Дорога домой

— Твоей смерти.
Слова упали, словно камни в колодец, и вокруг постепенно воцарилась тишина. В глазах Сола мелькнуло что-то похожее на растерянность.
— Смерти, говоришь? — он больше не ухмылялся; смерил ее тяжелым взглядом и кивнул: — Что ж, вызов принят, — дернул желваками на щеках и добавил со внезапно прорезавшейся злобой: — И не воображай, что я пощажу тебя, потому что ты женщина!
  
Лесли молча развернулась и пошла обратно, к костру Джерико.
  
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
 
Бой должен был состояться в воскресенье, в полдень, на спортивной площадке. Это являлось частью правил, установленных для поединков между бойцами Логова.
Сама Лесли предпочла бы драться пораньше, когда солнце не так припекает. И не на глазах у целой толпы. Но что делать, с самого начала было ясно, что поглазеть на зрелище придут все обитатели Логова — подобные развлечения выпадали здесь нечасто.
Конечно, не раз бывало, что бойцы не могли поделить какой-то трофей, удобное место в казарме или девчонку и вызывали друг друга на поединок — но это была скорее дружеская стычка, чем настоящий бой. Противники дрались голыми руками, пока один их них не сдавался или не оказывался в нокауте. Победитель получал предмет спора — на этом дело и заканчивалось.
Куда реже случались поединки за право остаться в Логове — в этом случае в формуле вызова присутствовала фраза: «Нам двоим здесь не место», — и побежденный должен был уйти из поселка.
Но бой с оружием, до смерти, да еще среди членов «высшей лиги»: командир отряда против нового инструктора по военному делу, тем более — вот диво то! — женщины, был делом неслыханным, и пропустить такое, конечно же, не согласился бы ни один из бойцов.
Все это Лесли рассказал Пит в ночь перед боем, когда они подбирали для нее подходящее оружие и одежду. На самом деле она предпочла бы драться в своем обычном камуфляже, тем ножом, который висел у нее на поясе — и лечь спать, а не тратить попусту время.
Но бедняга Пит хлопотал вокруг нее, как наседка, через слово повторял: «Ты не волнуйся, все будет хорошо!» — и так трогательно пытался хоть чем-то помочь, что обижать его она не стала. Перебрала с десяток ножей и выбрала один — из хорошей стали, с удобной рукояткой из шершавой черной пластмассы; в руке он лежал как влитой.
— А вот еще, — Пит выложил на стол какие-то металлические штуковины. — Это можно на руку надеть, а это — на шею.
От железных наручей и высокого металлического ошейника Лесли отказалась, но взяла кожаную жилетку с нашитыми на нее металлическими бляшками — удар ножом вскользь она остановит, а при необходимости, обмотав вокруг руки, ее можно использовать и как щит.
— Ну что, вроде, все? — с облегчением сказала она. — А то спать хочется.
— Да… Ты не волнуйся — все хорошо будет, — в который раз болезненно улыбнулся Пит. — И на Джери не обижайся — сама понимаешь, он не может в открытую показывать, что он на твоей стороне.
То, что Джерико после вызова не сказал ей ни слова и почти сразу ушел, Лесли задело мало — она уже привыкла ко внезапным сменам его настроений. На слова Пита она лишь кивнула и подумала: «Интересно, а сержант Калвер придет?»
Спортивная площадка в Логове была такой же, как в Форт-Бенсоне — бетонное сооружение с трибунами, посередине — гравийная площадка, обе стороны которой украшали стойки с баскетбольными кольцами.
За двадцать с лишним лет гравий покрылся травой, а деревянные сиденья трибун или сгнили, или сгорели в чьих-то кострах, так что зрителям приходилось сидеть прямо на бетонных ступенях. Деревянным был лишь окруженный перилами помост, задней стороной опирающийся на ступени трибун; снизу его подпирали стойки из бревен. Нетрудно было догадаться, что это возвышение предназначено для Хефе и его свиты.
Лесли пришла заранее и, подложив под себя жилетку, уселась в нижнем ряду. Настроение у нее было скверное.
Вроде она и добилась чего хотела, и выспалась хорошо, и никаких подвохов во время поединка не предвиделось — а вот поди ж ты, единственным ее желанием сейчас было оказаться где-нибудь в лесу; лежать на спине и смотреть в небо. Смотреть и смотреть, пока под руку не подсунется холодный собачий нос…
Где ее ребятки, что с ними? Догадаются ли они на зиму откочевать к югу, где не так холодно и с добычей получше? Але уже двенадцатый год, она привыкла ночевать в тепле…
Трибуны постепенно заполнялись народом — Лесли отмечала это краем сознания, не глядя по сторонам и не вслушиваясь в голоса. Лишь когда шум внезапно усилился, подняла глаза — так и есть, посреди помоста в золоченом кресле уже восседал Джерико. Лео стоял у его правого плеча, остальные члены внутреннего круга сидели на расставленных на помосте стульях.
Скоро из установленных на крышах домов репродукторов должен был раздаться бой колокола — так в Логове обозначался полдень. Сол до сих пор не пришел, но Лесли не сомневалась, что он вот-вот явится: опоздай он хоть на минуту, это значило бы отказ от поединка.
Он появился эффектно: с первым ударом колокола на верхней ступени возникла группка людей и впереди — ее противник. Все вместе они спустились вниз, после чего приятели Сола, похлопав его по плечам, устроились на нижней ступени, а сам он вышел на площадку.
Лесли, не застегивая, накинула на себя жилетку и тоже двинулась вперед.
До середины площадки им обоим нужно было пройти шагов по тридцать. Она заметила, что Сол идет медленно — наверняка хочет, чтобы она пришла первой и ждала — на миг тоже притормозила, но тут же рассердилась на саму себя: что это за детские игры, в самом деле!
Мало-помалу ею овладевало то состояние готовности к бою, когда все посторонние мысли словно сдувало ветром, чувства обострялись и каждая секунда растягивалась, становясь способной вместить в себя очень многое.
Приближаясь, Сол сверлил ее глазами, но тошнотворного давящего ощущения под ложечкой, которое раньше наваливалось на нее в его присутствии, больше не было. Цепким взглядом Лесли оценивала каждое его движение: как он ставит ноги, как держит руки, как, слегка ссутулившись, при каждом шаге выдвигает вперед голову и шею.
На нем была черная кожаная куртка, нож — на пару дюймов длиннее, чем ее, с роговой рукояткой, висел на поясе. В себе он был абсолютно уверен — это чувствовалось и по его походке, и по взгляду, и по губе, приподнятой в презрительной улыбке.
Наконец он тоже дошел до середины площадки и остановился футах в четырех от Лесли. Поднял голову к Джерико — тот встал и взмахнул рукой:
— Начинайте!
Теперь, пока один из противников не упадет замертво, вмешиваться в схватку никто не имел права. Разве что подбадривать бойцов криками.
— Урой суку! — завопил с нижней ступени, где сидели приятели Сола, молодой голос.
— Задай ей, задай! — подхватил другой.
Сол, горделиво вскинув голову, покосился на друзей; отвлекся всего на миг — но этого хватило, чтобы Лесли боковым ударом ноги врезала ему по колену. Он заметил ее движение в последний момент, вместо того, чтобы уклониться, схватился за нож — и рухнул наземь, воя от нестерпимой боли.
На трибунах не все поняли, что произошло, люди загудели и зашумели; кто-то из нижнего ряда заорал: «Нечестно!»
Лесли не собиралась думать о том, честно или нечестно она дерется — она собиралась просто-напросто убить своего противника. На самом деле она могла бы прикончить его прямо сейчас, пока он, обхватив ногу, корчился на земле, но стояла, бесстрастно глядя на него, и ждала. Ей хотелось, чтобы он узнал, за что и почему умирает.
  
Наконец Сол медленно, опираясь на одну ногу, встал. Раскрасневшееся, распухшее лицо лоснилось от слез и пота, глаза горели ненавистью.
— Сука-а! — провыл он сквозь сжатые зубы — мужчинам, дерущимся с женщиной, первым на ум всегда приходит именно это слово.
Отвечать Лесли не стала — просто переступила вправо, так что ему пришлось повернуться, опираясь на больную ногу. Стон он сумел сдержать; выхватил нож и выдохнул: