Беркутов-Туманный. Икона Стиля (СИ)

— Виктор Михайлович, «стандартный график посещения тренировочной заимки» придуман городскими и для городских… — насмешливо фыркнула девчонка, стянула мокрую кепку, положила на откидной столик и добавила: — А я задалась целью стать такой же сильной Одаренной, как Игнат Данилович, Ольга Ивановна и Светлана Валерьевна, еще до полного совершеннолетия прорваться в третий ранг и, тем самым, обрести настоящую независимость. Поэтому страха во мне нет вообще. Зато веры в команду Игната Даниловича, добросовестности и упорства хватит на пятерых!
Воронецкий как-то почувствовал, что она сдохнет, но добьется всего вышеперечисленного, озадаченно потер подбородок и поинтересовался, зачем ей, потомственной дворянке из очень влиятельного рода, нужна «настоящая независимость».
Лиза пожала плечами и рубанула правду-матку:
— Я искренне люблю деда и отца, но решать, как и с кем жить, буду сама. А замуж по приказу главы рода пусть выходят слабовольные городские клуши.
— Достойная жизненная позиция! — без тени улыбки заявил Виктор и, ни разу не ерничая, дал слово, что эта тайна Елизаветы умрет вместе с ним.
В этот момент я почувствовал легкое, едва заметное давление магофона, и снова взял власть в свои руки:
— Мы уже в Пятне, а значит, пора укладываться спать. Вопросы?
— Вопросов нет! — хором ответили Витя и Лиза, а Оля виновато потупила взгляд.
Обижаться на супругу я не собирался, поэтому последний приказ отдал в шуточном режиме:
— Тогда в царство Морфея бего-о-ом марш…
…Меня подняла Оля. Ровно за полчаса до расчетного времени прибытия к «любимой» излучине. Первым делом доложила, что каждые тридцать-сорок минут проводила диагностику энергетики «подопечной» по алгоритму Ксении Станиславовны, соответственно, уверена, что инициация начнется не раньше, чем через восемь-десять часов. Потом сообщила, что заметила зародыши не четырех, а девяти инициирующих узлов, значит, у Лизы прорежется не только минимальный «лесной комплект», то есть, невидимость, марево, сумеречное зрение и блокировка запахов, но и пять «необязательных» умений — усиление тела, регенерация, рывок, жар и ледяная игла. А после того, как я довольно кивнул, очередной раз извинилась. Шепотом, чтобы не разбудить Свету:
— Игнат, там, в школе, Лиза действительно вела себя настолько похоже на Инну, что у меня оборвалось сердце, а к вечеру накрыло депрессией. Вот я и не удержалась…
Я встал с койки, сгреб эту дуреху в объятия и ласково погладил по спине:
— Оль, солнце, тебе не за что просить прощения: ты поделилась душевной болью не с посторонним, а с любимым мужем; выговорившись и поплакав, хоть немного, да ослабила напряжение, в котором прожила последний год; та бессонная ночь была у меня не первой и не последней. Далее, твое признание тоже не изменило ровным счетом ничего: я уважаю эту девочку, поэтому помог бы ей в любом случае. И последнее: я назначил тебя ее наставницей не только из-за того, что не забыл фразу «Я бы с таким удовольствием с ней повозилась…»
— Игнату за глаза хватает двух женщин, поэтому влюбленность третьей сведет беднягу с ума… — язвительно заявила мелкая, вскочила на ноги, обняла нас обоих и вздохнула: — В общем, тебе извиняться действительно не с чего. А вот мне… Игнат, я как следует обдумала твои аргументы и пришла к выводу, что была неправа: для стартового толчка Лизе за глаза хватит твоей «болтушки» и инициации на заимке Вронских. А что-то более серьезное девочка может получить и через пару-тройку лет. Если вырастет по-настоящему достойной личностью, а не клоном брата-дуролома. Так что прости меня, дуру, ладно?
Я понимал, что этот монолог не отвлек Ольгу от тягостных мыслей, но порыв души оценил. Поэтому поцеловал младшенькую в лоб и добавил свою лепту к ее попытке переключить внимание на себя:
  
— Ты не дура, а человечек с большим, добрым и теплым сердцем!
