Все могло быть иначе

— Прекрати, сколько можно копаться в грязном белье?
Прошло некоторое время прежде чем Итен ответил:
— Бог свидетель, я бы прекратил, если бы смог, — сказал он искренне. — Но это стало моей частью, и я не знаю, когда все это кончится.
Она взяла мужа за руку:
— Позволь мне помочь тебе забыть прошлое. Скажи как, и я сделаю все для этого.
Не успел он ответить, как у входной двери раздался звонок.
  
— Мам, он пришел, — крикнул Эрик.
— Так открой ему, — ответила она, досадуя, что Дэвид пришел так не вовремя.
Итен отошел от жены:
— Ответь себе сама. Сделай так, чтобы он не догадался, что мы в ссоре.
— Почему бы не сказать Дэвиду все сейчас? — воскликнула Кэрли запальчиво.
— Почему тебе хочется сделать это? — спросил Итен испуганно. — Давай представим все как ты сказала — два парня и девушка дружили и вместе проводили свободное время...
Дэвид вдыхал доносившийся до него аромат роз, букет которых он прижимал к груди. Он позвонил и ждал, когда ему откроют дверь. Выбор цветов был не случаен. Кэрли, учитывая практическую черту ее характера, отметит насколько дорого стоят столь прекрасные розы. С другой стороны, интуитивно она поймет, что они завянут, может быть, даже раньше, чем Дэвид успеет покинуть этот городок. С бутылкой вина выдержки 1984 года «Шато Монтелена Каберне Совиньон», которую он купил для Итена, было несколько сложнее. В начале Дэвид хотел купить какое-нибудь французское и очень дорогое, но потом передумал и купил простое дешевое Вино.
Высокий, стройный молодой человек, похожий на Итена в юности, открыл дверь.
— Здравствуйте, я — Шон.
Дэвид перехватил бутылку под мышку и пожал руку Шона:
— Дэвид Монтгомери.
— Я узнал вас по фотографиям на обложках ваших книг. — Парень отступил, чтобы Дэвид смог войти. — Мама и папа на кухне, я вас провожу.
Монтгомери вошел в дом, прикрыв за собой дверь. Он уловил какое-то движение наверху лестницы. Это была Андреа, которая, перегнувшись через перила, улыбкой приветствовала его. Кокер-спаниель, которого он видел днем, сидел у ее ног:
— Я передала ваш привет госпоже Роджерс. Она просила меня узнать, не будет ли у вас немного свободного времени навестить ее в школе.
У него всегда было время, пока не появилась Виктория. Все проблемы, связанные с похоронами, решились легче, чем Дэвид предполагал. Он уже навестил нескольких родственников по матери, которые еще здесь жили.
— Скажи ей, что я позвоню, — попросил он Андреа.
Краем глаза Дэвид заметил приближающихся Кэрли и Итена. Готовясь к встрече, он глубоко вздохнул и пошел им навстречу. Придя сюда, Дэвид ожидал увидеть самодовольное выражение победителя на лице Итена, которое он наблюдал шестнадцать лет назад. Но вместо этого Монтгомери увидел растерянность, испуг и разочарование. Дэвид сильно смутился.
— Вы очень вовремя, — сказала Кэрли, стараясь сгладить возникшую неловкость.
Дэвиду никак не удавалось оторвать взгляд от глаз Итена. Это выглядело так, как если бы они вели какую-то загадочную незримую борьбу.
Кэрли вновь попыталась разрядить накаляющуюся обстановку, взяв под локоть сына и подтолкнув его к Дэвиду.
— Вы уже знакомы с Эриком? Это наш младший.
Дэвид, наконец, заметил протянутую к нему руку мальчика. Он явно был похож на маму, хотя все же какие-то черты в нем были и от отца.
— Рад познакомиться с тобой, Эрик.
— Папа говорил, что...
Кэрли вздрогнула и затаила дыхание. Заметив в глазах матери тревогу, Эрик остановился, не договорив.
— ...вы играли в волейбол, — закончил он с ухмылкой и некоторой долей сарказма.
— Я хорошо играл, но только в летней лиге. Настоящим волейболистом был твой отец. Он играл за высшую школу.
Дэвид видел, что произошло между сыном и матерью, и решил сделать вид, будто ничего не заметил.
Нервная улыбка появилась на губах Кэрли:
— Позволь твое пальто?
