Немножко по-другому
Сэнди Холл
Немножко по-другому
Сентябрь
Марибел (соседка Лии по комнате)
– Я достану нам фальшивые удостоверения, – говорю я Лии, когда мы идем на занятия в первый день учебы.
– Что? Это же незаконно! – отвечает она.
Ее реакция меня не удивляет, хоть мы и живем в одной комнате всего четыре дня. Мне кажется, первые дни студенчества связывают людские судьбы, потому что у меня такое чувство, будто я знала Лию всегда.
Мне уже понятно, что она – отличная соседка. Она опрятная, вежливая, тихая, но при этом не зануда.
– Забудь о том, что это незаконно, – говорю. – Считай, что помогаешь местному бизнесу.
– У тебя извращенный взгляд на мир, Марибел.
– Будет весело! – продолжаю я, поднимая руки. За всю жизнь я выпивала всего дважды: один раз на свадьбе у сестры, и второй – на выпускном, но все равно знаю, что пить прикольно.
– Да я, вообще-то, не пью! – восклицает она, тоже вскидывая руки. Только теперь она смеется.
– А хочешь? – спрашиваю.
– Может быть.
– Я о том, что…
Я осекаюсь. Мы выходим на огромный зеленый луг, где расположена половина всех академических корпусов. Хочется на минутку остановиться и осознать, что я теперь – самая настоящая студентка.
– Наконец-то мы здесь, – говорю, окидывая взглядом университет. Лия в ответ улыбается.
– Да, надо как следует насладиться моментом… На какую пару идешь? – спрашивает она, в достаточной мере насладившись этим самым моментом.
– На историю Европы, часть вторую, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал максимально сдержанно.
– Смотри, нахватаешься там спойлеров, и потом, если решишься прослушать первую часть, будет уже неинтересно.
– Буду иметь в виду. А ты куда идешь?
– На писательское мастерство.
– Как у тебя получилось попасть на такой крутой и продвинутый курс, как писательское мастерство? – спрашиваю я, пока мы подходим к ступенькам корпуса для занятий английским языком. Она поворачивается ко мне и секунду идет спиной вперед, но тут же натыкается на симпатичного парня.
– Господи, – тоненьким голосом восклицает Лия, опускаясь на колени, чтобы помочь ему собрать вещи. – Прости, пожалуйста.
– Ничего, – отвечает он. Парень весьма мил, но кажется таким неуклюжим, пытаясь собрать все упавшие книги сразу.
– Точно? – спрашивает Лия.
Он кивает, не глядя на нее.
– Не хочу опоздать на пару в первый же день, – говорит она, бросая взгляд на меня, а потом снова на него.
Парень приседает, сгребает вещи в рюкзак.
Наконец он поднимает взгляд и неуверенно улыбается.
– Все нормально.
– Ну, раз нормально, то ладно, – говорит Лия. – Еще увидимся, Мар.
Я киваю и иду к себе в класс. Я только что стала свидетельницей первого милого студенческого знакомства. Кажется, такие здесь происходят сплошь и рядом.
Инга (преподаватель писательского мастерства)
Почему-то все всегда думают, что первый день учебы будет бодряще осенним, хотя на деле зачастую жарко и солнце палит как тысяча грилей фирмы Джорджа Формана.
Я стою перед новоиспеченными студентами, пришедшими на курс по писательскому мастерству, и оглядываю аудиторию, стараясь не вспотеть в тончайшей блузке. Выходя из дома утром, я спросила Пэм, как ей мой наряд. Она сообщила, что я будто сошла со страниц книги «Распутный домик в прериях». Понятия не имею, что это за домик, но все равно осталась довольна, что такой образ получился у меня сам собой.
Прыжком усаживаюсь на стол, следя, чтобы мини-юбка в стиле Лоры Инглз не задралась неприлично высоко, и наклоняюсь проверить время на телефоне. Дам им фору минуты в четыре. Сегодня первый день. Большинство студентов – старшекурсники, но вряд ли даже они бывали в этом закоулке нижнего яруса подвала. Клянусь, мы ниже уровня моря, я бы даже сказала, в самых глубинах ада, если бы не кондиционер.
