Дорога домой

По сторонам поселка, сколько хватало глаз, простирались угловато-правильные лоскуты полей, серо-желтые от сжатой стерни. Кое-где на полях виднелись люди, в одном месте лошадь с телегой. Справа, врезаясь в поля, почти вплотную к поселку мыском подходил лес — не хвойный, как в горах, а лиственный.
Джерико сел в седло, бросил Лесли:
— Садись, держись как следует! — вскинул руку и махнул вперед. — Ребята! Двинулись!
  
Моторы взревели, и волна мотоциклистов покатилась вниз, на поселок.
  
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
 
Склон был более-менее ровный, и мотоциклисты рассыпались по нему фронтом. Лесли через плечо Джерико смотрела вперед, на поселок. Там наконец сообразили, что надвигается беда — возле ворот засуетились люди, и створки начали смыкаться. До ворот осталось ярдов триста, когда половина мотоциклистов отделилась, обходя поселок сбоку, а остальные притормозили, пропуская вперед грузовик, перед радиатором которого был приварен таран из железных труб.
Не снижая скорости, машина понеслась прямо на ворота. Таран с разгону ударил по створкам, они разлетелись в стороны, и вслед за грузовиком в проем хлынули мотоциклисты.
Проносясь мимо разбитых ворот, Лесли успела заметить испуганные лица посельчан; еще секунда — и она чуть не упала, так резко Джерико затормозил. В руках у него, словно сам собой, появился автомат.
Они стояли на площади перед церковью. Мотоциклисты, кольцом окружив грузовик, держали наготове оружие, но не двигались с места; Лео, тоже с автоматом в руках, выехал на пару футов вперед и настороженно обводил взглядом окружающие дома.
Кое-где вдалеке между домами мелькали люди, но близко к площади никто не подходил.
Наконец из дома напротив церкви вышли трое мужчин и решительно направилась к грузовику. Лесли физически почувствовала, как напрягся Лео — у шедшего впереди крепкого мужчины с короткой густой бородой на поясе висел револьвер. Справа от него шел священник в черной рясе, худощавый и смуглый, слева — старик с завязанными в хвостик седыми волосами.
Джерико повел плечами — Лесли поняла, слезла с седла и отступила.
— Ты, что ли, и есть тот самый Хефе? — спросил мужчина с бородой, подойдя к Лео.
— Нет, — мотнул тот головой и указал на Джерико. — Он — Хефе.
Мужчина обернулся.
— Ты Хефе?
— Да.
— Зачем ты пришел сюда? Мы же ответили твоему человеку, что нам не нужны ни твое горючее, ни твоя защита — сами как-нибудь справимся! — он старался говорить решительно и жестко, но голос чуть подрагивал.
— Сами? — медленно переспросил Джерико.
— Да, сами! У нас здесь больше ста мужчин, и каждый знает, как держать в руках оружие! Хочешь проверить?!
Джерико молча покачал головой.
— Тогда зачем ты здесь?! Ворота еще разбил… Думаешь, мы испугаемся?!
— А стоило бы, — прозвучало это негромко и насмешливо.
— Убирайся! — рявкнул мужчина, подступая вплотную к Джерико. В ответ тот рассмеялся и соскочил с седла.
Он все еще смеялся, когда прозвучала автоматная очередь — и ей эхом ответил донесшийся с дальнего конца поселка грохот взрыва.
Бородач обернулся, хватаясь за револьвер, и согнулся от внезапного удара прикладом в бок. Вторым ударом, по голове, Лео отправил его на землю. Одновременно двое парней заломили старику руки назад и потащили к грузовику; подступили было и к священнику, но Джерико качнул головой, и Лео ограничился тем, что обыскал его.
Не прошло и минуты, как старик и бородач стояли на коленях перед грузовиком, их связанные за спиной руки куском железной цепи были прикованы к тарану. По площади сновали мотоциклисты — выскакивали из улиц и дворов, проносились взад и вперед и вновь исчезали между домами.
Проезжая мимо Джерико, некоторые вздыбливали мотоциклы, словно салютуя своему вожаку.
Не сходили с места лишь Джерико, Лео и Лесли. И священник — он стоял в стороне, приоткрыв рот, словно впал в ступор.
