Неподчинение (СИ)

С Русланом все по-другому. Открыто, нежно… и очень чувственно. Между ног до сих пор саднило. Он крупный, очень, и там тоже. При мысли об этом я покраснела. Села, нашарила одежду и отправилась умываться. Как бы хорошо нам не было вместе, моя Ясмин все ещё с Динаром.
Ясмин…
Неужели и вправду, Руслан — ее отец? Вчера, до того, как я нашла фотографии, сомнения ещё оставались. Лаборатория могла напутать результаты или бесплодным Динар стал не так давно, когда окончательно подсел на наркотики. И я все ещё продолжала считать его отцом Ясмин.
Но фотография, она меня добила, наверное. Я хотела Руслану признаться обо всем вчера, вроде и момент подходящий, но не смогла. А когда он сказал, что отец из него не очень, замолчала, подавилась собственными словами.
Он ушел на балкон курить, а я в темноте молча слезы глотала, так, чтобы не выдать себя ни единым всхлипом.
Наверное, не зря говорят, что каждая женщина рожает ребенка в первую очередь для себя. И дочка моя, как оказалось, нужна только мне. Но больше всего — больше всего я боялась, что Динар каким-нибудь образом сможет узнать о том, что Ясмин не от него.
И тогда…
Я покачнулась, сжимая ладонями умывальник. Отражение, подсвечиваемые яркими софитами, казалось болезненным: потрескавшиеся губы, ещё хранившие следы вчерашних поцелуев, и темные мешки под глазами.
Руслан выглядел не лучше: мы встретились с ним на кухне. Он по телефону говорит, а я не знаю куда глаза деть. Ночью все так хорошо было, правильно, а сегодня отчего-то неловко.
Руслан глазами указал на кофейный аппарат и к окну отвернулся.
Пока насыпала себе в чашку тростниковый сахар, рассыпала его по столу, спихнула неловко в ладонь — и коричневые крупинки покатились по полу, неприятно хрустя по ступнями.
— Есть какие-нибудь новости? — дождавшись, когда Руслан договорит, поинтересовалась я. Кофе не хотелось, но я упрямо пила его, чтобы занять руки и скрасить паузы между словами.
— Нашли пару вариантов, где он может прятаться. На выездах из города дежурят люди, он не сможет её увести.
— Его отец… — начала я, но Руслан перебил:
— Мы не в вашей республике, здесь мэр не властен.
— Ты знаешь, что у них в собственности есть вертолет? — горько усмехнулась. Я сама не понимала, чего жду от Руслана, он человек, не железный, не волшебный. Но мне было страшно за своего ребенка.
— Я сейчас поеду по делам, как будут новости, позвоню.
— Нет, — резко вышло, мужчина на меня посмотрел прямо, а я горячо заговорила, хватая его за большие ладони, — Руслан, я не выдержу опять весь день в одиночестве и неведении. Я… я итак на грани.
Он молчал, долго. Лицо мое разглядывал, а я губы кусала, понимая, что не смогу в четырех стенах, я дурею в этой проклятой изоляции.
— Хорошо, со мной поедешь. Одевайся, у тебя есть пять минут.
Я управилась быстрее. На улице серый дождь моросил, но было тепло. Под колесами машины лужи, мы ехали, а я на брызги смотрела, что из под колес разлетались по сторонам.
— Расскажи о себе. О своей семье.
Руслан даже повернулся ко мне, по взгляду не понять, что думает.
— Что ты хочешь узнать, принцесса? В моей биографии нет абсолютно ничего интересного.
— Я хочу знать. Какой ты был в детстве? Как зовут твою маму? Где ты раньше жил?
Он молчал, зажигалкой только щёлкал: то откинет крышку своего "Зиппо", то опять закроет. Я уже смирилась, что так ничего и не расскажет, но внезапно Руслан заговорил:
— Это мой родной город. Маму звали Надия, она умерла, давно ещё, уже больше пятнадцати лет прошло. Болела долго… У нас квартира была в старой двухэтажке, не дом, сарай. Сыро вечно, крыша текла, я сам латал как мог, за водой на колонку ходили. По-хорошему, дом давно надо было с землёй сравнять, но его как признали аварийным, так ничего и не делали. А мы ждали, когда расселят. Там она свое здоровье и оставила… Помню, мамка мечтала, что у нее кухня будет своя собственная, с плитой газовой, и на подоконнике обязательно фиалки в горшках. Мы переехали, когда я в боях начал участвовать и деньги зарабатывать, только она слегла… Не долго мучалась. А потом армия, после — служба по контракту, вернулся в ваш город, попал к твоему отцу. Дальше ты знаешь.
 
