Последний дар жреца
Двое. Язык певучий и ласкающий слух, и опять Сэм всё понимал!
— Он ни о чём не подозревает, ты уверен?
— Уверен. Он провел осмотр, как было запланировано.
— Он не говорил о предметах, которые хотел бы поместить в гробницу вместе с саркофагом?
— Ни слова.
Сэм уже мог различить танцующие тени факела: двое шли прямо сюда.
— Ну что ж, придется действовать, пока комната не замурована.
— Похороны состоятся не раньше следующей декады10, хозяин...
— Представь себе, мне это известно! — резко ответил первый голос. — Я потому и поменял дату. Через пять дней полнолуние. Он отправится в бассейн храма Рамсеса для ритуального омовения. В шестой час ночи ты пошлешь кого-то из своих людей к ограде дворца. Одной стрелы будет достаточно.
Их шаркающие шаги остановились на пороге, и Сэм увидел, как осветилась дальняя стена. Огромная ястребиная голова какого-то божества смотрела на него своим единственным глазом. А что если заговорщикам вздумается войти в эту комнату?
— А дальше, хозяин?
— Дальше, когда твой сообщник исчезнет, я займусь всем остальным.
— А.. — замялся второй собеседник. — А как насчет оплаты?
— Каждый из вас получит по шесть мешков пшеницы и шесть мешков ячменя, как и было условлено.
Они развернулись, и их голоса стали удаляться.
— Ты гарантируешь, что твои люди будут молчать?
— Да, господин. Они знают, чем рискуют, если предадут меня.
— Волнения рабочих нам на руку, это отвлечет визиря11. Думаешь, дело дойдет до восстания?
— Я не знаю, господин. Возбуждение растет вот уже несколько дней, и...
Сэм больше не мог разобрать их слов — сердце билось так громко, что заглушало шепот заговорщиков. Он продолжал стоять как вкопанный за углом стены, пока не почувствовал, что сердце немного успокоилось. Саркофаг. Храм Рамсеса... Он в самом деле попал в Древний Египет!
Всё стихло, и Сэмюел решился выбраться из укрытия. Возвращаться обратным путем бессмысленно, лучше пойти дальше по коридору и попытаться найти выход. И поскорее — пока не начался трудовой день и рабочие не вернулись на свои места!
Он снова опустился на колени, на ошупь двинулся вперед — и вскоре оказался у подножия лестницы. Поднявшись на пятнадцать ступенек, обнаружил, что находится в помещении, освещенном точно такими же масляными лампами. Это была комната головокружительной красоты: по потолку раскинулось звездное небо, а на стенах толпа рабов тянула огромную золотую лодку. В центре лодки сидел человек в богатом головном уборе — фараон? — держащий за руки божество с собачьей головой и еще одно — с головой барана. Сэмюел пожалел, что недостаточно внимательно слушал школьного историка. Анубис12, Тот13, Гор14 — в голове у него была каша из имен египетских богов, он хоть убей не помнил, кто из них кто. Прохода по коридору, Сэм отметил, что иероглифы ему по-прежнему непонятны. Видимо, возможности встроенного в голову переводчика были всё-таки не безграничны...
В конце коридор раздваивался, и Сэм решил свернуть налево. Взобрался по очередной лестнице и почувствовал приближающееся тепло. Пожалуй, это неплохой знак... Еще пять ступенек, и метрах в двадцати впереди забрезжил солнечный свет. Сэмюел стянул с себя рубашку и повязал вокруг пояса — жара становилась удушающей. Дверной проем был не слишком большим, но выходил, казалось, прямо в безупречно синее небо. К сожалению, проверить, так ли это, Сэму не удалось — снаружи приближались крики.
— Вы не имеете права! — кричал кто-то сиплым голосом. — Вы должны исполнять волю визиря!
— Сейчас мы тебе покажем, кто тут какие права имеет! — отвечали ему. — Нам уже две декады ничего не платят!
— Да! Да! — подхватил целый хор голосов.
В воздухе просвистел хлыст.
— Если левый отряд15 снова откажется явиться в долину, — продолжал сиплый голос, — я пойду с этим лично к визирю!
— Можешь передать ему привет от меня! — бросил его собеседник. — И скажи, что, как только эта гробница будет доделана, мы с моим отрядом отправляемся домой. Больше никакого строительства, пока нам не выплатят долг! Точь-в-точь сколько было обещано!
