Дорога домой

Лесли покорно пересела на стул рядом с ним.
— Ты как — насчет Сола не передумала? — тем же недовольным тоном спросил он.
— Нет.
— И ты уверена, что сможешь его одолеть?
— Да.
В этом она и впрямь не сомневалась: пусть Сол и сильнее физически, но едва ли у него за плечами столько схваток не на жизнь, а на смерть, сколько у нее.
— Ладно, — поджав губы, кивнул Джерико. — В субботу я представлю тебя людям. После этого ты можешь вызвать Сола на поединок — я попросил Пита, он вечером объяснит тебе всю процедуру.
  
— Поединок? — удивленно переспросила Лесли.
— Да. Тебя что-то не устраивает?
— Нет, но… я должна буду объяснить, почему я его вызвала?
— Нет. Ты вызываешь, он принимает вызов. Или не принимает — тогда уходит из Логова. Но Сол не уйдет, не тот он человек. В воскресенье — сам поединок, — взгляд Джерико стал жестким и испытующим. — Ну что — проблема решена?
— Да. Спасибо.
— Не благодари, — сердито отмахнулся он. — После того, что ты рассказала, мне на него смотреть тошно! — подался вперед, глаза сверкнули: — Никто — слышишь, никто! — не вправе посягать на мою девушку!
«Твою девушку?!» — так и подмывало переспросить Лесли, но вместо этого она лишь скромно потупилась. Хочет он считать ее своей девушкой — пусть считает.
Пока он к ней явно расположен, и это его отношение нужно ценить и беречь. А значит, гладить его по шерстке, ни в коем случае не спорить — разве что слегка, чтобы он потом мог почувствовать себя победителем — смотреть по сторонам и держать ухо востро, до тех пор, пока она не изучит это место получше и не решит, что делать дальше…
— Ну что? — теплая рука ласково обхватила ее ладонь, и Лесли подняла глаза, вглядываясь в лицо Джерико. От его недавней злости не осталось и следа, он улыбался — так задорно и весело, что трудно было не улыбнуться в ответ. — Надеюсь, ты не забыла, что я обещал тебе сегодня показать Логово?
— Когда я впервые сюда пришел, здесь жили всего восемнадцать человек, — на ходу рассказывал Джерико. — Не жили — прозябали, чуть от голода не мерли — места здесь такие, что ничего толком не растет. В гараже — два грузовика полураскуроченных, третий кое-как еще дышал…
Да, ему и впрямь было чем похвастаться: теперь в гараже Логова стояли шесть грузовиков, два пикапа и дюжина квадроциклов. Еще один пикап был «в работе»: недавно его приволокли на буксире из соседнего городка, и механики, вытащив из него все внутренности, колдовали над ним. Начальник гаража Гальегос, коренастый мексиканец с обветренным лицом, утверждал, что через месяц машина будет бегать как новенькая.
Но больше всего Джерико гордился своими мотоциклами — именно они делали его армию столь мобильной и боеспособной. Когда он только пришел в Рио-Лобо, их было здесь всего тринадцать, теперь же больше двухсот — по одному на бойца и еще десятка полтора в резерве.
Они стояли в отдельном ангаре, именуемом конюшней. Внутри он действительно был похож на конюшню: два ряда небольших отсеков — «стойл», проход между ними, и в каждом отсеке «железный конь» — ухоженный, яркий и блестящий.
— Вот этот — мой, — зайдя в один из отсеков, Джерико с любовью похлопал по седлу темно-красный мотоцикл с серебряными молниями на боковых щитках и черным кожаным сиденьем. — Я тебя на нем еще покатаю — поймешь, какой это кайф! А вон тот, — кивнул на противоположную сторону, где стоял черный мотоцикл с такими же серебряными молниями, — Лео.
Из дальнего конца прохода донеслись голоса и смех.
— А там что? — обернулась Лесли.
Джерико рассмеялся.
— Пойдем, покажу!
Еще на полпути она почувствовала запах краски и, добравшись до конца прохода, увидела его источник. В большой светлой комнате на полу, окруженный разноцветными банками, сидел смуглокожий парнишка лет пятнадцати и, высунув от усердия кончик языка, кисточкой разрисовывал передний щиток мотоцикла.
— Привет, Чабби, — весело сказал Джерико.
