Последний дар жреца
Сэмюел подошел к печи, которая была с ним одного роста и от которой исходило приятное тепло. Нижняя часть алела горячими углями, а верхняя, напоминающая нечто вроде глиняного умывальника, представляла собой емкость, наполовину вкопанную в горячую золу. Так вот как они делали золото?
Правда, никаких следов самого золота в лаборатории что-то не видно... Сэм открыл большой сундук под первым окном и наткнулся там на целый склад тарелок и медалей, о которых говорил Фридрих. Это были, безусловно, оригинальные творения, все более-менее ровные, представлявшие собой разные попытки Клугга преуспеть в металлургии. Сэмюел даже узнал закрученные ветви, которые наверняка служили моделью, когда шультгейс создавал подсвечник для Изер. Но никаких монет...
Тогда он направился к письменному столу, стоящему у второго окна, и сердце его бешено заколотилось: тут, поверх горы книг, лежала целая стопка всевозможных эскизов Камня! Скетчи были выполнены по большей части углем, Камень изображался с разных углов, на одном из листов солнце с шестью лучами окружали цифры. Подробный чертеж с точными измерениями! Шультгейс явно пытался разгадать секрет Камня!
Сэм, дрожа, обошел письменный стол. Сел в кресло перед открытой старой книгой, с которой Клугг, вероятно, работал. Страницы покрывали таинственные символы, а также небольшие рисунки, изображавшие штук шесть Камней в разных обстановках: на фоне храма (возможно, греческого?), рядом с пнем, на склоне скалистого холма, у подножия скульптуры вроде тех, что стоят на острове Пасхи, и т.д. Настоящий каталог Камней! Сэмюел глубоко вздохнул, чтобы мысли не путались. Пробежал глазами по листу бумаги, на котором большими буквами были выведены несколько слов. Сэм предположил, что это перевод на латинский того, что написано в старой книге:
SI QUIS SEPTEM CALCULOS COLLEGERIT,
SOLIS POTIETUR.
SI EFFECERIT UT SEX RADII FULGEANT,
COR EJUS TEMPUS RESOLVET.
TUM PERPETUUM AESTUM COGNOSCET.
Красные чернила были еще совсем свежие — видимо, шультгейс прервал работу специально, чтобы присоединиться к торжественному приему. Сэм на чём свет стоит ругал свой встроенный переводчик, который не позволял понимать ничего, кроме местного языка. Эх, почему он не брал пример с Лили, которую мать заставила (очередная ее прихоть) заняться латынью! Ну что ж, текст наверняка важный — Сэм взял лист пергамента и спрятал под куртку, чтобы изучить позже. Стал листать страницы старой книги.
Там говорилось не только о Камне, но еще и о целой куче каких-то чудовищ и странных предметов, которые, видимо, в те времена использовались в магических ритуалах. По крайней мере, так можно было судить по картинкам: летучая мышь с лицом ребенка, чучело птицы, которое бьет крыльями, точно такая же печь, как в этой лаборатории, сучковатая палка, украшенная драгоценными камнями...
— Поучительно, не так ли?
Вопрос взорвался в мозгу у Сэма внезапно и оглушительно, как петарда. Он не видел и не слышал, чтобы кто-нибудь входил в лабораторию! Едва дыша, он оглянулся и столкнулся нос к носу с шультгейсом, вооруженным ножом. Удивительно, но советник графа не выглядел разгневанным — скорее наоборот, вид у него был вполне довольный.
— А я всё думал, почему ты покинул прием, мой мальчик! Точнее, нет, я об этом не думал, я сам всё видел.
Он указал на деревянную доску под одной из полок, которая была отодвинута от стены, и за ней обнаруживался темный коридор.
— В Принсенхофе есть свои секреты — точно так же, как и у тебя. Ты знаешь, как заставить работать солнце, не так ли? Ты ведь благодаря ему объявился здесь и бросился защищать Балтуса?
Сэмюел не мог ответить. Он сидел с раскрытым ртом и тупо таращился на шультгейса, не в состоянии вымолвить ни слова.
— И это ведь ты вчера приходил к банкиру Гримальди? Он описал мне твою мерзкую наружность... Рассчитывал получить три ливра, да?
Клугг выхватил из камзола лист бумаги и помахал у Сэма перед носом.
— Узнаёшь мой вексель? Какая жалость, что старая змея Гримальди не смог тебя поймать, это избавило бы меня от...
