Дорога домой

Словно невзначай, скользнул по Лесли быстрым, по-мужски оценивающим взглядом и с тем вышел. Она наложила предпоследнюю полоску изоленты, пару секунд полюбовалась делом рук своих и спросила равнодушно:
— Кто это был?
— Сол, командир третьего отряда, — объяснил Пит.
То ли после того, как Лесли разрезала перетянутые швы, рана уже не так сильно болела, то ли просто у нее была легкая рука — но, когда Юло с помощью обоих охранников снова оказался в постели, вид у него стал умиротворенно-осовелый. Она прикрыла рану чистой тряпочкой, набросила на него одеяло и улыбнулась:
  
— Вот и все.
— А ты не будешь повязку делать? — спросил Пит.
— Нет. Так быстрее затянется. Теперь ему нужно лежать и побольше пить. Есть пока не давайте, только когда он сам захочет. Если все пойдет нормально, то дней через семь он уже сможет понемногу вставать.
Лесли хотела еще раз потрогать лоб Юло — как там у него с температурой? — но вовремя удержала руку, увидев, что он спит, даже слегка посапывает.
— Ты, наверное, здорово устала? — спросил Пит, когда они вышли от Юло.
Нетрудно было сообразить, что, сказанное менее дипломатичным языком, это прозвучало бы как: «Мне больше некогда с тобой возиться — своих дел полно. Может, пойдешь куда-нибудь, например, к себе в комнату?»
Лесли отнюдь не возражала. После внезапного появления Сола все, что она делала: разговаривала, заклеивала рану Юло, улыбалась, объясняла, — делала через не могу; больше всего ей хотелось остаться одной, никого не видеть и не слышать.
«Свой» дом она нашла сравнительно легко — помогли шедшие сзади охранники. Войдя в комнату, услышала, как сзади щелкнул замок, привалилась спиной к стене, сползла по ней и осталась сидеть, бессильно опустив голову. Ее колотило и хотелось плакать. Чего бы она только не отдала сейчас за мохнатое тело под рукой и холодный мокрый нос, мимоходом ткнувшийся в щеку!
Но что об этом говорить — собак нет… И думать о них — только зря душу растравлять.
Думать нужно о другом — о том, как быть дальше.
Этот подонок Сол пока не узнал ее, но может узнать, если они будут часто видеться. И что тогда? Начнет он направо и налево хвастаться своей «победой» или, наоборот, смолчит, чтобы не вызвать недовольство всемогущего Хефе?
Хефе… Джерико…
До сих пор он ни единым словом не упрекнул ее за убитого Боунза, был мил и любезен… Что это — сентиментальное воспоминание о прежней любви? Или ему что-то от нее надо? Скорее, второе…
Ведет он себя так, будто совершенно уверен, что она собирается остаться в Логове. Если она захочет уйти — отпустит ли он ее? Скорее всего — нет.
Он изменился, и сильно: прежний Джерико даже в приступе раздражения не пристрелил бы глупую девчонку за дурацкую, детскую сцену ревности. Максимум — надавал бы оплеух. И не перешагнул бы хладнокровно через ее труп…
Нет, это уже не тот обаятельный голубоглазый парень, которого она когда-то так любила. Это — Хефе, всевластный правитель Логова, человек, слово которого здесь — закон. И, находясь рядом с ним, она не должна ни на секунду расслабляться и забывать об этом.
Джерико пришел, когда уже стемнело. Лесли услышала шаги в коридоре, щелчок замка — и, едва в комнате вспыхнул свет, вскочила с кровати.
— Привет! Ты чего тут в темноте сидишь? — спросил он.
— Да… задремала.
В одной руке у Джерико был кувшин, в другой — миска, накрытая толстыми ломтями хлеба, сквозь запах которого пробивался аромат жареной крольчатины.
— Поужинаешь со мной? Я вина вкусного принес…
— С удовольствием.
Он поставил кувшин и миску на стол, шагнул к Лесли и обнял ее.
В первый момент она еле преодолела инстинктивное желание оттолкнуть его, высвободиться, но потом расслабилась и подняла руки ему на плечи.
Они были шире, чем ей запомнилось… и пахло от него теперь по-другому. Или так же? Уже и забыла…
— У тебя от волос по-прежнему пахнет осенними листьями, — словно угадав ее мысли, тихо сказал Джерико. — Я всегда, когда этот запах слышал, тебя вспоминал…
Лесли закрыла глаза. Сколько лет он снился ей — снилось, что вернулся, что обнимает ее… А теперь это происходит наяву…
Почувствовала, как по щеке скользнули теплые губы — это заставило ее опомниться и вывернуться из его рук.
— Джери, да никак ты меня обхаживаешь? — с веселым удивлением спросила она.
— А что? — вид у Джерико был слегка ошарашенный — наверняка он давно уже не знал от женщин отказа.
— Никогда не поверю, что ты польстился на меня, когда вокруг полно молоденьких красоток! Скажи честно — чего тебе от меня надо?!
— Значит, вариант с заново вспыхнувшей старой любовью не проходит категорически? — усмехнулся он.
— Нет.
— Но я любил тебя. Действительно любил, — сказал он просто, уже без усмешки. — И действительно очень рад сейчас видеть.
Лесли вздохнула, на миг вспомнив того веселого быстроглазого паренька, с которым целовалась в лесу.
— Я тоже тебя любила…
— Я помню. Хорошее было время тогда, правда? — Джерико улыбнулся такой щемяще-нежной улыбкой, что ее сердце заколотилось.
«Хорошее… пока ты не бросил меня, не солгал, не заставил годами оплакивать!» — мысленно парировала она, чтобы освободиться от его обаяния.
— Да… хорошее… — тоже улыбнулась, помолчала несколько секунд и заговорила уже по-деловому: — И все-таки, Джери, зачем я тебе нужна? Зачем ты меня здесь держишь — под замком, и еще часовых приставил… Я понимаю, что на моей совести Боунз, но если бы ты хотел прикончить меня за это, то, наверное, сделал бы это уже, а не поил вином?!
— Я вовсе не собираюсь тебя убивать, — вздохнул он, — хотя на твоей совести не только Боунз. Что поделаешь, раз мои парни оказались слабаками — втроем с женщиной не справились! — значит, судьба их такая.
«Откуда он мог узнать про Оклахому?!» — мелькнуло у нее в голове.
— Но ты права — ты мне действительно нужна, — продолжал Джерико. С мимолетной усмешкой перебил сам себя: — Знаешь что, давай сначала вина выпьем. Будь умницей, дай стаканы — там должны быть, — показал на тумбу под телевизором.
В тумбе обнаружились две небольшие розоватые чашки из толстого пластика — Лесли поставила их на стол, и Джерико до краев налил вина, багряного, как кровь из вены, со сладковатым непривычным ароматом.
— Прошу! — сам первым сделал глоток.
Вино оказалось вкусным — в меру терпким и не слишком кислым. После несколько глотков у Лесли закружилась голова, она поставила чашку на стол, разворошив ломти хлеба, вытащила из миски кусок мяса и впилась в него зубами.
Джерико допил свою чашку до дна, наполнил снова и отпил еще; лишь после этого тоже взял крольчатины.
— Так на чем мы остановились?
— Ты хотел сказать, зачем я тебе нужна, — напомнила Лесли.
— А, да… Во-первых, ты врач. И хороший врач — уж я-то знаю. Во-вторых, ты отличный боец — если не побоялась с одним коротеньким ножичком схватиться с четырьмя противниками и двоих вывела из строя. Да и Пит мне кое-что рассказывал про тот бой на ранчо… Ты могла бы тренировать моих парней. И третье, — медленно, в упор глядя ей в глаза, Джерико отчеканил: — подземные склады в Форт-Бенсоне. У тебя ведь по-прежнему есть туда доступ, не так ли?
Увидев, что она готова что-то возразить, махнул рукой:
— Только, пожалуйста, не надо мне врать, — я не терплю вранья. У тебя почти новый камуфляж, ботинки, которым от силы года два — все армейское, все по размеру. Откуда это, если не оттуда?
Она молчала — любые отговорки и возражения он бы совершенно справедливо счел враньем.
  
— Ну ладно, ладно — раз тебе так не хочется об этом говорить, давай не будем, — неожиданно усмехнулся Джерико. — Хотя, сама понимаешь, я мог бы выбить из тебя эти сведения, но мне сейчас куда важнее, чтобы ты по доброй воле согласилась сотрудничать со мной. Быть рядом, лечить и тренировать моих людей. А склады… я уверен, что рано или поздно ты сама мне их выдашь, когда поймешь, какое важное и нужное дело мы здесь делаем. Вот весной поедем вместе в Форт-Бенсон — тогда и поговорим об этом.