100 свиданий с ведьмаком (СИ)
— И ты неплох, — промурлыкала Лебедь, поглаживая поджарое тело любовника.
Не мальчик, муж зрелый. Многих женщин знал, но на Марью смотрит, как на богиню, из Небесного Ирия сошедшую.
За триста лет она поднаторела в любовных играх и без магии, но сама думала, что к плотским наслаждениям интерес потеряла. Однако не без любопытства проверила: так ли хороши ведьмаки в постели? Оказалось, и впрямь хороши — чувственны, чувствительны и не ленивы.
— Готов ли ты любить меня, защищать от злых людей и чар, ведь-маг? — прошептала она.
— Готов. Жизнь к твоим ногам возложу. Только позволь служить тебе.
— Рада буду твоей службе. Врагов у меня много, — Лебедь опустила ресницы, чтобы скрыть яростный огонек в глазах.
И что там отец телится? Где голова Елисея? Когда девку его из дома с Источником вышвырнут? Потерял, видно, Мор Колоярович былую хватку. Нежный стал. Сестру «пасет», точь-в-точь как ту корову Зорьку, чье имя дала сестрице покойная ее матушка. Что там Зоря учудила опять? Замуж ей пора и побыстрее. И жених есть на примете. Марья сама с мэром поговорит, племянник его, Арман, до сих пор в холостяках.
— Как же не быть врагам и завистникам у такой красы ненаглядной! — с жаром подхватил ведьмак.
Лебедь посмотрела на него вроде как застенчиво, зарумянилась даже, но щеки покраснели от того, что злость разобрала: ты сейчас говоришь, что на все готов, а кровью руки замарать соратника своего, ведьмака Еськи, небось не захочешь. И хоть подвигов за тобой числится немало, вон шрамов сколько, не сбежишь ли, когда поймешь, с какой навьей силой за любимую сражаться придется?
Нужно с Духом потолковать, прощупать перспективы. Что изменилось после того, как Лебедь соблазнила ведьмака? Каков прогноз? Марья поднялась, накинула халат.
— Лежи, — бросила любовнику, дернувшемуся пойти за ней, — сейчас вернусь.
Она спустилась в гостиную. Почуяв неладное, заглянула в прихожую. Дверь была раскрыта настежь. Сердце забилось дурным стуком: это они с ведьмаком захлопнуть забыли, когда ввалились в квартиру, срывая друг с друга одежду, или…?
Побежала в комнаты и глухо вскрикнула. На том месте, где висело Зеркало, на стене было темное пятно, прожженное частым применением Темного Дыхания.
— Охрана!!! — завизжала Марья, метнувшись к раскрытой двери.
Этажом ниже завозились, охранник-оборотень поднял кверху сонную морду.
— Кража!!! Кто был здесь?! Кто мимо тебя проходил?!
— Никто, госпожа! Последние вы и… спутник ваш. И горничная ваша новая.
— Горничная?! — завизжала Марья. — Новая?! Как выглядела?
Охранник ничего не смог припомнить. Была девица, назвалась горничной. И сразу как-то… доверие завоевала.
— Обыскать дом! Всех, кого чужого найдешь — сюда!
Охранник осоловело кивнул, забормотал в рацию. Горничную Марья не меняла, хотя та была неуклюжа и глупа.
Окно в гостиной тоже было раскрыто. И магия защитная оказалась порванной, словно кто-то шутя снес многоуровневое заклинание, не заметив его. Марья напряглась, дохнула в темноту. Тишина. Ни криков предсмертных, ни звука падения. Вор вылетел в окно. Оборотень? Колдовство Темного Дыхания его настигнет. И Дивного летающего тоже, и все это метаморфное отродье. Если только Зеркало украдено не…
— Ах ты змей подколодный, — пробормотала Лебедь, сложив два и два. — Ах ты сучье отродье! Выпытал? Неужто выпытал? Как? Когда?
Только одно существо могло стащить Зеркало, с такой легкостью порвать темную магию и спланировать вниз. Именно спланировать — у зеркальных фей слабые крылья. Поэтому наверх ей пришлось добираться пешком.
Занятая раздумьями, Марья не сразу заметила «гостей». Обернулась и встретилась взглядом с навьей тварью. Мерцалка висела на оконной раме, переливаясь всеми цветами радуги, и смотрела на Марью. Лебедь выхватила из ножен на стене два узких метательных ножа. Один успела отправить в цель — тварь зашипела, брызнув черной слизью из раны, а второй так и остался зажатым в руке. Еще одна мерцалка, играя цветами, ввинтилась в открытое и не защищенное магией окно и выпустила одуряющий миазм. Сознание Марьи помутнело, она со стоном опустилась на пол на подогнувшихся ногах.
