Последний дар жреца
При таком положении дел совсем не казалось удивительным, что открытие книжной лавки не вызвало большого ажиотажа среди жителей улицы. В лучшем случае от них можно было услышать «здравствуйте» и «всего доброго», немного резких рассуждений о том, что посетитель (бывают же нахалы!), паркуясь рядом с лавкой, заехал машиной на тротуар, или о том, что Сэм, когда возвращается из школы, невыносимо скрежещет своим скейтом. Вот и всё. Один только дядя Макс, добрый глуховатый старик, живущий через три дома от лавки, иногда удостаивал Аллана и Сэма беседой. Правда, беседы получались странные, потому что каждую фразу приходилось орать несколько раз ему в самое ухо, и это сильно усложняло общение.
Почему же отец выбрал для книжной лавки такой мрачный и всеми забытый уголок? «Чтобы отгородиться от шумного мира, — утверждала бабушка, — и укрыться от толпы». Когда Аллан продал их симпатичный дом в Бель-Эйре (слишком многое там напоминало Элайзу) и принялся подыскивать подходящее место для своей лавки, на самом деле он искал место для убежища. А жить в убежище — это не слишком весело, когда тебе тринадцать, почти четырнадцать, когда ты потерял мать и больше всего тебя привлекают торговые центры, искусственный свет, шум и скорость.
Сэм поднялся на крыльцо, оглядываясь по сторонам. Всё спокойно, нигде ни шороха. Он не был уверен, что поступил правильно, заявившись сюда. Может, надо было предупредить бабушку? Но, в конце концов, соревнование отменили, впереди целый свободный выходной, и к тому же у него сегодня день рождения. Что плохого в том, чтобы забежать к себе домой? Ведь это всё еще его дом, правильно? Забрать кое-какие диски, покопаться в старом хламе... «И заодно проверить, не вернулся ли случайно папа, — шепотом добавил внутренний голос. — Ну или, может, оставил какую-нибудь подсказку о том, куда уезжает». Дедушка, правда, на этой неделе уже два раза заглядывал в лавку, но кто знает?
Сэм повернул ключ в замке. Дверь со скрипом открылась, и вывеска «Антикварные книги Фолкнера» качнулась над головой.
— Папа?
Никто не отозвался. Сэм прошел через небольшую прихожую, миновал просторный зал, заставленный шкафами, плотно забитыми книгами, — совсем как в библиотеке. Кроме шкафов здесь были столы и стулья, чтобы можно было присесть и полистать книгу, а также два дивана, оборудованные галогенными лампами, — чтобы читать со всеми удобствами. Большая часть денег, вырученных от продажи дома в Бель-Эйре, пошла на эти пожелтевшие страницы и кожаные переплеты. Но как отцу удалось собрать такое количество антикварных книг, оставалось не меньшей загадкой, чем то, как он ухитрялся привлекать в магазин клиентов. Вполне вероятно, что дедушка и бабушка время от времени раскошеливались и помогали ему.
Сэм прошел на кухню. Всё было в идеальном порядке. Посудомоечная машина — пустая и, судя по чпоку, который издала дверца, когда он ее открыл, стояла закрытой уже много дней. Холодильник — почти пустой, если не считать просроченных йогуртов, пластмассовой упаковки сосисок (пластиковой, всегда поправляла бабушка) и двух бутылок пива. В последнее время здесь никто не пировал. Сэм поднялся на второй этаж и, когда вошел к себе в комнату, ничего не смог поделать с сердцем: оно екнуло. Постеры с Тони Хоуком и Вигго Мортенсеном на стенах, коллекция старинных машинок (это вам не обрезки ногтей!), его рисунки и гитара, оставшаяся с тех времен, когда он не очень успешно пытался научиться на ней играть. Впрочем, он пришел сюда не для того, чтобы оплакивать судьбу. Бросив в сумку два старых диска — будет чем оправдать свой визит сюда, — Сэм отправился исследовать отцовский кабинет. К сожалению, на письменном столе не лежало письмо с объяснениями, ни в одном из ящиков не нашлось документа, который пролил бы свет на исчезновение отца, и в мусорной корзине не обнаружилось квитанции от туристического агентства. Что же касается шкафов с одеждой в спальне, то, насколько Сэм мог судить, почти вся отцовская одежда была на месте, и три его больших желтых чемодана тоже никуда не делись.
