Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)

— Найду. Мотоботы у тебя крутые.
— Нравится? — парень с удовольствием вытянул одну ногу, продемонстрировав высокие черные ботинки cнесколькими ремнями, с фирменным логотипом в виде падающей звезды с буквой «а» в ядре. — Хочешь такие?
— Кто ж откажется?
— Могу адресок дать. Только ты ведь на своё жалованье учительское не купишь.
— Вадим, ты в мой карман не смотри. У меня деньги есть. А тебе вон небось папашка крутой мотоцикл купил?
  
— Это тебе мотоциклы дарят, — Вадим с презрительной ухмылкой сплюнул. — А я за свои кровные заработанные покупаю. Понял?
— Да неужто в самой японе-маме прикупил?
— Нет, — парень сузил глаза с хитрецой, чуть склонил голову на бок. — Специально для меня в порт Владика привезли. А я потом перегнал в столицу нашей родины.
— Молодца, а чего ж не хонду?
— Этот кавасаки уделает любую хонду. Этот мотоцикл специально для шоссейных гонок сделали. 900 кубиков.
— У моего 980.
— Зато у моего 80 лошадок, а у тебя только 60, и я тебя и твой мотик тоже уделал.
— Мы ещё посмотрим, кто кого уделает, если будем по одной и той же трассе ехать. Адресок-то дай, не жидись. Прикуплю себе такие же клёвые шузы, как у тебя.
Вадим широко улыбнулся, показав сломанный клык, вытащил из куртки солидную записную книжку. Черкнул там что-то, вырвал листок и подал мне:
— Вот телефончик. Позвонишь. Скажешь от Вадика. Там можешь и куртку такую же присмотреть, перчатки зимние.
— Я себе электрический обогреватель поставил в ручки. Я учитель физики, в электротехнике разбираюсь, — не выдержал я, чтобы не похвастаться.
Вадим хмыкнул, но кажется не так презрительно, как раньше. Оставив сигарету в зубах, натянул перчатки, схватился за руль. Пару раз дёрнул стартер, победоносно взревел мотор. Обдав меня клубами отработанного бензина, развернулся и укатил в сторону Москвы. А я смотрел ему вслед и думал с досадой, почему эта компания «Второй шанс» не захотела переместить моё сознание в меня двадцатилетнего? И я бы также носился, как Вадик и не имел проблем ни с шпионами, ни с женщинами. Хотя такой крутой машиной я бы, конечно, обладать не мог. Все, что было у меня, так трофейный DKW 120, который привёз отец с фронта, да куртка, которую сшила мать на старенькой швейной машинке «Зингер».
Возвращаясь к гонке, я понял, пока мчался по хорошо асфальтированному широкому Новосходненскому шоссе, Вадим съехал на узкие улочки Сходни и проехал там. Я никогда там не ездил, хотя там лежал асфальт, но такой страшный, весь в сетке трещин, что я боялся раздолбать свой мотоцикл. Тем более ездить там весной удовольствие ещё то, асфальт там сходил вместе со снегом.
И, судя по всему, разворот Вадик сделал раньше, чем доехал до здания комбината. Хитроумный обман, но это совсем не успокаивало меня, лишь заставляло злиться ещё сильнее.
Вернулся я в гараж злой, как чёрт. И в сердцах едва не схватил со стола молоток, чтобы врезать по ни в чем не повинному мотоциклу. Но потом ярость утихла. И я, наоборот, аккуратно и бережно обмыл моего «коня» тёплой водичкой. И только потом отправился домой.
На следующей день я решил поехать в школу на автобусе. Но когда добрел до конечной остановки, вспомнил, что опять придётся трястись в толпе. Но возвращаться уже смысла не было. Подкатил жёлтый, весь забрызганный застарелой грязью «ЛИаЗ», и я постарался втиснуться после всех пассажиров со своим портфелем.
Когда заметил, что скоро моя остановка, начал осторожно продвигаться к выходу. И тут же услышал злой окрик.
— Ну куда вы лезете, молодой человек? — капризно высоким страдальческим голосом воскликнула какая-то дама в потрёпанном пальто и белом ажурном платке на высоком начёсе из седых волос. — Осторожнее!
— Извините, мадам, — сказал я. — Мне нужно выйти.
Она фыркнула что-то и отвернулась. А я добрался до выхода, где на ступеньках стоял какой-то парень. Я спросил, выходит ли он на остановке, но тот лишь поднял на меня мутный взгляд осоловелых глаз. Автобус остановился, распахнулись с лязгом двери.
