ЦРУ раскрывает свои секреты... Ветераны ЦРУ о тайных операциях в СССР

С момента вербовки в Колумбии Огородник доказал, что является результативным агентом, однако весной 1976 года в мероприятиях с ним начались проблемы — первым тревожным сигналом стало нарушение графика связи между агентом и резидентурой ЦРУ. Огородник по непонятной причине не выходил на связь в феврале и марте. В апреле оставить передачу для Огородника в условленном месте поручили Марте Петерсон — это было ее первое оперативное задание в Москве.
  
Посылку в виде раздавленной сигаретной пачки, внутри которой находились миниатюрная камера, катушка с пленкой и сообщение, следовало оставить у фонарного столба. Петерсон ловко положила пакет на землю, делая вид, что сморкается и поправляет сапог. Следуя плану, разработанному в резидентуре, она около часа ходила по улицам, замерзшая и взволнованная, а затем вернулась к столбу проверить, забрали ли посылку. Пакет был на месте. Огородник не пришел. Петерсон подобрала посылку и отправилась домой в тревоге и сомнениях.
21 июня, когда Петерсон отправилась на следующее задание, в посылке была самая важная передача, которую ЦРУ когда-либо готовило для Огородника: та самая пилюля для суицида, которую он запрашивал. В муляже толстой полой ветки, изготовленном в ЦРУ, находилась красивая черная перьевая ручка с капсулой жидкого цианида и другая, внешне такая же, ручка с вложенной миниатюрной камерой Т-50. Петерсон отнесла ветку в парк, положила ее к фонарному столбу и ушла. Затем появился Огородник. Он подобрал ветку и оставил вместо нее нечто вроде смятого пакета из-под молока, который он измазал горчичниками, чтобы было похоже на рвоту и чтобы никто не стал его подбирать. Полтора часа спустя Петерсон вернулась к фонарю, увидела пакет, быстро сунула его в полиэтиленовый пакет в своей сумке и пошла к соседней автобусной остановке.
Следующим шагом было начертить губной помадой тонкую красную линию на столбе у остановки. Это был сигнал Огороднику, что передача получена, но от волнения Петерсон нажала слишком сильно, помада сломалась и оставила красное пятно.
Позже, в том же 1976 году, Огородник вдруг запаниковал: ему показалось, что его подозревают. Тогда он выбросил ручку с капсулой цианида, а позже попросил новую. Петерсон доставила ему новую ручку на то же место. В нужное время Огородник пришел и забрал ветку.
В январе 1977 года Огородник просигналил, что готов в субботу 29 числа в 9 утра оставить передачу рядом с крупным валуном в лесу в месте, выбранном резидентурой для тайника. Петерсон там ранее не была, но ей показали рисунок местности. В то утро Москву накрыла снежная буря. Петерсон выехала за город, по дороге, не встретив ни души, припарковала машину и заскользила по лесу на лыжах. Валун размером с автомобиль утопал в снегу. Она надеялась увидеть следы Огородника, но снег был нетронутым. Никаких следов. Она искала передачу, но не смогла ее найти. Она перерыла и просеяла весь снег у валуна, но передачи не было.
В феврале 1977 года для Огородника оставили очередную ветку, которую он не забрал.
В апреле он заложил посылку в тайник по графику, но, открыв ее, технические специалисты резидентуры заключили, что передача подготовлена кем-то еще. Фотографии Огородника обычно были безупречны, а тут они казались сделанными небрежно.
Резидентура поняла, что начались проблемы с Огородником. В конце концов агенту было направлено радиосообщение с предписанием выставить стандартный сигнал своим автомобилем, который должен был быть припаркован в определенном месте в определенное время. Вместо традиционно быстрой реакции агента его автомобиль не появился в установленном месте.
Однако на второй запрос о дополнительном сигнале красной губной помадой на предупреждающем дорожном знаке «Осторожно, дети» агент дал ответ — красная метка была на знаке уже на следующий день. Этот сигнал означал, что агент должен забрать пакет из тайника в оговоренное время, а также указывалось место расположения тайника.
15 июля 1977 года Марта Петерсон покинула рабочее место в обычное время. В течение следующих четырех часов она шла пешком, ехала на общественном транспорте, снова шла пешком, тщательно проверяя наличие слежки. Единственной оперативной задачей для нее той ночью была закладка тайника для агента. В предыдущие 18 месяцев она провела уже более десятка подобных операций. Ранее она не сталкивалась с признаками того, что за ней велась слежка.
Тайник представлял собой щель в проеме одной из арок на пешеходной дорожке Краснолужского моста через Москву-реку. Петерсон несла в хозяйственной сумке изготовленный Оперативно-технической службой ЦРУ контейнер, напоминавший кусок асфальта. Этот плоский, размерами примерно 15*21*10 см, кусок черного камня, половинки которого скреплялись винтами, был испачкан землей так, чтобы придать ему обычный грязный вид.
Внутри находились пачка рублей мелкими купюрами, перетянутая резинкой, дополнительный запас из шести кассет для фотокамеры Т-50, несколько ювелирных изделий, авторучка-камуфляж, новые графики связи, одноразовые шифроблокноты, контактные линзы и персональные рекомендации агенту относительно фотопленки. Внутри также был лист — предостережение, напечатанное по-русски:
«ТОВАРИЩ! ВЫ ПРОНИКЛИ В ЧУЖУЮ ТАЙНУ. ВОЗЬМИТЕ ДЕНЬГИ И ЦЕННОСТИ, ОСТАЛЬНОЕ БРОСЬТЕ В РЕКУ И ЗАБУДЬТЕ ОБО ВСЕМ ЭТОМ. ВЫ БЫЛИ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ».
Если бы кто-то случайно нашел пакет и открыл контейнер, это угрожающее предостережение смогло бы подвигнуть нашедшего на то, чтобы избавиться от находки и не сообщать в КГБ.
Свой проверочный маршрут Петерсон завершила уже в сумерках. Уверенная в отсутствии слежки, в 22:30 она поместила пакет с контейнером в тайник, протолкнув его как можно глубже в щель. Затем она прошла несколько шагов к лестнице, чтобы спуститься с моста. Вдруг к ней быстро подошли трое мужчин и схватили за руки. Из-под моста тут же выехал фургон, и появилась еще дюжина офицеров КГБ. Чувствуя, что задержание женщины было неожиданностью для КГБ, Марта попыталась использовать это мгновенное замешательство в своих интересах и закричала: «Провокация!» Если бы в это время Огородник был в этом районе, крики и шум могли бы его предупредить.
Завязалась короткая борьба, и Марта — обладательница зеленого пояса по тхэквондо — нанесла одному из сотрудников КГБ болезненный удар в пах, прежде чем ее нейтрализовали. Сотрудники КГБ забрали контейнер из тайника, затем обыскали Петерсон и обнаружили прикрепленный «липучкой» к бюстгальтеру специальный радиосканер для прослушивания частот КГБ. «Ожерелье» на шее Петерсон работало как передающая индукционная антенна для крохотного приемника-наушника, вставленного в ее ухо. Предполагая, что сканер является устройством связи, офицеры КГБ пытались говорить в него в попытке получить ответ. Во время обыска маленький приемник в ухе Петерсон так и остался необнаруженным.
Затем Петерсон отвезли на Лубянку, в штаб Второго главного управления КГБ, где начался допрос. Вскоре были сделаны телефонные звонки в американское посольство с неприятной новостью об аресте американской гражданки. Представитель Государственного департамента США, прибыв на Лубянку и увидев задержанную Петерсон, был удивлен не менее, чем офицеры КГБ на мосту в момент ее задержания.
В два часа ночи Марта была освобождена. На следующий день советское правительство объявило ее персоной нон грата, и Петерсон была выслана из страны. Она покинула Москву первым же самолетом, чтобы больше никогда не возвратиться в свою московскую квартиру. ЦРУ позже узнало о том, что по крайней мере за месяц до ареста Петерсон Огородник был уже мертв.
  
Точные обстоятельства смерти агента для ЦРУ остаются невыясненными, но подтверждение его гибели есть в книге «Агентурная кличка — “TRIGON”», вышедшей в 2000 году. Автор, отставной офицер КГБ Игорь Перетрухин, вел это расследование и утверждал, что Огородник, сидя за столом в своей квартире и окруженный офицерами, в два часа ночи попросил бумагу и ручку, чтобы написать заявление председателю КГБ. Он попросил свою авторучку, которая лежала на столе и которую офицер КГБ уже осмотрел. Ручку проверили еще раз, прежде чем дать агенту.