ЦРУ раскрывает свои секреты... Ветераны ЦРУ о тайных операциях в СССР

Конечно, едва мы сели рядом с входом в коммуникационный тоннель, как появилась молодая пара русских, державшихся за руки и направлявшихся в нашу сторону. В хорошую погоду многие русские любили прогуляться и уединиться в лесах. Поэтому моя жена и я были вынуждены сидеть там и целоваться две или три минуты. Вот такие поступки я совершал ради своей страны. Но мы произвели замену и вернулись назад в посольство. Я, конечно, еще должен был заняться своими обычными делами: помыть машину и немного поиграть в баскетбол.
  
Конечно, адреналин зашкаливал, бил через край. Я не очень высокого роста, но я был очень спортивный, я мог еле-еле коснуться баскетбольного кольца. Но в ту субботу я мог подпрыгнуть так, чтобы моя рука была выше кольца.
Я полагаю, что они знали точно, какие линии прослушивали. Насколько точно они знали это, меня не касалось. Я был обучен осуществить свою часть операции. До этого мы провели многие месяцы в Америке, изучая, как нужно это делать. Там был построен макет. Смешная сторона этого периода заключалась в том, что ты находишься в смотровом колодце, в котором всегда есть маленькие трубки, соединенные холодной сваркой. Нам сказали, что змеи иногда любят в них заползать. Мой коллега и я тренировались под землей, он говорит: «О, там змея!» Я подумал, что он шутит. Я посмотрел вовнутрь, и там была двигающаяся туда-сюда голова небольшой змеи. Я начал разворачиваться, чтобы сказать Биллу: «Да, там действительно змея». Но он уже выбрался с трехметровой глубины, даже не воспользовавшись лестницей. Нам рассказали, что есть две новости, касающиеся змей в Москве: хорошая и плохая. Хорошая заключалась в том, что так далеко на севере не очень много змей, а плохая — все они ядовитые. К счастью, во время нашего пребывания змеи нам не встретились.
Мы вышли из нашей квартиры и сели в машину с радиостанцией. Рядом с каждым многоквартирным зданием, в котором жили дипломаты, дежурил милиционер, который отмечал, когда мы уезжали, когда приезжали и т. п. Мы всегда были дружелюбны с ним. Мы уходили и… махали друг другу рукой.
Однажды мы катались по городу в течение нескольких часов и поняли, что, по всей видимости, за нами нет наблюдения. Мы вышли из машины. Потом я надел довольно простую маскировку. Вот это та самая сумка, в которой у меня была коробка, моя очень шикарная советская кепка, пиджак местного пошива и очки для того, чтобы сделать меня похожим на русского. Это была вся маскировка, которой я воспользовался.
Последнее хорошее воспоминание: нам нужно было добраться пешком до того места, куда мы должны были прийти. Мы были очень удивлены, когда пришли туда, поскольку до этого я никогда не замечал, насколько близко это место было к большому шоссе. Мы были в кустах всего в 20–30 футах от сотен двигавшихся машин. Это вселяло чувство открытости и незащищенности. Для того чтобы отправиться туда, нужно было сначала получить ответ на вопрос: «Преследует ли тебя кто-либо сегодня?»
О КГБ
КГБ обладал значительными ресурсами. Если они хотели, они могли использовать десятки машин и 30–40 человек. Но даже для КГБ было слишком много американских, французских, немецких, британских дипломатов. Было огромное количество людей, за которыми нужно было следить. Поэтому я не думаю, что они могли следить за каждым ежедневно. То есть хитрость сотрудника ЦРУ заключалась в том, чтобы определить, есть ли за тобой слежка сегодня или нет.
Действительно, адреналин зашкаливает, когда ты что-то делаешь в каком-то месте и знаешь, что это крайне важная операция, для подготовки и разработки которой были потрачены многие миллионы долларов. Поэтому ты очень бдителен и следишь за тем, что происходит вокруг тебя. Я не думаю, что было какое-то чувство страха. Но чтобы быть успешным оперативным сотрудником, работающим в таком месте, как Москва, у тебя должна быть некая степень самоуверенности, которая граничит с настоящей самовлюбленностью.
Я на самом деле испытывал уважение к сотрудникам Второго главного управления КГБ, которое было очень профессиональным и обладало солидными ресурсами. Я думал, что это было Второе главное управление КГБ. Я не знаю, кто был руководителем отдела. Я не помню. Но группа… Там был 7-й отдел, который и осуществлял наблюдение и т. п.
Знаете, я уважал их за их высокий профессионализм, большое количество средств, но мое отношение было следующее: «Вы хороши, а я лучше. Вы не поймаете меня за чем-либо даже в моей клевой кепке и очках».
Хотя во время моей первой операции в Москве у меня был с собой батончик «Сникерс». Она прошла удачно. Поэтому в качестве своеобразного талисмана на все свои будущие операции я стал брать шоколадный батончик «Сникерс». И он приносил удачу. Но я также думал, что если когда-нибудь меня поймает КГБ, то они выложат все содержимое моих карманов передо мной на стол. И там был бы батончик «Сникерс». Потом я мог бы вернуться в Америку и начать сниматься в рекламе корпорации «Марс», держать в руке «Сникерс» и говорить: «Когда я бежал от КГБ, мне нужно было что-то съесть для поднятия тонуса, и я взял “Сникерс”».
К сожалению, меня так и не поймали, поэтому мой отличный план на пенсию так и не был реализован.
О работе по прикрытию
У меня была очень престижная должность на моей работе. Я покупал книги для американского правительства, для всех органов, которые нуждались в какой-либо книге, изданной в Советском Союзе, Мой коллега и я ходили по всем книжным магазинам Москвы, а также различных республик. Поэтому у меня была возможность довольно много посмотреть в Советском Союзе.
В течение примерно шести месяцев, которые я там провел, за мной действительно усиленно наблюдали, но спустя эти полгода слежка стала ослабевать. Я думаю, что они наблюдали за тем, как я каждый день выходил и покупал книги и снова покупал книги. И я не делал ничего такого, чтобы можно было заподозрить, что я — шпион. То есть я думаю, что они посчитали меня не слишком подозрительным и следили за мной только время от времени.
Для меня настоящей хитростью было пойти или поехать куда-то и наблюдать за людьми, которые ведут себя необычно в магазине или ведут машину странным образом. Нужен настоящий талант, чтобы быть хорошим сотрудником ЦРУ в Москве. Можешь ли ты обнаружить небольшое отличие в обычном человеке на улице? После того как ты побыл там какое-то время, ты мог заметить что-то такое в человеке, который, возможно, следит за тобой. Он может быть в магазине и щупать одежду, но при этом следить за мной.
О модели поведения
Я вырос в штате Индиана, где баскетбол очень популярен. Это почти религия здесь. И примерно с четырех лет я играл в баскетбол. Я не был очень высоким, но я играл довольно хорошо. И когда я приехал в Москву, я тоже там играл. По воскресеньям у некоторых из нас была возможность пойти в МГУ и пользоваться спортивным залом в течение нескольких часов. Было весело играть в баскетбол с русскими.
Как-то раз сенатор Билл Брэдли приехал с визитом в Москву, он хотел встретиться с местными русскими. Поэтому было запланировано, что он приедет с нами и поиграет в баскетбол. В то время ему было точно за пятьдесят. Он сказал, что он не может играть в полную силу. Он не хотел себя травмировать. И мы крупно проиграли наш первый мини-матч. После этого Брэдли забыл, что он игрок на пенсии. Он ненавидел проигрывать. Поэтому мы стали играть намного лучше. В конце Брэдли передал пас мне, а я — ему обратно для двухочкового броска. В итоге мы одержали победу в этой игре. В течение следующих нескольких недель после этого я был полон энтузиазма.
  
Но у нас было заведено, что по субботам мы с женой уходим из квартиры, едем на машине, моем ее, бросаем мяч в корзину. Фокусники давно знают, как отвлечь внимание публики. А ученые-невропатологи рассказали о том, почему это работает: человеческая психика может сфокусироваться на одной вещи в определенное время, а мы — предсказуемые люди. Мы смотрим на свидетельства и свершившиеся факты, и мы предугадываем, что делает человек.