Мне сложно было Руслана маленьким представить, казалось, что он всегда вот такой был: гора мышц, исполинский рост, суровый взгляд из-под бровей.
Я к окну повернулась, а там места знакомые.
— Куда мы едем? — получилось испугано.
— К вам домой. Не бойся, там никого. Посмотрим, что есть интересного.
Возвращаться в место, которое Руслан назвал моим домом, было жутко и неестественно. Мы по факту только вчера отсюда уехали, а казалось — я не была тут сотню дней. Смотрела, и все казалось чужим, заброшенным, точно умер дом.
Мы въехали на территорию, я только сейчас обратила внимание, что за нами — ещё одна машина, люди Руслана.
В дом входила с опаской, когда Руслан разрешил. Не знаю, что там ожидала увидеть, просто боялась.
— Ну здравствуй, боец, — сказал кому-то Руслан и наклонился, а когда выпрямился, то на его руках оказалась Шанель номер два. Маленькая, позабытая всеми. И так мне ее жалко в этот момент стало, что я из рук мужских собаку забрала и к себе прижала. А та неожиданно ласково начала лицо мне облизывать.
— Ты можешь пока вещи собрать, — посоветовал Руслан, — Макс с тобой пойдет.
Необходимого набралось немного, маленький чемодан, и то не под завязку. После замужества наряжаться особого желания не было, разве что на выходы приходилось, поддерживая статус мужа. С оставшимся вещами я попрощалась с лёгкостью и пошла искать Руслана. Чужие суровые мужчины потрошили комнату Динара и кабинет в поисках хоть какой-нибудь зацепки. В комнате мужа я почти не бывала, сексом он приходил заниматься ко мне, а сюда по доброй воле меня не тянуло. На большом столе лежали документы, пару мобильников, несколько пачек денег — немного по меркам Динара, тысячные купюры. И таблетки, несколько упаковок, перехваченных денежной резинкой рыжего цвета. Запас хороший, видимо, муж долго собирался меня ими пичкать. Оглянулась — все заняты своим делом. Я одну упаковку взяла, в карман спрятала, никто и не заметил.
Шанель все это время под ногами крутилась, от меня не отходила.
— Не бойся, я тебя с собой возьму, — пообещала я ей и погладила по макушке с крохотным бантиком. — Нашли что-нибудь интересное?
— Пока нет, — Руслан выглядел недовольным, — ещё минут десять и поедем.
"Он не найдет, — с грустью думала я, слушая, как бряцает на рук браслет, от которого я так и не смогла сбежать, — Динар не отдаст нам Ясмин, ни за что, напрасно я все это затеяла, только Руслана подставила".
— Все, снимаемся, — скомандовал Руслан, — мы домой, Зай, иди в машину.
Обратная дорога не отложилась в памяти, я перебирала шерсть Шанель, свернувшийся уютно на моих коленях. В квартире на нас зашипел кот, но Руслан выпроводил его за порог, — так же, как вчера свою Юльку, чьи вещи я то тут, то там находила в этой квартире.
— Тебе надо поесть, — заметил Руслан, открывая холодильник. Готовить не просил, и на том спасибо, выступать в роли хозяйки во мне не было никаких сил. — Сейчас закажем что-нибудь.
Я устроилась на полу в гостиной, собака от меня не отходила, наблюдая бусинками — глазами за мной. Курьер позвонил в домофон, его встречала охрана, выставленная Русланом. Он вышел в коридор, выругался громко, а я вскочила, бросаясь на голос:
— Блядь, ты как курьера догадался упустить?
На полу коробка лежит, большая, перевязанная серебристым бантом, явно не с едой.
 
Сердце ухнуло, я сглотнула, абсолютно четко понимая, кто ее отправил.
Динар.
Он знает, где я.
Он не отпустит меня, ни за что.
Рука тянется к коробке, атласный бант легко скользит, развязываясь, Руслан орет на меня, но я успеваю открыть крышку.
Сначала не понимаю, что там: бумага тишью мятая, в середине что-то темное. Шнур?