От разбитых ворот к площади двигались остальные грузовики. Подъехали, остановились — из кабины переднего выскочил Пит, следом вылезли еще трое парней, откинули задний борт и принялись деловито выгружать стоявший в кузове большой квадроцикл.
Подъехал мотоциклист, остановился:
— Хефе, мы нашли зерно, но оно там внавалку — нужны мешки.
— Пит? — обернулся Джерико.
— Да, я слышу, — отозвался тот. — Сейчас.
Священник спросил растерянно:
— Вы что, хотите забрать наше зерно? — его никто не удостоил очевидным ответом.
Пит вытащил из кузова стопку пустых мешков; один из парней сел за руль квадроцикла, кинул мешки рядом с собой и поехал вслед за мотоциклистом. Остальные во главе с Питом принялись выгружать из соседнего грузовика еще один квадроцикл.
Мотоциклистов на площади почти не осталось, лишь четверо продолжали кружить по ней, зорко оглядывая улицы и дома.
Чувствовалось, что все маневры отработаны и каждый боец четко знает, что должен делать. Даже когда откуда-то издали донесся выстрел и женский крик, никто не повел и ухом.
Внезапно из боковой улицы выскочил мальчонка лет десяти и, увернувшись от попытавшегося остановить его мотоциклиста, побежал через площадь.
Промахнувшийся боец хотел догнать его и схватить, но, повинуясь взмаху руки Джерико, свернул в сторону.
Мальчишка добежал до священника, обеими руками вцепился в рясу.
— Падре… пожалуйста, падре! — голос его звенел испугом и мольбой. — Там бьют мистера Грейвса! Он отказался насыпать зерно в мешки, и они его… они… Скажите им! И миссис Ларри — ее увели в дом… она так страшно кричит! Падре…
Этот отчаянный крик вывел священника из ступора, прижав к себе мальчика, он гневно шагнул к Джерико.
— Господин Хефе, прикажите… прикажите своим людям немедленно прекратить это!
— С какой стати? — на сей раз отозвался Джерико. — Я велел никого без необходимости не убивать, а все остальное… — повысил голос — так, чтобы слышали прикованные к грузовику бородач и старик: — Не нужно было отказываться, когда я предлагал вам защиту в обмен на дань!
Священник сорвал с шеи деревянное распятие, вскинул вверх:
— Бог вас покарает за это злодейство!
— Падре, не надо! — голос Джерико прозвучал почти мягко. — Если ваш бог и покарает нас, то не сегодня. А сегодня мы сделаем то, за чем приехали. Вы же лучше идите к себе в церковь, только не вздумайте никого там прятать — по бревнышку раскатаем!
Громкие захлебывающиеся рыдания заставили всех обернуться — трое мотоциклистов выгнали из-за дома девчонку лет шестнадцати. С перекошенным от ужаса лицом и заплывшими глазами, она, хромая и, кажется, даже не понимая, что на ней лишь один башмак, бежала по площади; из распахнутого рта вырывалось отчаянное: «А-а-а, а-а-а!», с прокушенной губы на подбородок полоской стекала кровь.
Парни со смехом и свистом подгоняли ее, проносясь мимо и, будто в игре, звонко шлепая по спине; один подхлестывал свернутой веревкой. После одного особенно сильного удара девушка споткнулась и рухнула на колени — мотоциклисты подхватили ее, поставили на ноги и вновь подстегнули, направляя к крайнему грузовику, кузов которого представлял собой дощатый фургон.
— Что вы… что вы делаете?! — закричал священник.
Услышав знакомый голос, девчонка из последних сил кинулась в его сторону, но не добежала — ловко ухватив под локти, мотоциклисты с ходу забросили ее в распахнутую дверь фургона. Стоявший рядом Динеро показал пальцами «О’кей», хлопнулся с ними ладонью об ладонь, и парни покатили дальше.
— Падре! — высунувшись из фургона, истерически вскрикнула девушка. Священник рванулся к ней, но Лео перегородил ему дорогу мотоциклом.
  
— Святой отец, вам же ясно сказано — идите к себе! И мальчика заберите. Ну-ка! — махнул кружившим по площади мотоциклистам — двое подъехали, спешились и, подхватив священника под руки, полуповели, полуповолокли его в церковь. Он всеми силами пытался вывернуться, мальчонка, цепляясь за его рясу, с плачем бежал сзади. Динеро тем временем грубо пихнул девчонку внутрь фургона, рявкнул: «Сиди смирно!» — и захлопнул дверь.