь в силуэт за пятном света.
В этот раз звериное начало срабатывает, как надо — в руке хватает силы, чтобы удержать пистолет. Вроде бы даже попадаю. Но уже через секунду тело снова пронзает боль. Жгучая. Нестерпимая. Полностью вышибающая возможность думать.
Рывок назад я делаю на четырёх конечностях. Оставив на полу пистолет и практически ничего не соображая. Завернув за угол, проношусь ещё десяток метров. Останавливаюсь. Опускаю глаза, оценивая ситуацию.
Пулевые отверстия. Сразу пять. Льющаяся кровь. Меня трясёт. Руки подрагивают от желания рвать.
Уши почти не слышат. Нос заполнен запахом пороха, который перебивает всё остальное. Но я хорошо вижу два мечущихся луча света — один фонарь стоит на автомате противника, а второй закреплён на плече.
Из оружия — только складной нож. На пол щедро капает кровь. Укрыться и внезапно напасть, не выйдет.
Что ж. Значит поступим иначе. Рациональная и звериная части мозга неожиданно сходятся во мнении, а я устремляюсь назад. Навстречу режущему глаза свету и врагу.
Опуститься на корточки. Вжаться спиной в холодный бетон. Замереть.
Мужчина не выскакивает за угол сразу же. Сначала он выставляет ствол автомата и пытается осмотреться. Но первоначальный успех и моя рана, придают ему уверенности. Делают менее осторожным.
Оттолкнуться левой рукой и ногами. Не меняя сидячего положения, наполовину залететь, наполовину вывалиться за угол. Всадить нож в правое колено.
Грохочет автомат. Орёт противник. А я вырываю лезвие и тут же снова вгоняю его в плоть. Прямо в бедро второй ноги.
Когда тот уже падает и начинает разворачивать оружие, чтобы меня достать, сталь вонзается в бицепс. Ещё один вопль боли. И очередной удар ножа. Следом — ещё несколько. Рассекаю мышцы и сухожилия. Лишаю его конечности подвижности.
— Стой… Пощади… — сползающий по стене враг хрипит, пуча на меня глаза. — Не убивай.
Поморщившись, бью острием лезвия прямо в его наплечный фонарь. Пинаю автомат, отодвигая подальше второй источник света. Наконец понимаю, почему он даже не почесался из-за пистолетных пуль — бронежилет. Точно такой же, как у их лидера, которого я убил первым.
Звериное начало отпускает. Плавно отодвигается на второй план. В этот раз его хватило впритык. И как мне кажется — только из-за того, что я не использовал когти.
— Хочешь ещё пожить? — оскалившись, я смотрю в глаза залитого кровью врага. — Тогда расскажи мне сказку. О том недалёком ублюдке, что послал вас за моей головой.
  
Глава 8
 
Говорил мужчина много и охотно. Тараторил, выплёскивая информацию. Пытаясь убедить, что он белый, пушистый и вообще тут случайно оказался. Друзья за компанию позвали. Так-то он обычно бабушек через дорогу переводит и за клумбами больной матери ухаживает. Которая без него точно долго не протянет.
Среди бессвязного потока его излияний встречались и ценные вставки. Например, имена и названия. Цифры. Другие намёки на масштаб противника. Но итог я стану подбивать позже. Пока аналитическую часть мозга лучше притормозить — и так едва стою на ногах.
Впрочем, у раненного дела шли куда хуже. Он говорил всё тише и тише. Пока слова не стали просто рваться и ублюдок наконец сообразил, что происходит. Даже попытался мне об этом сообщить.
Наивно считать, что тебя станет спасать тот, кого ты пришёл убивать. Да и не просил он сразу о таком. Только пощадить его и не наносить следующий удар. Чего и я не делал — противник сдох от банальной потери крови.
Собирать добычу прямо сейчас я не стал. Лишь прохлопал карманы в поисках съестного. Обнаружив батончик, сразу же вскрыл его, впившись зубами. И двинулся назад.
— Марсианский бутерброд, — остановившись метрах в десяти от Акиры, чьё дыхание даже отсюда казалось слишком громким, я озвучил кодовую фразу.
— Ты реально их всех убил? — уровень неверия в её голосе зашкаливал. — Как, сожри тебя крабы, ты это сделал?
Страха её голоса вроде не чувствовалось. Вот и хорошо. Он порой заставляет творить всякое. А интерес — это нормально.
— Я всё ещё жду, — напомнил я. — Твой отзыв.
— Да нахрен он тебе? И так понятно, что это я! — тут же полыхнула раздражением азиатка. — Венерианский помидор! Доволен?
Не ответив, я быстро двинулся к ней. Протянув руку, открыл пакет, выхватывая оттуда холодный расстегай.
— Ты отвратителен, — прохрипела девушка. — Только что убивал. Теперь снова жрёшь.
  
Комментировать я это никак не стал. Вместо этого спокойно и методично опустошил пакет. В этот раз сосредоточившись и хорошо прочувствовав, как самая первая порция еды почти моментально расщепляется в желудке.
До конца я не наелся. Но на месте ночёвки, куда мы вернулись, уже ничего не осталось. Крысы по какой-то причине, которая мне казалась связанной со зверем, опасались лезть ко мне во время сна. Но стоило убраться отсюда, как моментально сожрали всё, до последней крошки.