Бремя командира (СИ)

— Они нас заметили, — прошептала Тамара, глядя в темноту.
— Тихо, — прошипел я в ответ.
Патрульные приближались. Нужно было действовать, и действовать быстро. Нельзя попасться им в лапы и нарываться на еще одно наказание. Мы нужны группе. Идеи одна за другой мелькали в голове: попробовать уйти в воздух, использовать отвлекающий маневр… Но ни одна не гарантировала успеха.
Я сжал кулаки. Психомагия — не моя сильная сторона, но сейчас она была единственным шансом выйти без боя. Вдохнув, я сосредоточился на эфире, позволяя энергии течь сквозь меня. Иллюзия, направленное прямиком в сознание жертвы. Простая, но реалистичная. Мы должны были исчезнуть, раствориться в ночи.
Тамара инстинктивно вжалась спиной в стену сарая. Глаза расширились от страха.
У меня тоже сердце билось как бешеное, но по другой причине — я мобилизовал все ресурсы для выполнения плана. Выпустил поток эфира, направляя его в пространство перед нами — так, чтобы патрульные оказались в его облаке. Образ создавался в моей голове: два пустых темных угла. Патрульные должны были увидеть пустую площадку и пройти мимо.
Тени вокруг нас загустели, сливаясь в нечто более плотное, затягивающее взгляд. Я удерживал иллюзию, едва дыша. Патрульные подошли ближе. Свет их фонариков осветил стены флигеля, скользнул по нам, но…
— Странно, я был уверен, что кто-то был здесь, — пробормотал один из патрульных.
— Наверное, показалось, — ответил второй, и свет фонарей исчез в темноте.
— Но я точно слышал какой-то звук… Словно кто-то шептался.
— Может девчонки болтают наверху, — отмахнулся второй, и его шаги стали отдаляться. — После случившегося им точно не до сна. Идем на следующий круг.
— Ага…
Я продолжал удерживать иллюзию до тех пор, пока их шаги не стихли. Когда я отпустил заклинание, ноги дрожали от усталости. Мне бы сейчас чарку того волшебного вина из личных запасов Сумарокова.
— Получилось… — прошептала Тамара, глядя на меня с удивлением и облегчением.
— Да, но нам нельзя оставаться здесь, — я кивнул в сторону женского корпуса. — Тебе нужно вернуться в свою комнату. Я помогу. Подниму тебя в окно. Только давай быстро. Какое окно?
— Вон то, первое слева.
Я снова сосредоточился, но теперь не на иллюзии, а на стихии воздуха. Плавно и осторожно я подхватил её эфирной энергией, создавая под её телом невидимую воздушную подушку. Тамара тоже призвала свой эфир, чтобы помочь мне. Девушка оторвалась от земли, и я начал двигать её в сторону второго этажа женского корпуса.
Окна ее комнаты были открыты, покачивались от легкого ветерка занавески.
Стараясь не шуметь, я поднял девушку выше, избегая оконных проемов, чтобы не привлечь лишнего внимания. Тамара была напугана и боялась, что я не удержу, но сохраняла самообладание. Когда она добралась до окна, она ухватилась за карниз и с ловко забралась внутрь. Мы обменялись молчаливыми кивками, и я отступил в тень сарая.
Минус одна проблема.
Теперь моя очередь. Короткими перебежками я обогнул освещенные участки и аллею и добрался до точки, куда приземлился. Лева все это время был на страже и показал большой палец — все было чисто. Я связал свой эфир со стихией воздуха, быстро поднялся — и руки Льва и Эристова схватили меня и быстро втащили в комнату.
— Фууух, — выдохнул я и улыбнулся. Адреналин кипятил кровь.
Я осторожно опустился на пол и погасил все заклинания. Окно тихо закрыли за моей спиной.
— Ты псих, Алексей, — прошептал Феликс, глядя на меня с восхищением и тревогой. — Но это было великолепно.
— Главное, что сработало, — я тяжело дышал, ощущая, как усталость накрывает волной.
— Успешно?
— Ага. Теперь всё в порядке. Тамара в своей комнате, нас не поймали.
Лева положил мне руку на плечо:
— Молодец. Но больше таких фокусов не делай. Слишком рискованно. Мы тут все чуть с ума не сошли от тревоги.