— Хефе! — вскакивая, восторженно выдохнул парнишка. Двое сидевших в углу за столом парней постарше тоже вскочили.
— Сиди, сиди! — Джерико похлопал его по плечу, махнул парням: — Привет! — и обернулся к Лесли. — Чабби у нас настоящий художник! Смотри!
Щиток, судя по всему, уже почти законченный, действительно выглядел на произведение искусства: на темно-зеленом фоне извивались языки пламени — оранжевые с алыми прожилками. Было ясно, что когда он займет свое место на стоявшем в углу мотоцикле, то будет казаться, что пламя от ветра отклоняется назад и словно обтекает машину.
— Класс! — от души похвалила Лесли.
— Это я сам придумал! — сияя, объяснил Чабби. — Мне только немного Байкер подсказал.
— Здорово! — покачал головой Джерико. — Думаю, ребятам понравится, многие такой узор захотят, — обернулся к ребятам у стены, кивнул на мотоцикл: — Твой, Лэнси?
— Да, — встрепенулся один из них.
— Значит, ты у нас теперь настоящий боец! Ну, поздравляю!
— Спасибо, Хефе! — парень смотрел на своего вождя с таким обожанием, что, казалось, прикажи тот ему сейчас броситься в огонь — и он с радостью это сделает.
— Ладно, не буду вам мешать, — улыбнулся Джерико. — Пойдем! — обняв Лесли за плечи, повел к выходу.
— Видела бы ты, какими эти мотоциклы были, когда к нам попали, — сказал он уже на улице. — Сплошная ржавчина, без слез смотреть невозможно! А теперь — зверь-машины, с пол-оборота заводятся. Наши разведчики, если где-то мотоцикл найдут, сразу хватают и сюда везут; один аж из самого Остина приволокли. А здесь уже Байкер их в работу берет. Это мастера моего так зовут — Байкер, — пояснил Джерико, — с мотоциклами он просто кудесник, любую развалину до ума доведет! Сейчас мы к нему и идем. Характер у него жуткий, но специалист… — закатил глаза к небу и прищелкнул языком. — Ничего не попишешь, приходится многое спускать.
Обиталищем Байкеру служил алюминиевый ангар с бетонным полом. На подвеске, ярко освещая середину ангара, горели лампы дневного света, но углы терялись в тени. Все помещение было уставлено длинными, грубо сколоченными из досок низкими столами, на которых поодиночке и грудами лежали куски автомобильных капотов, колеса от мотоциклов, провода, коробки и всевозможные непонятные детали. У стены на полу стояли две эмалированные ванны — оттуда доносился резкий неприятный запах.
В углу грудились старые мотоциклы, их было не меньше десятка — ржавые, с рваными сиденьями; у некоторых не хватало колес.
На ярко освещенном пятачке посреди ангара стоял еще один мотоцикл. Перед ним на низкой табуреточке сидел мужчина в клетчатой рубашке и, согнувшись, ковырялся в колесе, видна была лишь спина и неровно постриженные седоватые волосы на затылке.
Шагов он не мог не слышать, но и ухом не повел, пока Джерико, подойдя к нему совсем близко, не сказал:
— Эй… привет!
Только тогда мужчина поднял голову и, не вставая, одним толчком развернулся к Хефе всем телом.
В первый миг Лесли заметила лишь, что табуретка у него на колесиках, оценила — удобно! — и только потом взглянула в лицо. Подумала: «Чего он так на меня уставился?» — и тут поняла, что сквозь морщины и покрывавшую подбородок неопрятную щетину мало-помалу проступают знакомые черты сержанта Калвера.
Как, откуда, почему?! Она бросила взгляд на руку мужчины — двух пальцев, мизинца и безымянного, не хватало! — и снова уставилась ему в лицо, не веря своим глазам, но с каждой секундой все отчетливее осознавая, что это действительно он — человек, которого она знала с детства, ее учитель и друг.
  
— Ты с ним знакома? — спросил Джерико.
Лесли уже хотела воскликнуть: «Да, конечно!» — но сержант опередил ее, внезапно хрипло буркнув:
— Каша сгорела! — держась за мотоцикл, он с трудом встал и потянулся за прислоненными к столу костылями; на ходу бросил на нее взгляд — острый, жесткий и несомненно предостерегающий.
— Что? — удивленно переспросил Джерико.