Он оборвал фразу, как будто боялся спугнуть жертву. Его ноздри как-то странно дрожали, и желтый свет глаз Сэму тоже совсем не нравился.
— Ты знаешь, сколько времени я занимаюсь солнцем?
Сэмюел молча показал лицом и плечами, что не знает.
— Больше года! С тех пор, как мне доложили об этой странной гравюре на кладбище Буа-Вьё. Могила, на которой стоит Камень с солнцем, настолько древняя, что говорят, будто она появилась тут еще раньше кладбища. Так складываются легенды... В тот день, когда я туда пришел, как раз хоронили жену Балтуса. Там-то я впервые увидел Изер. Два солнца сразу — не может быть, чтобы это было простым совпадением...
Свободной рукой шультгейс рассеянно перелистнул несколько страниц книги.
— Ты знаешь происхождение слова «алхимия», мой мальчик? Конечно же, нет. Оно происходит от еврейского слова «шемеш» — «солнце». Все мы происходим от солнца. Все и всё! Тепло, свет, жизнь... Только если алхимику удастся достичь чистоты огня, сможет он превратить металл в золото. Об этом говорится во всех алхимических трудах. А некоторые из них упоминают также сверхъестественное могущество солнца на камне... Например, «Трактат о тринадцати достоинствах магии», который я купил у одного араба. Это очень непростая книга, но в ней много полезных знаний. Я уже многие недели пытаюсь разгадать ее тайны — в частности, о том, как плавить монеты. Надеюсь, ты мне поможешь?
Клугг приставил нож к шее Сэмюела.
— Вам... вам помогу? — переспросил Сэм. — Как же я могу вам помочь? Я ничего не понимаю в этих письменах и...
— Ай-ай-ай! Я знаю, что ты запустил в действие солнце, мой мальчик. В прошлый раз, после того как ты там побывал, оно было теплым. К несчастью, сколько я ни прикладывал к нему монету, она так и не обратилась в золото. Думаю, жара было недостаточно. Но ты... ты ведь знаешь, как снова разогреть его посильнее, правда?
Острие ножа коснулось кадыка Сэма, и по шее покатилась капля крови.
— Думай хорошенько, мой мальчик. Ты украл платежный документ и попытался получить по нему деньги у банкира Гримальди. Проник ко мне в лабораторию в надежде что-то украсть и здесь. Никто меня не осудит, если я решу тебя арестовать. И даже если — увы! — при попытке ареста произойдет несчастный случай! Так что было бы гораздо лучше, если бы ты мне ответил: ты запускал в действие солнце на камне на кладбище Буа-Вьё? Да или нет?
У Сэмюела не оставалось выбора.
— Я... Да.
Шультгейс сильно вдохнул, и нож в его руке слегка задрожал.
— Хорошо, — проговорил он. — Хороший мальчик. А сейчас...
Тут в дверь трижды громко постучали.
— Хозяин, хозяин!
Это был голос Фридриха.
— Кто там?! — рявкнул шультгейс.
— Ван Тоддс, хозяин! Вы должны немедленно спуститься!
Ван Тоддс?
— Нападение на графа! Он требует вас к себе!
Шультгейс помедлил буквально долю секунды.
— Входите!
Фридрих открыл дверь и побледнел при виде оружия.
— Хозяин, что тут...
— Слушай меня, Ван Тоддс. Я только что поймал этого разбойника, который рылся у меня в лаборатории. Надо, чтобы ты присмотрел за ним до моего возвращения. И проследи, чтобы он ни с кем не говорил! Ясно?
Фридрих кивнул, ему явно было не по себе.
— А теперь объясни мне, что произошло.
— Один из гостей... — пробормотал Фридрих. — Он вынул кинжал, пока граф любовался портретами.
— Граф ранен?
— В руку, да, он послал меня за вами.
— А нападавший?
— За ним гонятся...
— Ладно. Возьми вот этот нож, Ван Тоддс, и присматривай за мальчишкой до моего возвращения. Если сделаешь всё как я велел, получишь щедрое вознаграждение.
Фридрих взял оружие, стараясь не встречаться взглядом с Сэмом. Шультгейс посмотрел на обоих и поспешно направился к двери. Но не успел он сделать и трех шагов, как Фридрих схватил сковородку с плоским дном, свисающую с потолка, и обрушил ее на голову хозяина. Раздался оглушительный удар — как решающий смэш в теннисе — и Клугг без единого звука повалился на пол: гейм, сет и матч!32