Она ткнулась лбом мне в плечо и… принялась валять дурака:
— Ага! А еще одна из двух твоих женщин, кстати, являющихся живыми воплощениями Чувственности, Страсти и всепоглощающей Любви, поэтому целовать нас надо куда угодно, только не в лоб!
Я «исправился», то есть, подарил каждой по «нормальному» поцелую и распустил руки. Оле мгновенно стало не до переживаний. Поэтому следующие минут десять-двенадцать она не думала вообще. А после того, как один из энергетических силуэтов, обретавшихся на палубе, «ссыпался» вниз, дошел до нашей двери, постучал, сообщил, что мы скоро прибудем на место высадки, и рванул дальше, выскользнула из наших объятий, заявила, что безумно любит обоих, и умчалась поднимать подопечную. Ну, а мы, активировав бодрячки и остыв, в темпе раскурочили отдельный пакет, выложили на откидной столик все шесть пищевых контейнеров и практически одновременно позвали народ завтракать.
«Народ» принесся бегом, с трудом втиснулся в крошечное помещение, в очень хорошем темпе умял все, что было, затолкал пустые контейнера в тот же пакет и уставился на меня.
— Поднимаемся на палубу… — скомандовал я, дождался, пока дамочки и Витя вывалятся в коридор, вытащил туда же рюкзаки, для вида помог Свете, закинул за плечи свой и пошел к лестнице. А через несколько минут все так же, первым, спустился по трапу и, не останавливаясь, попер к опушке сквозь сплошные струи непрекращающегося дождя.
За толпой подопечных наблюдал с помощью прозрения, поэтому оценил скорость превращения пока еще аморфной массы в походный ордер, пришел к выводу, что Ростопчина прогрессирует, и решил при случае ее похвалить. Потом переключил внимание на окружающий мир и минут двадцать искал «силуэты» скрытников. А когда понял, что их не будет, остановился на первом подходящем повороте тропы, утоптанной вояками Волконских, и развернулся к «отряду».
Света, Витя и Таня предвкушающе заулыбались, Ольга скинула с плеч «однодневку» и начала удлинять лямки, а Лиза нервно облизала губки и сжала кулачки. На последнюю я и уставился:
— Ага, твоя догадка верна: таким темпом мы не доберемся до заимки и за неделю. Поэтому сейчас ты выпьешь таблетку от тошноты, усядешься в своего рода кресло, вцепишься в петельки, пришитые твоей наставницей к плечевым обхватам, и изобразишь наездницу. Твоя единственная задача на ближайшие несколько часов — заставить свой вестибулярный аппарат адаптироваться к передвижению стремительными рывками. Сможешь?
— Да!
— Отлично. Тогда слушай дальше. Как только почувствуешь, что более-менее освоилась, сообщи об этом Оле, и я выведу нашу компанию на какого-нибудь зверя: Виктор с Таней попробуют его завалить без нашей помощи, ты увидишь, что такое охота, а я оценю твою реакцию на бой и смерть животного. Чтобы, при необходимости, скорректировать тренировочные планы. И еще: в данный момент мы находимся в «семерке», но сюда, бывает, забредают и высокоранговые звери. Так вот, мы не по зубам даже стаям последних, так что смотри во все глаза… или жмурься. И не паникуй — мы справимся со всем и вся даже без помощи твоей наставницы. Вопросы?
— Есть. Несколько! — четко ответила она, дождалась разрешения задавать и спросила, не устанет ли «Ольга Ивановна» ее тащить.
— Эта информация — под уже данную тобою клятву о нераспространении информации… — без тени улыбки сообщил я, сделал небольшую паузу и продолжил: — Оля не устанет, так как «обнулит» твой вес одним из родовых умений Беркутовых-Туманных.
— Поняла. Вопрос второй: тут наверняка водятся хищные птицы. Мне за небом наблюдать, или в такие ливни атак с воздуха можно не ждать?
— Наблюдать не надо: мы уйдем под пелену теневика, а тебя накроем накидкой с артефактным отводом глаз. И пусть из-за дождя наши силуэты будет видно все равно, но только со сравнительно небольшой дистанции.
— Ясно. А каким образом группа будет держать строй? По силуэтам из капель?