Я кивнул и встретился взглядом с Безбородко. Аполло сидел на своей койке — серьезный, задумчивый. Интересно, сдаст ли он меня, или у нас настоящее перемирие? Вот и проверим, насколько он держит слово.
  
Но телефон я на всякий случай перепрячу. В этой комнате было несколько тайников.
— Что сказала Зубова? — спросил Феликс.
Мы стояли в тесном кругу в нашей комнате, наши лица были освещены тусклым светом уличных фонарей. Я рассказал ребятам о том, что узнал от Тамары. Атмосфера в комнате совсем потяжелела, когда я назвал имена Салтыковой, Апраксиной и Воронцовой.
Юсупов нахмурился, глубоко задумавшись.
— Подожди, Салтыкова? — Он обменялся быстрым взглядом с Львовым. — Они довольно близки с семьей Катерины, с князем крови Дмитрием Павловичем и её братом Павлом. Но… чтобы они пошли на такое…
— Могли ли они решиться на такое? — спросил Лева, его голос дрожал от возмущения и шока. — Это же безумие! Родная семья… как можно губить собственную дочь и сестру?
Я хотел бы сказать ему, что он ошибается, что так не бывает, но я знал слишком много о том, как устроены семьи магов. Семьи власти. Павловичи не были исключением. Я видел, как Юсупов покачал головой и тяжело вздохнул.
— Лева, ты не знаешь их, — произнес Феликс тихо. — Я знаю этих людей с детства. Павловичи — не просто семья. Им плевать на родственные связи, когда дело касается чести рода и власти. Катя перешла им дорогу, и они этого не простят. Она ослушалась, отказалась от заранее предопределенного брака и сбежала в Спецкорпус. Такое не прощается. Это предательство в их глазах.
Лева отступил на шаг, глядя на нас с недоверием.
— Но это же абсурд… — он не мог уложить в голове услышанное. — Они ведь её семья, её родные!
— Семья? — перебил его Юсупов, на его лице застыло выражение презрения. — Семья для них — это кровная линия, чистота рода, статус. Они привыкли думать, что все контролируют. И если Катя вышла из-под контроля…
Он не договорил, но смысл его слов был очевиден. Лева выглядел так, словно его только что облили ледяной водой. Я понимал, как ему сейчас было тяжело — розовые очки разбились стеклам внутрь.
— Теоретически, они могли привлечь Салтыкову, — сказал я, чувствуя, как в груди поднимается холодная ярость. — У Елены есть весомый мотив — быть в благосклонности Павловичей. Возможно, ей или её семье предложили что-то взамен за… устранение Кати. Или просто приказали ее старшие родственники.
Мои слова повисли в воздухе, как тяжелое облако. Лева сел на край кровати, уставившись в пол. Услышанное окончательно выбило парня из колеи. Многовато за одни сутки.
— Господи, куда я попал… Но если это правда, — прошептал он, — Катя в опасности. Реальной опасности.
— Именно, — подтвердил Юсупов. Его голос стал твердым, лишенным той легкости, что была ему присуща. — Ее нельзя оставлять одну, ведь могут снова попытаться… Даже если это не Салтыкова, а кто-то другой, думаю, они смогут найти других исполнителей.
Не факт, что конечная цель — убить ее. Но жестоко наказать за неповиновение и вывести из строя на долгое время, не дав ей построить службу — вот такая гнильца была вполне в духе Павловичей.
И как все изящно выворачивается — попытка подставить меня и очернить мое имя вполне вписывалась в план мести Павловичей. Ведь именно меня они назначили виновником своего провала.
Я встретился взглядом с Юсуповым, а тот, в свою очередь, уставился на Безбородко.
— Ты либо с нами, либо нет, Аполло, — сказал Феликс. — Катя и Андрей — члены нашей группы, и мы должны отомстить за своих.
— Я не брошу группу в трудный час! — с некоторой надменностью ответил курсант. — За кого вы меня вообще принимаете?
— За смутьяна, которому должны довериться, — ответил я.
— То есть вы хотите, чтобы я доказал свою преданность?
— Именно, — сверкнул оскалом Феликс.
* * *
— Курсан-ты, смир-но!
Мы стояли на утреннем построении, выстроившись в привычные ряды. Промозглый ветер пробирался под китель и заставлял ежиться — Петербург посчитал, что лета в этом году было достаточно.