Метка Дальнего: Рождение Зверя (СИ)

Крик обрывается хрипом. А я добираюсь до лестницы. По ней как раз пытается подняться зеленокожий коротышка, успевший достать где-то нож. А навстречу ему спускается мужчина в короткой кожаной куртке и резкими чертами лица.
Вскинув руку с обрезом, жмёт на спусковой крючок. Гоблинский череп взрывается фонтаном кровавого месива.
Ведёт руку с оружием в сторону, намереваясь разрядить второй ствол в меня. Не успевает — я стреляю первым. Первая пуля бьёт врагу в живот. Заставляет дёрнуться — заряд картечи уходит в стену. Второй кусочек свинца попадает в грудь.
  
Третий выстрел я делаю почти в упор. Прямо в лоб. Теперь всё. Готов.
Перепрыгнув труп, мчусь наверх по деревянным ступеням. Кто-то истошно орёт. Снаружи здания снова хлопают выстрелы. Звенит разбитое стекло. Что-то орут гоблины.
Притормаживаю около выхода на второй этаж. Само здание большое, но второй ярус есть не везде. Какая-то его часть — помещения с высотой потолка под самую крышу. Сейчас я в «жилой» части постройки, где уровней два. Именно тут и держат будущих рабов. Я прямо сейчас чувствую их запахи и слышу крики.
Но меня волнует иной вопрос — сколько здесь врагов? Гнилостным запахом белой слизи несёт только от одного. При этом, помимо него тут есть другие.
Четверо. Как минимум. Все, кроме одного — в правом крыле.
Морщусь от света лампочки под потолком. Раздражает. Режет глаза. По ней бы выстрелить, но патроны ещё пригодятся.
Запутанная здесь схема комнат. Первый этаж был прост. Длинные продольный коридор и несколько поперечных. Здесь же всё иначе. Не вижу ни одного коридора, что рассекал бы ярус поперёк. Но при этом ощущаю запахи из других помещений.
Звуки голосов. Шаги. Где-то впереди и справа.
Кусок стены, который вдруг оказался переборкой, отъезжает в сторону. А через секунду я жму на спусковой крючок пистолета. Вогнав пулю точно в голову высунувшегося орка.
Запах белой жижи совсем близко. Рукой подать. Идёт из той же комнаты, откуда выбрался свенг. С трудом удерживаюсь от того, чтобы броситься вперёд.
Осторожный шаг. Ещё один. Я держу проём на прицеле, готовый, что оттуда кто-то выскочит. И когда противник наконец показывается, сразу стреляю.
Толстяк с перепуганным лицом. В правой руке сжимает револьвер с длинным стволом. И успевает выстрелить. Только его пуля вонзается в стену, а моя — дырявит его объёмное пузо.
Во второй раз этому ублюдку везёт куда больше — свинец проделывает дыру уже в моём животе. Но и у меня получается прицелиться лучше. Пуля бьёт в его челюсть, заставляя хрипеть от боли. Ломануться всей своей немаленькой тушей назад, врезавшись в стену.
Смазанное движение. Звук очереди. Хлестнувшая по нервным окончаниям боль.
Мой палец вдавливает спусковой крючок. Но я даже не понимаю, куда стреляю. Расплывающееся в воздухе пятно смещается. Хрустит моя правая рука. Следом — ломается грудная клетка. Мир перед глазами беспорядочно мелькает. А потом я врезаюсь во что-то правым плечом и наконец останавливаюсь.
— Кто ты такой, гобл? — надо мной склоняется улыбающийся мужчина с тонкими чертами лица. — Почему мне так хочется сделать тебе больно?
Мне тоже хочется сделать ему больно. Развалить этот череп надвое тесаком. Выстрелить между глаз. Вспороть брюхо. А где-то в промежутке задать пару вопросов.
— Трансформация ещё на середине, но я всё равно что-то чувствую, задумчиво кривит губы парень, не обращая внимания на хрипящего в стороне толстяка. — Почему мне кажется, ты такой же, как я?
От мысли, что мы можем быть похожи, меня внутренне передёргивает.
— Ты знаешь… — зашкаливающая и бушующая злость даёт возможность говорить, но даже так, я прерываюсь. — Что это? Белое дерьмо… Откуда?
Брови этого типа опускаются вниз. Я же, наконец добираюсь левой рукой до рукояти ножа под худи. Сейчас нечего и думать использовать правую — она сломана, как минимум в одном месте. А два пальца, кажется раздроблены.
Вот левая — работоспособна. И я медленно тащу из ножен оружие.
— Ты никак поплавился, япнатыш, — весело улыбается неизвестный. — Это я тут задаю вопросы. Не наоборот.
Слишком низко он наклонился. А ещё — потерял бдительность. Решил, что переломанный, истекающий кровью гоблин, в котором засело несколько пуль, не может быть опасным. Зря.
Лезвие ножа входит его в правый бок. Одновременно хрустит моя, правая же, конечность. Скрипят зубы. Сращивать кость наживо — очень больно.
Но врагу сейчас не легче. Жаль не вышло попасть в сердце и закончить всё одним ударом.
Вырвав лезвие, снова всаживаю его в плоть. Пальцы заливает что-то тёплое. Хрипящий мужчина начинает заваливаться.
Это ещё как? Он только что попытался совершить кульбит. В буквальном смысле слова, прыгнув назад из положения сидя. И у него отчасти вышло.
Рукоять ножа вырывает из моей руки. Оружие, на момент прыжка бывшее в его теле, улетает в сторону. А неизвестный прекращает сползать по стене и медленно выпрямляется. Восстановление? Такое же, как у меня.
Моя правая рука уже может двигаться. Тянусь пальцами к рукояти револьвера, который ждёт своей участи в кобуре.
Враг замечает движение слишком поздно. Опускает руку куда-то вниз. А я взвожу курок револьвера.
Выстрел. Пуля пропахивает щёку. Пистолет врага уже поднимается. У меня всего одна попытка. Выстрел. Есть! Свинец пробивает кость совсем рядом с переносицей.
На всякий случай, добавляю третью пулю. Выпустив её в лицо медленно сползающего по стене тела.
Шаги где-то позади. С громадным трудом выворачиваю голову так, чтобы видеть коридор. Обнаруживаю шатающегося свенга, который вываливается в коридор с двустволкой в руках.
Развернуть правую и не до конца восстановленную руку ещё сложнее. Зубы скрипят от боли. Наконец её толкает отдача.
Крупный орк, брюхо которого переваливает за ремень, притормаживает. Щурится, как будто пытаясь рассмотреть.
У меня самого глаза режет из-за долбанной лампочки наверху. Но у этого в чём проблема?
Взвести курок. Прицелиться. Выстрелить. Есть! Пуля ударяет в правую часть лба и через секунду орк заваливается вниз.
Выдыхаю. Разжав пальцы на рукояти оружия, тянусь к карману штанов, в котором спрятаны шоколадные батончики. А где-то снаружи слышится завывание полицейской сирены.
  