Снова — дружные крики одобрения.
— В таком случае визирь позволит мне применить силу! — пригрозил сиплый голос.
— Только попробуй, несчастный писец!16 А если переломаешь нам руки, сам будешь расписывать залы!
В толпе засмеялись, и последний довод, похоже, попал в точку. Писец ничего не ответил, только зашагал яростно в направлении двери: Сэм увидел, как мелькнул на фоне синего неба его профиль. Мальчик поспешил укрыться в одной из темных комнат, а силуэт снаружи тем временем возмущенно жестикулировал.
— Раз ты такой умный, Пенеб, объясни мне, почему вы не доделали гробницу Сетни?
— Мы уже почти закончили, но нам не хватило красок, и ты это прекрасно знаешь. Похоже, сам-то ты не слишком усердно работаешь.
— Это ведь усыпальница жреца, а не сына фараона. Не надо было с ней так долго возиться!
Говорящие спускались по лестнице, и теперь Сэм слышал их еще отчетливее.
— Сетни был лучшим жрецом Амона17 на памяти не одного поколения! Он достоин и в смерти тех же почета и славы, какими пользовался при жизни.
— То есть ты, Пенеб, полагаешь, что способен судить, чего достоин или чего не достоин жрец? И что тебе решать, сколько времени следует уделять строительству его усыпальницы?
Шаги были уже совсем близко, и от факелов в коридоре стало почти так же светло, как снаружи.
— Если я не ошибаюсь, писец, его сын щедро заплатил тебе за нашу работу... Тебе и всему управлению гробниц!
— Расходы управления тебя не касаются, Пенеб. Советую не сердить меня и других людей из нашего ведомства. Твоим людям лучше позаботиться о том, чтобы...
Внезапно факелы осветили комнату, в которой укрывался Сэмюел. На него уставились два чёрных глаза. Человек с бритым черепом, одетый в одну лишь набедренную повязку, держал в руке хлыст.
— А ЭТО?! — во всё горло заорал писец. — ЭТО ЕЩЕ ЧТО ТАКОЕ?
Сэм не успел открыть рта, как получил мощный удар хлыстом по ляжке.
— Воришка в усыпальнице, за которую отвечаешь ты, Пенеб!
Вж-жик! Во второй раз хлыст ударил так больно, что мальчик вскрикнул и упал на колени. Писец разошелся не на шутку.
— О да, теперь я расскажу визирю, как ты заботишься о гробнице Сетни! Любой грабитель или мелкий жулик может...
Хлыст взметнулся в воздух в третий раз, но Пенеб остановил руку писца.
— Немедленно прекрати! Если хочешь на ком-то выместить гнев, вымещай на мне!
Мужчины стояли друг против друга, готовые схватиться врукопашную. Лицо писца исказила злоба.
— Может, ты объяснишь мне, Пенеб, что делает этот чужак на твоей стройке?
Пенеб не моргнув глазом ответил:
— Это мой племянник. Он здесь, чтобы обучиться моему мастерству. И поверь мне: если ты его еще хоть раз тронешь...
Они смерили друг друга уничтожающими взглядами, после чего писец развернулся и зашагал прочь, расталкивая любопытствующих, столпившихся на пороге.
— Визирь с вас глаз не спускает! — прогремел он на ходу. — Со всего вашего левого отряда! Не забывайте про это!
Он ушел, и повисла тяжелая тишина. Собравшиеся рассматривали Сэма, не зная, что и думать. Наконец один из них произнес с улыбкой:
— Что же ты, Пенеб, не приветствуешь своего племянника?
Несколько человек зааплодировали, и Пенеб помог Сэму подняться на ноги. Затем начальник отряда раздал работникам поручения и повел Сэма в комнату при входе, где сам занимался фреской. Не говоря ни слова, он знаком велел ему сесть и как ни в чём не бывало принялся за работу при свете масляных ламп. С помощью острого резца и деревянного молотка он вырезал фигуры, предварительно нарисованные на стене по тщательно расчерченной гигантской сетке. Четыре пятых рисунка были уже вырезаны, и он заканчивал человека в натуральную величину, принимавшего подарок от бога с головой цапли — или какой-то другой птицы с длинным загнутым клювом. Сэм изнывал от жары и к тому же не смел пошевелиться — отхлестанные бедра горели огнем. Он только зачарованно наблюдал за тем, как выходят из-под искусных рук мастера то складки ткани, то изгиб локтя...