Передав цветы и вино Эрику, Дэвид снял пальто. Кэрли повесила его в шкаф.
Желая нарушить продолжавшееся молчание между ним и Итеном, которое становилось все заметнее, Дэвид спросил:
— Как поживает твой отец, Итен? Все еще управляет заводом?
— Мне удалось уговорить его отказаться от этой привычки, — ответил Итен, взяв у сына бутылку, на которой тот рассматривал этикетку. — Он и мать переехали в прошлом году в Палм Спрингс, чтобы быть поближе к дочери.
Дэвид гадал, чем вызвано такое внимание Итена к вину: то ли хочет произвести впечатление, то ли действительно интересуется:
— Этот сорт вина я обнаружил еще в Калифорнии два года назад и нашел его неплохим.
Итен посмотрел на него вызывающе:
— Я считаю это вино немного претенциозным... Да и вообще, я редко покупаю вина отечественного производства.
Дэвид чуть не засмеялся вслух. Выходило так, как будто они соревнуются в том, кто кого переплюнет.
— Я очень рад видеть тебя, Итен, — сказал Дэвид, нарочито специально понизив и смягчив голос.
Он пришел сюда не сражаться, а лишь завязать легкую схватку. Итен слегка кивнул, как бы подтвердив этим, что понимает намерение гостя.
— Очень жаль, что твой отец больше не работает... Немногие смогли достичь таких результатов.
— Спасибо, — сказал Итен. В детстве он был намного ближе к отцу Дэвида, чем к собственному. Никто из взрослых не брал его на рыбалку так часто, не проявлял к нему больше доброты и внимания, чем отец Дэвида.
— Что будешь пить?
— Твист с содовой, если есть.
Итен посмотрел на Дэвида изучающе, подняв вопросительно бровь.
— Не помню, чтобы у тебя были проблемы с выпивкой. Что-то новое?
Интуиция предупредила Дэвида об опасности. Каждую минуту могло произойти что-нибудь неожиданное. Итен вел себя как победитель, не претерпевший пока ни одного поражения. Боже, чего же он хочет?
— Ничего особенного не случилось. Просто у меня есть работа, которую я должен выполнить сегодня, после возвращения в мотель, и мне хочется иметь свежую голову.
— Поговорим лучше об обеде, — вмешалась Кэрли. — Он уже почти готов. Я надеюсь вы голодны.
Она явно нервничала. Дэвид переживал за нее.
— Чтобы это ни было, пахнет очень вкусно.
Кэрли взяла розы у Эрика и передала их Андреа:
— Пожалуйста, поставь их в вазу.
Дэвиду она сказала:
— Это просто жаркое в горшочках. У меня не было времени сходить в магазин за покупками.
— Ты знаешь, это всегда было моим любимым блюдом.
Дэвид не знал, почему так сказал — когда он был подростком, жаркое в горшочке считалось чем-то вроде вчерашних бутербродов.
— Нет, я не знала, — сказала она.
Итен ехидно захихикал:
— Я не верю в это. Извините меня, пойду сделаю для тебя содовую.
Когда он вышел из комнаты, и дети не могли услышать, Кэрли подошла поближе к Дэвиду.
— Зачем ты это сказал?
— Что?
— Сказал ему, что жаркое в горшочке твое любимое блюдо.
— А откуда известно, что это не так?
— Потому что ты любишь жареную свинину, бараний шашлык и бифштекс Веллингтон.
— Как странно, что ты так много помнишь обо мне... — заметил Дэвид.
— Дэвид, пожалуйста, прекрати. Итен... — она замолчала, увидев возвращающегося мужа.
Принимая от Итена очень дорогой хрустальный бокал, Дэвид вдруг подумал, лучше бы он сюда не приходил. Монтгомери понял, что жизнь Кэрли и Итена не была счастливой, но, как ни странно, ожидаемое успокоение не пришло.
Дэвид поднял свой бокал и провозгласил:
— Надеюсь, вы не будете возражать, если мы на этом и закончим нашу встречу... Мне нужно завтра многое сделать.
— Я против, — сказал Итен и повернулся к жене. — Неужели ты не можешь немного поторопиться с обедом?
  
За обедом шел оживленный разговор между детьми и Дэвидом. Андреа задавала ему много вопросов о жизни писателя, мальчики больше спрашивали о ситуации в местных баскетбольных командах.
Когда Кэрли и дети убирали со стола, Андреа невинно спросила: