ЦРУ раскрывает свои секреты... Ветераны ЦРУ о тайных операциях в СССР

Мое сообщение попало в руки Олега Калугина, шефа внешней контрразведки КГБ, который, как выяснилось позже, тоже был связан с ЦРУ. Огородника из Колумбии не отозвали. Он спокойно закончил работу в Боготе и вернулся в Москву, где сразу же получил назначение на важную должность в МИДе. Что было вообще делом неслыханным, ведь было известно, что им интересовалось ЦРУ.
Как оказалось, Калугин сам завербовал Огородника в качестве агента КГБ и двигал его по служебной лестнице. Сообщил об этом американцам, и те потом с подачи Калугина завербовали Огородника в ЦРУ. Дали ему шпионское оборудование, и он три года работал на них.
  
Огородника все же арестовали, и, как показано в фильме, он якобы проглотил яд, который был спрятан в авторучке. Ноу меня есть экспертиза врачей о причинах смерти Огородника. Всю жизнь он страдал от болезней сердца. Его убил стресс при аресте. Обычный инфаркт, а не яд.
«Меня сдал Калугин»
Калугин лично, несмотря на запрет Андропова, приехал в Прагу, чтобы меня скомпрометировать. На встрече со мной он задавал такие вопросы, ответы на которые я физически не мог помнить. У меня хорошая память, я запомню целиком страницу текста дословно, но буду помнить ее несколько часов, а не лет. И Калугин обвинил меня в том, что я предатель, по-настоящему работаю на ЦРУ и мне нельзя верить. Более того, попросил чехословацких коллег сделать фотографию, на которой мы вместе с ним, что было запрещено. И позже предъявил эту фотографию в ЦРУ как доказательство того, что я работаю на советскую разведку.
А как вы оказались в Праге на встрече с Калугиным?
Во время работы в США я три раза нелегально приезжал в Чехословакию. Якобы ехал к родственникам жены в Вену. Там меня незаметно, прямо на вокзале, подменял дублер, так же одетый, с таким же чемоданом, это на случай слежки, а я садился в машину, получал фальшивый паспорт и ехал в Прагу…
И Калугину удалось вас скомпрометировать?
Да, Прага ему поверила. Я вернулся в США, но работа со мной была заморожена. Однако Калугин все равно сдал меня американцам, и я был арестован сотрудниками ФБР.
Обмен на мосту
В тюрьме я сидел вместе с самым настоящим цветом американской мафии, это я не приукрашиваю. С главарем нью-йоркских банд мотоциклистов мы даже стали друзьями. А потом путем «шпионского обмена» я вернулся на родину.
Почему вас обменял СССР, а не Чехословакия?
Для Чехословакии я был птицей слишком высокого полета, они не знали, что со мной делать после моего возвращения. А Крючков, шеф советской разведки, сразу же согласился меня обменять — на видного советского диссидента Натана Щаранского. Он сказал: «Такие, как Кочер, стоят троих Щаранских». Я очень ценил и уважал Крючкова, мы даже позже переписывались.
Вы помните сам обмен?
В Берлине, на мосту. Кстати, по дороге в Германию со мной обращались отвратительно. Держали все время в наручниках, в сырых камерах. А Щаранский ждал обмена в хорошей берлинской гостинице.
Милтен Бирден об Огороднике
У Александра Огородника, молодого и перспективного помощника советского посла в Колумбии, завязался роман с проживавшей в Боготе испанкой. Благодаря установленной в советском посольстве технике подслушивания ЦРУ смогло контролировать разговоры между Огородником, который был женат, и его любовницей-испанкой. Резидент ЦРУ в Боготе установил с испанкой оперативный контакт, и она согласилась помочь ЦРУ завербовать Огородника. Она даже показала ЦРУ секретный дневник, оставленный им ей на хранение, и его «завещание», в котором он выражал свою ненависть к советской системе. Испанка согласилась помочь ЦРУ в расчете на то, что если ее любовник станет шпионом ЦРУ, он останется с ней. Но у ЦРУ были другие планы.