Словно во сне слышала, как ворвался в комнату ведьмак. Видела его бой с тварями будто через пелену. Когда очнулась, любовник держал ее голову на коленях. Комната была усыпана кусками порубленных навьих.
— Спасибо, ведь-маг, — прошептала она.
— Я обещал защищать мою Лебедь, — коротко отозвался мужчина.
Услышанное разогнало остатки морока. Марья села на пол, подхватила с пола оброненный нож.
— Не нужно, — мягко сказал ведьмак. — Навь мне давно о тебе рассказала. Кто ты и за что на тебя рать охотится. Уговаривала меня указать на тебя, вещь передать с твоим прикосновением. Но я отказался, к ТЕБЕ пришел как друг, а не как враг.
— Чего ты хочешь? — прошептала Марья.
— Тебя, — сказал ведь-маг. Помолчал и добавил: — Денег… коли угожу.
Лебедь выдохнула с облегчением и улыбнулась любовнику. Раз честно признался, не стал корысть скрывать, значит, сработаются. Пока нужен будет, пусть под Марьиным крылышком греется, отъедается. Надоест или ненужным станет, так он не Елисей, у Источника пригревшийся — как миленький яд Темного Дыханья впитает. А Духу Марья отомстит. Есть способ.
Глава 18
Глава 18
Рядом пронеслась громоздкая колымага, и гудок ее заставил Беляну схватиться за голову.
— У-у-у-у! — промычала она.
— Никак впервые похмельем мучаешься? — вкрадчиво предположил Елисей. — С почином.
— Как ты догадался?! — Белка хотела подпустить в голос язвительности, а получилось… жалобно. — Я стаканчик хотела… один, а они «гонца, гонца!». Я снимала стресс, между прочим, после этого нашего… разговора с волком!
— И как? Хорошо сняла?
— Плохо. Тошнит… очень.
— Была б ты парнем, пива бы тебе купил. А так возьми в бардачке пилюли в красном блистере. Вожу на всякий случай. Никогда не знаешь, в каком месте Змий Зеленый застанет. У нас в Дозоре с этим строго: не дай боги воевода догадается или учует, Навь Ирием райским покажется.
Таблетки подействовали быстро. Зато спортивный «единорог» Еси намертво встал в вечернюю пробку на выезде из Сити-круга.
— Куда мы едем? — уже более живым голосом поинтересовалась Белка.
— В Квартал Поющих Мечей, — коротко проинформировал ее Елисей, улыбаясь.
— Никогда там не была.
— Вот и побываешь.
— Что с тобой? — с подозрением осведомилась Белль. — Ты сегодня какой-то не такой. Веселый, покладистый. А, поняла! Доволен! Радуешься! Издеваешься! Теперь неделю мне поминать будешь, да? Кто меня вчера в кровать оттащил и… и… чепчик бабушкин мне на голову нацепил? Дворфы? Только не говори, что ты! Ну, что молчишь?
— Сама велела не говорить, — Еся хихикнул.
— Чепчик! Тебе сколько лет? Спасибо хоть, что… — Беляна замолчала.
— Я ни на что не смотрел, — проговорил Елисей.
И вспомнил, как в полумраке спальни, пальцы сами потянулись к бантику на плече, полуприкрытом одеялом. Это ж надо! Раньше он не успокаивался, пока не получал от девушки ВСЕ, а тут бантик какой-то — а он и рад, как малолетка.
— Еще бы ты посмел, — фыркнула Белль, отворачивая покрасневшее лицо.
***
Еся остановился… у знакомого мне кафе с гоблинской кухней.
— Это же… — начала я, выйдя из машины.
— Сити-круг, — кивнул Елисей. — Так надо, идем.
Кафе мы прошли насквозь. Выскользнули из внутреннего дворика и нырнули в переулок. Я ни о чем не спрашивала: внутри крепла уверенность, что так действительно надо. Еся знает, что делает, он не раз это мне доказывал.
Он держал меня за руку, и этой малости было достаточно для полного блаженства. Хорошо, что прошли головная боль и тошнота. Не хотелось бы, чтобы вечер запомнился выворачиванием желудка в кустиках вдоль дороги. Волшебная таблеточка и от перегара избавила, не нужно было больше ротик огнедышащий от Еси отворачивать.
— Как красиво! — ахнула я, взбежав за ведьмаком на каменную лестницу в конце переулка.