— Ну ты выходишь, интеллихент? — услышал я хриплый бас за своей спиной.
Я быстро оглянулся, увидев амбала в куртке, которая топорщилась на груди, и такой обритой башкой, которая показывала все выпуклости и впадины черепа. И, усмехнувшись, ответил спокойно:
— Я-то выхожу, а вот впереди меня не желают.
Мужик молча, без всякого стеснения раздвинул толпу в автобусе, на что никто не возражал, и оказавшись на ступеньках, просто толкнул парня, который перекрыл проход. Тот вывалился наружу. Но тут же вскочил, заорал благим матом и бросился на амбала, явно не соображая, с кем связался. Я аккуратно обогнул драку и быстрым шагом направился по дорожке к школе. Слыша за спиной визгливые вопли избиваемого парня и глухие удары.
И когда шёл по асфальтированной дорожке к ступенькам, которые вели к двери школы, почему-то поймал себя на мысли, что я стал осторожнее и вмешиваться в драку не стал, словно вновь превратился в 80-летнего старика. Угасли юношеские порывы помогать всем. И я будто бы озяб, мурашки пробежали по спине. Приподняв воротник куртки, я ускорил шаг.
Школа встретила меня обычным гулом, беготней, запахом пота, дешёвого табака, ваксы, мела. И я быстро добрался до учительской. Распахнул дверь, все взгляды сразу скрестились на мне.
— Как съездили, Олег Николаевич? — широко и маняще улыбаясь, Комиссарова пошла мне на встречу.
Я шагнул к ней, сжал ее руку в своих, галантно прижал к губам и со стыдом вспомнил, что ничего не привёз в подарок хотя бы женщинам.
— Нормально, Полина Григорьевна.
Чтобы скрыть смущение, я уселся за свой стол, достал учебники, свои заметки, тезисы для уроков. И тут же свет заслонила мне фигура Владлена, который приземлился напротив:
— Чего привёз? — спросил он очень тихо, заговорщицким тоном.
— Пластинки, блок кассет.
— Какие пластинки? — с лица Владлена сразу сползла улыбка, и он строго поинтересовался: — Чего на продажу привёз, я спрашиваю.
— Ничего, Владлен. Я ничего не привёз.
Я перевернул страницу со своими заметками и бросил на него взгляд. Владлен откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, как на последнего кретина. Потом явно собрался с мыслями и проворчал:
— Олег, я, конечно, понимаю, что вы, учёные не от мира сего. Но съездить в Мюнхен! В Мюнхен! В капстрану и ничего там не закупить? Это…
— Ну а что там можно было купить на тридцать дойчмарок?
Почему-то вспомнились слова мачехи, в исполнении гениальной Фаины Раневской: «Ты разговаривал с королём и ничего у него не выпросил? Ядовитый змей!» А Владлен замер, у него будто перехватило дыхание, глаза расширились. Он наклонился ко мне и прошептал:
— Люди из капстран вагонами везут! Ты что не понимаешь⁈ Тебя что учить надо было? Ввозишь туда всякую дребедень, которую немцы любят: икру черную в стеклянных банках, матрёшки, часы всякие, водку, значки, медали. Обратно, джинсу, технику.
— В следующий раз обязательно учту.
— Клоун, — буркнул недовольно Владлен.
Отодвинул стул и ушёл за свой стол. А я взял свой портфель, сложил туда свои записи. С деревянной подставки взял классный журнал, и вышел из учительской. Около двери остановился, вдохнул побольше воздуха в лёгкие и быстро выдохнул. И поднялся в кабинет, где меня ждал 10 «Б».
Когда вошёл в класс, все встали, с грохотом отодвинув стулья. Здоровенные парни, девушки с уже хорошо развитыми женскими формами. Я завидовал им, у них вся жизнь впереди, с радостями, тревогами, надеждами, разочарованиями.
— Ну что? Кто у нас пойдёт к доске?
Со снисходительной улыбкой обвёл класс. Несколько ребят потянули руки — это мой актив. У них горят глаза, когда я рассказываю о будущем астрономии. Остальные равнодушны, им плевать, как возникла Вселенная, ее возраст, как создавались звезды и планеты. Им не интересно, если другая разумная жизнь в космосе.
  
— К доске пойдёт… Скворцов. Давай, Саша, расскажи нам о компонентах пространственной скорости звёзд. Напиши на доске формулу вычисления скорости движения звёзд в пространстве.