Все могло быть иначе

С нарочитой, показной неохотой Хэйли открыла им дверь.
— У меня мало времени, — сказала она. — Через пятнадцать минут я выступаю по телевидению.
Бросив быстрый оценивающий взгляд на внучку, Хэйли повернулась и пошла вперед по коридору.
— Не стоит открывать гостиную на пятнадцать минут, — произнесла она с крайне уничижительной интонацией.
Кэрли и Барбара переглянулись и последовали за Хэйли. Она завела их в небольшой кабинет и указала на два стула с прямыми спинками, стоявшими у дальней от стола стены. Сама же устроилась за столом напротив, взяла карандаш и концом с ластиком начала водить по большому пальцу. Помолчав несколько секунд, она сказала:
  
— Я жду.
Кэрли открыла сумочку, достала несколько листов бумаги и положила их на стол.
— Я знала, что если буду говорить без доказательств, вы мне не поверите.
Хэйли, немного помедлив, потянулась за документами. Через несколько секунд она положила их обратно — без объяснений они пока бессмысленны.
— Полагаю, за этим что-то должно последовать?
Кэрли сглотнула — у нее пересохло в горле.
— Доктор, который сказал Джону, что данные его и брата Стива быть донором для Андреа не лучше данных любого местного жителя, не знает одной генетической детали — их брат является отцом девочки.
Недовольство Хэйли сменилось крайним раздражением.
— Ты, маленькая колдунья, как ты смеешь обвинять моего сына в таких вещах.
Она встала так быстро и резко, что стул, на котором она сидела, с треском отлетел к стене. Хэйли, указывая пальцем на дверь, закричала:
— Вон отсюда!
— Нет, я не уйду пока не получу то, зачем пришла, — сумела выговорить Кэрли, вся дрожа от того, что после стольких лет молчания наконец решилась высказать вслух всю правду о том, что отец изнасиловал ее.
Где же ослепляющая молния? Где же раскаты грома?
— Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я вас вышвырну вон сама.
Кэрли встала, собрала со стола бумаги и положила их в карман. Потом, опершись кулаками о стол, подалась вперед и угрожающе близко придвинулась к Хэйли.
— Если сейчас я вынуждена буду уйти без вашего согласия на то, что Джон и Стив пройдут не позже завтрашнего утра тестирование, мне придется немедленно обратиться к репортерам, чтобы опубликовать эту историю во всех местных газетах. Подумайте, неужели вы действительно хотите, чтобы люди узнали каким на самом деле был ваш сын?
— Представь себе, Хэйли, что будет, если люди узнают, что Франк изнасиловал свою дочь? — прервала молчание Барбара. — В душе ты знаешь, что это правда. Ты ведь все время гадала и спрашивала себя, почему Франк покончил жизнь самоубийством. Теперь ты знаешь причину.
Сердце Кэрли забилось часто-часто. Долгие годы Стронги пытались убедить всех, кто хотел их слушать, что их сын не совершал самоубийства. Разговоры об этом возникали время от времени в офисе шерифа и до сих пор. Иногда Вэлли рассказывал о них, а Барбара пересказывала Кэрли.
— Не об этом сейчас речь, — сказала Кэрли, всеми силами стараясь повернуть разговор в нужное русло. — Все, что вы должны сделать — так это убедить Джона и Стива пройти тестирование и согласиться стать донором костного мозга, если кто-то из них подойдет для Андреа. А я обещаю не видеться и не говорить ни с кем из вас до самой смерти.
Противоречивые чувства отражались на лице старой женщины.
— Я позвоню тебе, — наконец сказала она.
— Так дело не пойдет, — ответила Кэрли.
— Чего же ты хочешь от меня?
Кэрли встретила ее свирепый взгляд, не дрогнув.
— Немедленной помощи.
— Для начала отдай мне те бумаги.
Кэрли вытащила документы и передала их Хэйли.
— Это копии, их легко подделать.
— Я не могу изменить факты.
Хэйли открыла ящик стола и убрала туда бумаги.
— Франк никогда не сделал бы ничего такого, если бы не... — она не договорила фразы.
— Что «если бы не»? — потребовала продолжения Кэрли.
Воспоминания о той ночи ужасов нахлынули на нее темной волной.
— Должно быть ты сама допустила что-то такое, что свело его с ума. Я помню, какие ты тогда носила трусики, такие короткие и узкие, что для воображения мужчины уже ничего и не оставалось. Мужчин не следует осуждать, если они делают это с подобными женщинами.
Барбара бросилась вперед, Хэйли прижалась к стене.
— Твой сын получил по заслугам за то, что сделал с моей дочерью, — прокричала в лицо старухе Барбара. — Я готова повторить это еще раз.
Кэрли схватила мать за руку.
— Не надо, — упрашивала она, изо всех сил пытаясь остановить мать. — Не дай ей победить.
Барбара встряхнула головой, будто опомнившись от кошмара.
— О, мой Бог! — Воскликнула она, обращаясь к дочери.
В ее глазах промелькнул весь ужас происходящего. Помертвевшие глаза Хэйли метались от матери к дочери и обратно.
— Так это ты убила моего мальчика? — выкрикнула она Барбаре.
— Отец убил себя сам, — заявила Кэрли, отдавая себе отчет, что шансы Андреа уменьшаются. — И все люди в округе узнают, что он сделал со мной и поймут, почему он поступил так.
— Вон отсюда, — прошипела Хэйли.
— Бабушка, пожалуйста.
Кэрли ни в коем случае не могла допустить отказа.
— У Андреа единственная надежда на дядю Джона и дядю Стива.
Она умоляюще протянула руки.
— Она умрет, если мы не найдем донора.
— Андреа — проклятье. Она не должна была родиться.
— Она твоя внучка, последняя связь с сыном. Пойми, если ты позволишь ей умереть, то вместе с ней твой сын умрет во второй раз.
С каждым словом горечь и обида все больше одолевали Кэрли.
— Бабушка, Андреа очень похожа на Франка, — сказала она тихим, совсем упавшим голосом.
— Так не пойдет, Кэрли, — сказала Барбара. — Чтобы ты не сказала, все бесполезно.
Она жестко посмотрела на Хэйли.
— Настоящей причиной твоей ненависти ко мне являлось не моя жизнь с твоим сыном, а то, что ты берегла его для своих грязных нужд. Он не раз рассказывал мне, как ты забирала его к себе в постель, когда твой муж, его отец, уезжал в город.
Глаза Хэйли налились ядом.
— Я делала это, когда он был еще ребенком.
— Ему было уже десять лет.
Кэрли пришла в ужас от этого обмена ненавистью между бабушкой и матерью. Эта ненависть должна была забыться и уйти в прошлое, но взлелеянная за много лет, она обернулась теперь живым, дышащим злобой настоящим. Только теперь новой жертвой будет Андреа.
Ничего не говоря, Кэрли обошла мать и направилась к двери. Попытка уговорить бабушку оказалась ошибкой. Надо было бы сразу идти к братьям ее отца.
— Куда это ты собралась? — спросила Хэйли, выскакивая из комнаты за Кэрли.
Ее живость и проворство совершенно не соответствовали возрасту — через месяц ей исполнится восемьдесят пять лет.
— Поговорить с дядей Джоном.
— Его нет дома.
Кэрли уже подошла к двери, но резко обернулась и посмотрела бабушке в глаза.
— Тогда я подожду его.
— Он тебе ничем не поможет. Он сделает так, как скажу я.
— Может быть он не так сильно, как ты, хочет, чтобы все графство узнало, что его брат сделал со мной. Ему придется очень долго помнить об этом.
Кэрли шагнула к бабушке.
— Не допустите ошибки, старая дура, во мне вы встретили своего заклятого врага. Ничто не остановит меня. Я спасу свою дочь.
— Где же, черт побери, вы пропадали? — спросил Вэлли, торопясь навстречу Кэрли и Барбаре, которые только что подъехали к дому. — Вы должны были вернуться еще четыре часа назад.
— Мама все тебе расскажет, — сказала Кэрли, разворачивая машину, чтобы уехать. — Я хочу попасть домой до прихода Итена.
— Лучше бы ты зашла к нам, — попросил Вэлли.
  
— Это не может подождать?
— Думаю, нет.
— Что здесь случилось, Вэлли? — спросила Барбара, выходя из машины.
— Случилось, но не здесь, — ответил Вэлли.
Все послеобеденное время голова у Кэрли тихонько ныла, а теперь вдруг боль взорвалась во всю свою мощь. Испытывая невыносимую боль в левом виске, она остановила машину, взяла сумку и направилась к дому.