Прощай, Калифорния !
- Мы можем с ним поговорить?
- Зачем? Двое ваших, забыл их имена...
- Паркер и Дэвидсон.
- Ну да. Они с ним уже говорили.
- Все верно, но тогда он еще не знал, каковы потери.
Фергюсон неохотно потянулся к телефонной трубке, поговорил с кем-то по телефону в весьма уважительных тонах, а затем обратился к Райдеру:
- Он как раз заканчивает. По его словам, с минуты на минуту будет здесь.
- Спасибо. Вам не кажется, что кто-то поработал изнутри?
- Изнутри? Вы хотите сказать, что в этом замешан кто-то из моих людей? - Фергюсон бросил на Райдера подозрительный взгляд. Сам он во время налета был в тридцати милях от станции, что снимало с него лично все подозрения; но, с другой стороны, если он каким-то образом оказался вовлечен в это дело, то наверняка постарался бы в день нападения на станцию очутиться как можно дальше от нее. - Не думаю. Десяти хорошо вооруженным людям никакая помощь изнутри не нужна.
- А как им удалось пройти через двери с электронным замком и остаться незаметными для детекторов слежения?
Фергюсон с облегчением вздохнул: это была безопасная территория.
- Дело в том, что фургон ждали и он пришел точно по графику. Когда Карлтон услышал от охранника, стоящего у ворот, о прибытии машины, он, вероятно, автоматически отключил систему электронной сигнализации.
- Допустим. Но как они умудрились найти дорогу туда, куда им было нужно? Ведь это место - самый настоящий лабиринт!
Фергюсон почувствовал себя еще увереннее.
- Нет ничего проще. Я думаю, вы и сами знаете.
- Век живи - век учись. Объясните мне.
- Для того чтобы узнать точный план любой атомной станции, нет необходимости подкупать кого-нибудь из ее работников. Не нужно проникать на станцию и надевать фальшивую форму, снимать копии с чертежей или применять насилие. Не нужно преодолевать тысячи километров до этой чертовой атомной станции, чтобы знать о ней все: какова ее планировка, где именно хранятся уран и плутоний, когда завозят топливо на станцию или когда с нее вывозят отработанное топливо. Надо только зайти в открытый для всех читальный зал Комиссии по атомной энергии, который находится в доме семнадцать-семнадцать по Эйч-стрит в Вашингтоне, округ Колумбия. Вы найдете там немало интересного, сержант Райдер, особенно если вы - злоумышленник, задавшийся целью проникнуть на территорию атомной станции.
- Это что, неудачная шутка?
- Более чем неудачная. Особенно для такого, как я, начальника охраны атомной станции. Там есть картотеки, в которых содержится информация обо всех атомных установках страны, находящихся в частных руках. В зале кстати, я там бывал - работает очень милый служащий, который по вашему запросу принесет целые кипы материалов о любом ядерном оборудовании, за исключением государственного, разумеется, и многие из этих материалов, на мой взгляд, следовало бы рассматривать как совершенно секретную информацию. Конечно, это смешно, но мне вот почему-то совсем не весело.
- Они, наверное, растеряли остатки мозгов.
Было бы преувеличением сказать, что сержант Райдер потрясен услышанным, - ему вообще было несвойственно чрезмерное проявление эмоций в выражении лица и голосе, но услышанное, несомненно, сильно удивило его.
Фергюсон же производил впечатление человека, у которого слишком сильно затянут галстук.
- Там даже есть ксерокс, и вы можете сделать копии любых нужных вам документов.
- Господи Иисусе! И правительство все это допускает?
- Допускает? Да оно узаконило это. Согласно закону об атомной энергии с поправками от пятьдесят четвертого года, любой гражданин, какой-нибудь там Джон Доу, псих он или нет, имеет право знать об использовании радиоактивных материалов частными лицами. Поэтому, сержант, вам придется пересмотреть свою версию о том, что работники станции имеют отношение к происшедшему.
- Это была не версия, а просто вопрос. Тем не менее считайте, что он снят.
В комнату вошел директор станции, доктор Яблонский. Этот крупный загорелый седоволосый человек шестидесяти с небольшим лет, выглядевший лет на десять моложе, обычно прямо-таки излучал хорошее настроение и жизнерадостность. Но в настоящий момент ему было не до веселья.
- Черт, черт, черт, - выпалил он. - Добрый вечер, сержант. Как бы мне хотелось встретиться с вами при других, более приятных для нас обоих обстоятельствах. - Он вопросительно посмотрел на Джеффа. - А с каких это пор сюда присылают...
- Это Джефф Райдер, доктор Яблонский. Мой сын. - Райдер слегка улыбнулся. - Надеюсь, вы не разделяете всеобщего мнения, что дорожные патрульные только тем и занимаются, что задерживают нарушителей на дорогах? В штате Калифорния они могут арестовать любого, где бы он ни находился.
- Боже! Ну, надеюсь, меня он не собирается арестовывать? - Он уставился на Джеффа поверх очков. - Вы, наверное, беспокоитесь за свою мать, молодой человек, но я не вижу оснований для этого. Вряд ли ей причинят какой-нибудь вред.
- Вы так думаете? - прервал его Райдер. - Вы когда-нибудь слышали о похитителях, которые не угрожали бы пытками? Лично я не слышал.
- Угрозы? Уже?
- Дайте им время. У них его просто нет, пока они не доберутся до места. Кстати, как насчет проверки похищенного?
- Плохо. У нас тут хранилось три типа ядерного топлива - уран-238, уран-235 и плутоний. Основным компонентом всего ядерного топлива является уран-238, который они даже брать не стали. И это вполне понятно.
- Понятно? Почему?
- Потому что это совершенно безопасное вещество. - С рассеянным видом доктор Яблонский выудил из кармана своего белого пиджака несколько маленьких шариков, каждый не больше пули 38-го калибра. - Уран-238. Не совсем, правда, чистый. Содержит около трех процентов урана-235. Обогащенный уран, так мы его называем. Требуется огромное количество этого вещества, чтобы началась цепная реакция с выделением теплоты, превращающей воду в пар, который в свою очередь приводит в действие лопасти турбины, вырабатывающей электрический ток. Здесь, в Сан-Руфино, мы собрали шесть и три четверти миллиона таких шариков, по двести сорок в каждом из двадцати восьми тысяч трехметровых стержней в сердце ядерного реактора. Это, по нашим подсчетам, оптимальная критическая масса для реакции расщепления. Процесс контролируется при помощи огромного количества холодной воды и может быть вообще остановлен, если опустить борные стержни между урановыми.