Девятнадцать мест занято, а в списке двадцать семь ребят. Остается лишь надеяться, что лекцию пропустит нечетное их число. Ненавижу, когда на писательском мастерстве нечетное количество студентов: система летит к чертям, когда надо разбиться на пары.
Дверь открывается, и заходит мой ассистент.
– Привет, Коул, – говорю.
– Привет, Инга. Ну, что тут у нас? «Двадцать тысяч лье под водой»? – спрашивает он, смущенно обводя рукой аудиторию.
– И не говори. Придется каждый раз оставлять след из пивных орешков к моему кабинету.
– Почему из пивных?
– Если уж раскидываться едой, то такой, которую не любишь. Хорошие орехи я бы переводить не стала.
Дверь снова отворяется, и заходит студент номер двадцать. Он явно выбился из сил, запыхался, но, увидев, что мы с Коулом на него смотрим, застенчиво улыбается. Садится сбоку, ближе к двери, рядом с сердитым парнем и девушкой, на вид младше и беспокойнее остальных. Студент номер двадцать на мгновение встречается взглядом с девушкой, они оба краснеют и отворачиваются друг от друга.
Я снова бросаю взгляд на часы и откашливаюсь. Начинать у меня получается из рук вон плохо. Я преподаю этот свой курс уже десять лет, но каждый семестр запинаюсь на этапе знакомства. Вечно строю из себя крутую. Мне тридцать шесть, что и кому я пытаюсь доказать?
– Эй, эй, эй! – начинаю я и мысленно издаю стон. Надо реже смотреть повторы «Толстяка Альберта». Я хлопаю в ладоши: – Давайте начнем.
В этом семестре я хотя бы опустила слово «вечеринка». Однажды я начала с того, что сказала «Давайте начнем вечеринку», а закончила вступительную речь тирадой о том, что писательство – это как вечеринка: весело, но нет пива и вряд ли можно потанцевать.
Студенты внимательно на меня смотрят – все, кроме сердитого парнишки. Он чешет ухо и закатывает глаза. Видно, он не поклонник «Толстяка Альберта».
– Я – Инга Майерсон, а это – Коул… мой ассистент.
Фамилия Коула вылетела из головы, и я одними губами говорю ему «извини». Он пожимает плечами и улыбается.
– Если вы забрались в дебри Нарнии по ошибке, сообщаю: мы на курсе писательского мастерства.
Я начинаю обычную речь по предмету и попутно раздаю программу курса. Поставив процесс на автопилот, по ходу присматриваюсь к двум студентам, которых хочу в этом семестре видеть вместе. У меня к этому странный талант. Все началось, когда я работала ассистентом любимого профессора в магистратуре. Ей нравилось думать о студентах как о рассказах, которые она писала в голове, пока знакомилась с группами. Я пошла дальше, и рассказы превратились в любовные романы.
Как-то в конце девяностых я выбрала на семинаре пару молодых людей. Теперь они счастливо женаты, у них двое детишек. Они – моя самая удачная пара, но почти каждый семестр я замечаю новые парочки и как минимум потворствую флирту в классе.
– Сейчас сверюсь со списком, чтобы узнать вас по именам. На занятиях нам придется близко знакомиться, поэтому надеюсь, что никто не против. Нам с вами не стать писателями, если мы не узнаем друг дружку хоть на толику.
Злого паренька зовут Виктор. Запомню.
Нервную девочку – Азалия, но она быстро говорит: «Можно просто Лия» – после чего чуточку успокаивается.
Паренек, который зашел последним, – Гейб. Он спокойный, мне это нравится. У него такая осанка, что так и хочется попросить его выпрямиться, но у него наверняка есть мама, которой нравится говорить ему это.
Среди моих студентов есть девушка Хиллари, которая полностью соответствует моим представлениям об этом имени. По крайней мере, именно такими я представляла себе всех Хиллари, пока на сцене не появилась Хиллари Клинтон и не разрушила былые предрассудки относительно девушек с именем Хиллари. Например, встряхивать волосами и разговаривать с акцентом округа Вэлли. Когда нынешняя Хиллари встряхивает копной волос, мы словно возвращаемся лет на двадцать назад.
Кроме них, конечно, здесь есть и другие ребята, но эти четверо выделяются больше остальных.