Доктор для хозяина жизни (СИ)
Да простят мне эту терминологию…
А про нее я сам все знаю. Благодарные пациенты, новейшие методики, научная работа. Въедлива к деталям, есть врачебная чуйка. Не растеряла человечность.
Был удивлен, что такой специалист нуждается в работе.
Но всему всегда есть объяснение.
Я поворачиваю ручку и без стука вхожу в кабинет Вадима. Картина маслом.
Главврач сидит в своем кресле. Вид у него — будто проглотил целый лимон.
А напротив него расположилось это.
Высокий, тощий. Осанка гордеца — будто аршин проглотил. Как говорила моя матушка.
Смазливый, признаю. Женщины от таких млеют, пока не разглядят гниль внутри.
— Артур Антонович? — Вадим приподнимается, в его глазах читается дикое облегчение. — Мы тут как раз...
— Я вижу, у вас разговор, — выдаю самую дружелюбную из своих хищных улыбок и опускаюсь в свободное кресло. — Я не помешал, Вадим? Не стесняйтесь, продолжайте.
Виктор выпрямляется.
Он смотрит на меня на равных. Не понимает до конца, с кем имеет дело.
— Я как раз объяснял Вадиму Михайловичу, что он допускает в клинику крайне неблагонадежного человека, — вещает поставленным голосом. — Вот, я подготовил полное досье на Белову. Здесь факты, которые заставят вас пересмотреть ее права. Я решил оказать вам услугу…
Забираю серую папку со стола Вадима, даже не глядя в содержание. Постукиваю ей по колену.
— Услуга — это прекрасно, — киваю. — Обожаю услуги. Кстати, любезный, можно вашу электронную почту?
Он хмурится, сбитый с толку.
— В смысле? Зачем?
— Ну, вы оказали мне услугу? Я хочу ответить тем же. Вежливость — залог будущей дружбы. Дайте мне вашу почту. Вы ведь можете прямо сейчас проверить входящие на смартфоне?
Он недоверчиво диктует е — мейл, считая меня как минимум странным. Я сначала отправляю адрес в мессенджере, потом звоню.
— Камилла, — говорю одной из своих помощниц. — Вышли на почту, которую я скинул, полное досье на Виктора Викторовича Агапова.
Да, именно так официально называется этот слизняк.
В кабинете повисает тишина. Вадим поглядывает на папку, которую я у него конфисковал, и явно не расстроен этим фактом. Он дрожит над репутацией клиники, но передо мной дрожит больше.
Мне кажется, он до сих пор в шоке, что я ложусь оперироваться к ним.
Через полминуты смартфон бывшего Анны пиликает. Он достает его, пробегает глазами по строчкам, и его лицо приобретает сероватый тон.
— Что.... что это? — он таращится на меня.
Самоуверенность осыпается, как сухая штукатурка.
— Ну как же, — откидываюсь на спинку кресла, вертя в руках «биографию» моего дока. — Вы принесли мне досье на вашу бывшую жену. А я в ответ предоставил вам досье на вас. Там всё: серые счета вашей больницы и предыдущей, где вы служили начмедом. Сомнительные контакты. Пара эпизодов, за которые в приличном обществе сажают, а в неприличном отрывают голову. Что — то ещё? Какие — то вопросы насчет того, насколько я информирован о людях, которые портят мне настроение перед операцией?
— Я думал, вы…
Он всё — таки решает не договаривать. Инстинкт самосохранения дан человеку от природы.
Почти забыв про горделивую осанку, Витюша покидает кабинет. Помчался изучать свое досье.
Вадим стирает пот со лба.
— Артур, вы о — очень вовремя. Не знал, что делать!
Я хмыкаю.
— Руководите клиникой, Вадим. У вас неплохо получается.
Пересекаемся взглядом, и главный всё прекрасно понимает.
14
Анна
Я сижу в кабинете Давыдова, сжимая в руках пустую чашку.
Вторая порция кофе, как ни странно, помогает — сердце перестает испуганно биться и переходит на ровный ритм.
Мари что — то рассказывает, но я слышу ее будто через слой ваты.
Дверь распахивается. На пороге стоит Артур. Он коротко кивает Игорю и переводит взгляд на меня.
— Едем домой, — бросает он всего два слова.
Я тут же встаю. Мне до безумия хочется спросить — что произошло кабинете, о чем они говорили с Виктором?!
Но я прикусываю язык.
Артур выглядит сосредоточенным. Я понимаю: ему до смерти надоели и мой бывший муж, и вся эта суета.
Решаю молчать и ждать, пока он сам не захочет говорить.
Мы выходим из клиники в полном молчании. На парковке он пропускает меня чуть вперед, но у самых машин обгоняет. Я иду к привычному минивэну. Артур останавливает меня коротким жестом.
— Секунду, док.
Он подходит к своим людям — водителю, охранникам. О чем — то тихо переговаривается.
В ушах все ещё немного шумит, поэтому я ловлю только обрывки фраз про ключи.
И тут вижу, как Артур подходит к черному джипу охраны и распахивает передо мной пассажирскую дверцу.
— Прошу, — он делает приглашающий жест.
В интонации слышится оптимизм для меня.
Я послушно залезаю на высокое сиденье, опираясь на его руку. Артур обходит машину, садится за руль и уверенно заводит двигатель.
Машина трогается.
Я пристегиваюсь и мертвой хваткой цепляюсь в ручки своей сумки. Артур, напротив, выглядит максимально расслабленным. Он легко крутит руль, встраиваясь в поток машин.
— Какую музыку предпочитаете, Анна? — спрашивает он, не сводя глаз с дороги.
— Ну… — хлопаю ресницами. — Я люблю классику в современной обработке. Или что — то спокойное, джаз….
— У вас замечательный вкус, — он едва заметно улыбается. — Сам бы послушал, но у меня есть идея поинтереснее.
На светофоре он дотягивается до заднего сиденья и бросает мне на колени папку. Ее я видела в руках Виктора?
— Что это? — шепотом спрашиваю я.
— Ваше досье. Хочу, чтобы вы сами зачитали интересные выдержки.
Я смотрю на него в полном шоке. Он что, издевается? Мои пальцы дрожат.
— Зачем? Зачем вам это слушать?
Артур бросает на меня короткий пронзительный взгляд.
— Знаете, есть банальная истина? Чтобы истребить свой страх, нужно посмотреть ему прямо в лицо. Поэтому читайте. Все не надо! Только то, что кажется вам самым ужасным.
Я сглатываю ком в горле и открываю папку. На первой же странице — отчет о моей работе в городской больнице. Виктор постарался на славу.
— Тут написано… — мой голос срывается, я откашливаюсь. — В ходе реабилитации пациента Стрельникова… допустила грубую ошибку, приведшую к частичному параличу... Скрыла факт неправильного назначения упражнений.
Я поднимаю глаза на Артура.
— Это ложь. У пациента было осложнение, потому что он поднял штангу через месяц после выписки. Вопреки моим запретам!
— Я знаю, — спокойно отзывается Артур. — Дальше.
Листаю страницы, и мое лицо начинает гореть от возмущения.
— Тут… тут написано, что я брала деньги мимо кассы у родственников лежачих больных! И что у меня были проблемы с… — задыхаюсь от негодования. — С алкоголем на рабочем месте! Этого никогда не было! Даже близко! Я не переношу спиртное.
— Пьянеете от пробки шампанского? — Щербинский вскидывает бровь.
Я лишь хмурюсь.
— Мм… А здесь… про неэффективность реабилитации.
Виктор собрал реальные случаи, когда я не могла помочь — просто потому, что медицина не всесильна! Он превратил их в мои должностные преступления. Вывернул каждый мой шаг так, будто я профнепригодна.
— А это что… Конфликтна?
Старшая медсестра его больницы в красках свидетельствует, как я чуть не подралась с ней. Бред.
Я перелистываю страницу. Дальше идет личное.
Виктор не поленился: расписал в деталях грехи моего зятя, коснулся даже моего покойного отца. Нелепые обвинения, что в девяностые он якобы что — то воровал на заводе.
Я сжимаю зубы. Папа был самым честным человеком из всех, кого я знала!
Но следующий пункт заставляет мои волосы буквально шевелиться. Я читаю это на автомате, вслух:
— Подрабатывала публикацией интимных фотографий в сети...
У меня глаза лезут на лоб. Я резко поворачиваюсь к Артуру.
Но он спокоен. Уголок его губ едва заметно дергается вверх в какой — то странной полуулыбке.