Как всё это странно... Отец что же, отправился в путешествие, не захватив с собой сменной одежды? Или он думал, что уходит на несколько часов, максимум — на один день? Ведь даже зубная щетка стояла где и всегда, совершенно сухая, и тюбик с зубной пастой, и электробритва... Если, конечно... Как ни старался Сэм прогнать эту мысль, ему представилась покореженная машина, валяющаяся на дне оврага. Он помахал рукой, прогоняя страшную картину: нет-нет, с его отцом не могло произойти ничего плохого. Ведь не зря же он главный чудак из всех чудаков! А чудаки — они всегда выкрутятся из любого положения, так Сэму однажды сказал дедушка. Значит, должно быть какое-то другое объяснение.
Сэм спустился обратно на первый этаж и остановился перед столиком, на котором стоял телефон. Рядом мигал красной лампочкой серебристый автоответчик: «20 сообщений, память переполнена». Сэм включил кнопку воспроизведения. Раздался фоновый шум, затем щелчок, и чей-то голос произнес:
— Господин Фолкнер? На прошлой неделе я заходил к вам в магазин и видел там экземпляр «Двадцать тысяч лье под водой», который очень хотел бы...
Бип! Сэм включил следующее сообщение:
— Это «Антикварные книги» на улице Барнбойм? Я бы хотела узнать, во сколько вы открываетесь, я ищу редкое издание...
Бип! Следующее:
— Аллан? Это Томас Мурр. Вам удалось раздобыть Библию Плантена2, которую я заказывал? Дело в том, что мне...
Бип! И так далее. Большинство сообщений было от клиентов и коллекционеров, но среди них — один звонок от человека, ошибившегося номером, одно рекламное сообщение («Господин Фолкнер? Если вы подумываете о том, чтобы заменить окна или ставни, наша компания предлагает...» и т.д.), звонок от банкира с назначением встречи (банкир явно не в духе) и шесть безуспешных попыток бабушки связаться с сыном. Все эти сообщения были оставлены больше восьми дней назад. От спортивного клуба ничего не было, и неудивительно — для них на пленке просто не осталось места.
Только одно сообщение показалось Сэму любопытным. Далекий металлический голос, искаженный большим расстоянием или плохим качеством связи, говорил:
— Аллан? Это я... Я знаю, что ты здесь... Не валяй дурака, сними трубку. Аллан, ты меня слышишь? Аллан? Да подойди же ты к телефону, черт возьми!
Потом — долгое молчание, и наконец:
— Окей, я тебя предупредил...
И таинственный человек повесил трубку. Сэм прослушал сообщение несколько раз: оно было записано накануне папиного исчезновения. В голосе слышалась угроза, но еще сильнее тревожило то, что он казался знакомым. И всё же Сэмюел понятия не имел, кому бы он мог принадлежать. Может, этот звонок имеет какое-то отношение к внезапному исчезновению отца? Звонивший явно о чём-то его предупреждал, и к тому же тут была недосказанность: «Окей, я тебя предупредил...» А может, всё это и не относится к делу, ведь Аллан, видимо, не успел прослушать все сообщения. Так что же?
Тут Сэму в голову пришла одна мысль: он нажал на кнопку «перезвонить», чтобы аппарат воспроизвел последний номер, который на нем набирали. У отца уже три года не было машины, и он часто ездил на такси. Возможно, он заказывал машину, чтобы поехать на вокзал или в аэропорт. Компании хранят информацию о последних поездках (Сэм узнал об этом из одного детективного сериала), и, возможно, удастся разузнать...
— Алло?! — крикнул хриплый голос на другом конце провода.
Если эта женщина принимала заявки клиентов, ей бы следовало бросить курить. Как можно скорее.
— Да, алло, — отозвался Сэмюел. — Я звоню, чтобы получить кое-какую информацию...
— Чего? — удивленно прохрипел голос.
— Мне необходима информация, будьте добры. Мой отец звонил вам несколько дней назад, и...
— Погромче нельзя? Выкатись-покатись!
Выкатись-покатись... Да это же Макс! Глухой как пробка старик, который живет по соседству!
— Дядя Макс! Дядя Макс, это вы?