Глава 15
 
К моменту, когда догрызаю первый батончик, шум внизу затихает. Больше не слышно отрывистых фраз, которыми до того обменивались гоблины, не кричат раненые и не умоляют их выпустить узники.
Паршиво. Чем меньше будет хаоса, тем быстрее полиция доберётся до второго этажа.
До самого здания они добираются к секунде, когда я уничтожаю второй батончик. С третьим поступаю иначе — разломав напополам, засовываю в рот и принимаюсь жевать.
Любопытно, но сейчас у меня получается куда лучше управлять способностями внутреннего зверя. Заживляется не всё подряд, а именно то, на что я указываю. Никакого лишнего расхода ресурса.
Окрылённый успехом, пробую воздействовать на другие факторы. Внезапно осознав, что могу ослабить собственное обоняние. Запахи тут же становятся притуплёнными. То же самое выходит проделать со звуком. Вот с глазами ничего придумать не получается — свет всё так же режет, рассекая разум на части.
Весь этот набор экспериментов я воплощаю в жизнь, сидя на полу и проверяя карманы убитого мной неизвестного.
Ничего. Бумажник с телефоном — есть. Стилет с узким коротким клинком — находится. Пистолет даже в кобуре имеется. А дальше на полу валяется пистолет-пулемёт из которого он выпустил очередь.
При этом, никакого намёка на ту белую жижу. Кроме слов самого убитого. Как он там сказал? «Трансформация ещё на середине». Занимательная фраза. Особенно, если вспомнить, как лихо он двигался. Я даже отреагировать не успел.
  
Ну, предположим. Может что-то найдётся в комнате, откуда он сюда заявился?
Скользнув за открытую перегородку, пересекаю приличных размеров помещение. И оказываюсь ещё в одном. Куда более уютном, чем остальные.