Огородник принял предложение ЦРУ и в скором времени стал передавать американцам для фотографирования документы, приходившие с дипломатической почтой из Министерства иностранных дел в Москве. По подсказке ЦРУ Огородник, который теперь имел псевдоним «Трайгон», согласился по окончании своей командировки на перевод в Оперативный центр (Управление перспективного планирования внешнеполитических мероприятий) МИД. В Боготе он прошел специальную подготовку по использованию тайников для связи с резидентурой ЦРУ в Москве.
Перед отъездом из Боготы Огородник потребовал встречи с работником ЦРУ, который будет поддерживать с ним связь в Москве. Им оказался готовившийся выехать в Москву в качестве заместителя резидента ЦРУ Джек Даунинг, который летом 1974 года специально прилетал в Боготу, чтобы успокоить Огородника. Оба были примерно одинакового возраста, и между ними вскоре установился хороший контакт.
Огородник признался Даунингу, что хочет получить от ЦРУ капсулу с ядом на случай ареста, и даже заявил, что, если к нему не будут относиться «по-человечески» и не дадут капсулу, он в Москву не вернется. ЦРУ нехотя согласилось, и Огородник возвратился домой. По возвращении в Москву он развелся с женой, но своей любовницы-испанки уже больше никогда не увидел.
В период 1974—1977 годов Огородник был одним из самых ценных агентов ЦРУ в Москве. Он получил доступ к большей части шифропереписки МИД и стал передавать американцам совершенно секретные документы, давшие им беспрецедентную возможность заранее знать советскую позицию на переговорах по стратегическим вооружениям в 70-е годы.
Но в КГБ Огородника помнили главным образом в связи с тем, что случилось после его ареста. Конкретные подробности до сих пор остаются неясными, но известно, что он взял свою авторучку «Монблан», которую ему вручил в Боготе Даунинг, и воспользовался спрятанной в ней капсулой с ядом. Огородник ухитрился поднести авторучку ко рту и раскусить находившуюся внутри капсулу с цианистым калием. Прикрывая рот руками, он должен был сделать, как его инструктировал Даунинг, три быстрых вдоха. Прежде чем ошеломленные работники КГБ успели что-либо предпринять, «Трайгон» был мертв. Второе главное управление находилось в состоянии, близком к панике, и многим это чуть не стоило карьеры.
С тех пор был установлен новый порядок производства арестов.
От автора
«Дело Огородника» и захват с поличным при проведении тайниковой операции сотрудницы ЦРУ Марты Петерсон в 1977 году вызвали в КГБ необычайный подъем. Предыдущая операция контрразведки в 1975 году по разоблачению инициативников Григоряна и Капояна и захвату с поличным при выбросе из автомашины контейнера для них сотрудником ЦРУ Эдмундом Келли прошла без широкого освещения в прессе, и, я бы сказал, более келейно, тогда как «Дело Огородника» получило широкую огласку. Те изменники родины не обладали такой важной информацией, как Огородник, и не нанесли серьезного ущерба своей стране, так как были своевременно обезврежены советской контрразведкой.
«Дело Огородника» стало действительно наиболее значимым мероприятием КГБ по разоблачению агентов ЦРУ после дел Попова и Пеньковского. Бенефициаром победы над американцами стал разработчик и разоблачитель Огородника — Седьмой отдел Второго главного управления КГБ СССР во главе с генерал-майором Вячеславом Эрвандовичем Кеворковым. В меньшей степени победу праздновал и Первый (американский) отдел ВГУ, которым командовал в то время полковник Евгений Михайлович Расщепов. Мероприятие курировал и принимал в нем непосредственное участие заместитель начальника ВГУ КГБ СССР генерал-майор Виталий Константинович Бояров.
  
Сотрудники Седьмого отдела светились гордостью и радостью, что им удалось разоблачить агента американской разведки из числа сотрудников Министерства иностранных дел. МИД был объектом их оперативного обслуживания, и отдел сумел на достаточно ранней стадии перекрыть канал утечки важной, государственного значения информации из подведомственного им учреждения, тем самым четко исполнив возложенные на него руководством КГБ СССР функциональные обязанности. Настроение омрачал лишь летальный исход Огородника, принявшего яд в процессе протоколирования его задержания.