Все могло быть иначе

— Тогда почему же ты?..
— Так, черт возьми, что же ты хочешь, чтобы я сделал?
Дэвид искал выход своим чувствам, но не в состоянии был найти его. Он испытывал огорчение и расстройство, которые были вызваны тем положением, в котором он оказался. Кэрли была сама по себе со своими тревогами, а Итена это вообще уже не беспокоило.
Виктория выпрямилась и приняла строгую осанку.
  
— Дэвид, говори в нормальном тоне или вообще не говори.
— Я хотел, чтобы ты, Виктория, послушалась меня и осталась дома, — сказал он, теряя контроль над своим плохим настроением.
— Как было бы удобно. И что же ты тогда бы сделал? Появился с ребенком на руках и представил ее мне как «свершившийся факт»?
— Твои слова неостроумны. Если Андреа поедет с нами в Англию, то придется выполнить сотню разных формальностей, прежде чем можно будет вывезти ее из страны.
— Что ты подразумеваешь под «если»? — спросила Виктория, ухватившись за неопределенность сказанного. — У меня создалось впечатление, что приезд этой девочки к нам дело уже решенное. Означает ли твое «если», что, может быть, ничего не состоится?
— Решено было только то, что она приедет к нам, а когда и как еще не обсуждалось. Насколько мне известно, сегодня утром после моего ухода Андреа вроде изменила свое решение, но выбор за ней.
Виктория была разгневана.
— Выбор целиком за ней, а я не могу сказать и слова, не правда ли?
— Можешь ты понять мое положение наконец? Не могу же я сказать своей единственной дочери, что для нее нет места в моем доме?
Было немного удивительно заметить, как легко Дэвид начал погружаться в собственную ложь.
Виктория потихоньку успокоилась. Они проехали более пяти миль, прежде чем она обратилась к Дэвиду снова.
— Будет трудно устроить девочку в школу в это время года, но я попытаюсь. Уверена, что Анна и Ричард помогут, если мы их попросим.
Дэвид знал свою жену слишком давно, чтобы позволить себе обмануться в отношении перемены ее настроения.
— А их дочка, кажется, учится в Швейцарии? — спросил он мимоходом.
— Да, в Элоне. Они и не собираются посылать ее учиться еще куда-нибудь. Подумай, как было бы замечательно для Андреа научиться кататься на лыжах в Альпах. Не думаю, что кто-то из ее друзей имеет такую возможность. Что касается Ле Розей... она всегда сможет туда поступить. Я знаю, люди в Ле Розей очень гостеприимны в отношении иностранных детей.
Дэвид свернул с автострады на дорогу, ведущую к Бекстеру. Он должен был что-то сказать Виктории в ответ. У нее было достаточно здравого смысла, чтобы предложить самое хорошее — учеба в школе, где ребенок сможет общаться с детьми королей, дипломатов и других привилегированных лиц мира сего.
— Извини, Виктория, так не пойдет. Мы не будем отправлять Андреа ни в какую школу-интернат на континенте. Ей будет тяжело покидать дом, в который она только что приедет, не успев даже в нем немножко обжиться. И потом, ей совсем ни к чему дополнительная психическая нагрузка от режима, гвалта и шума, чем знамениты любые школы-интернаты.
Виктория отвернулась от Дэвида, наблюдая за пробегающей мимо сельской местностью.
— Тогда какие же у тебя планы?
Неожиданно какое-то покровительственное чувство овладело сознанием Дэвида.
— В Лондоне есть немало хороших школ.
Даже прожив в Англии более двенадцати лет, он избегал говорить «общественные школы», поскольку в реальности они не являлись таковыми и воспринимались им как частные.
— Андреа не сможет удержаться ни в одной из действительно хороших школ. Если ты настаиваешь, чтобы она осталась в Англии, то ей было бы лучше поступить в такую школу, как Миллфилд или в мою старую школу Викомб Аббей, где она сможет получить хорошие знания и приличное воспитание.
— Удивительно, — сказал Дэвид, — ты еще не встречалась с Андреа, а уже составила о ней свое мнение. Как, прости меня, ты смогла оценить ее возможности, ни разу не видя ее?
— Просто я реалистка, — ответила Виктория в примирительном тоне, как бы наконец поняв, что заходит в опасную зону. — Она может от природы быть способной, но трудно ожидать от девочки, выросшей в маленьком провинциальном городке Штатов, что она сможет быть равной с детьми, посещающими школу в Лондоне с малых лет.
Поскольку Дэвид упорно не соглашался с ее мнением, Виктория предложила другое решение.
— Если необходимо, мы сможем нанять ей преподавателя. И если она достаточно способная, то с помощью учителя сможет выйти на один уровень с другими учениками. Тебе не приходилось испытать на себе, как трудно вписаться в школьное сообщество, а особенно уже сложившееся, психологически?
Дэвид не спешил соглашаться с доводами жены, как бы они ни были убедительны.
— Дети адаптируются гораздо легче, чем взрослые. Перемены могут оказаться трудными вначале, но Андреа справится с ними. Я уверен, что в какую бы школу девочка ни пошла, она не будет там единственной американкой.
— Я удивляюсь тебе, Дэвид. Речь идет не о национальности, как о причине возможных проблем. Все дело в ее способностях и в воспитании. Вообще, ты не очень-то склонен обращать внимание на тех, кто несчастен. Особенно часто ты забываешь о людях, о которых сам же призываешь проявлять заботу. Не замечал? Хотя независимо от того, подтверждаешь ли ты это или нет, ты знаешь, что я права. Иначе я не затевала бы этот спор.
Дэвид сбросил скорость, когда они въехали на окраину городка.
— Все, что я знаю, — это то, что Андреа хочет жить вместе со мной, и я сделаю все, что бы для этого ни потребовалось.
— А твоя жена будет обречена?
— А жене, Виктория, все остальное.
— Тогда зачем мы спорим?
Прежде чем Дэвид смог сказать что-либо, жена добавила:
— Я не позволю себе быть стесненной в чем-то этой девочкой. Как только Андреа пересечет мне дорогу, уйду я либо уйдет она.
Дэвид направил машину на автостоянку мотеля.
— Добро пожаловать в Бекстер, — сказал он, мысленно готовясь к следующему раунду конфронтации.
Виктория посмотрела в окно, потом на мужа.
— Это что, шутка? Ты не можешь всерьез рассчитывать, чтобы я согласилась жить в таком «дворце», как этот.
— Я пытался предупредить тебя...
— Дэвид, это не смешно.
— Послушай, это лучшая гостиница в Бекстере.
Все следы злости исчезли с лица Виктории, их сменило выражение растерянности.
— Почему ты не смог арендовать дом?
— Здесь такое не принято.
— Я здесь жить не могу и не хочу.
Дэвид взялся за ручку двери.
— А здесь нигде больше ничего нет.
— Не выходи, — сказала она ему.
Он откинул голову на сиденье и закрыл глаза.
— Я прожил здесь неделю, и со мной ничего не случилось. Уверен, ты сможешь освоиться за одну ночь.
— Ты сделал это специально?
Дэвид широко раскрыл глаза.
— Боже, Виктория, ты понимаешь, что говоришь? Дьявол возьми, разве я мог организовать это, чтобы подразнить тебя?
На ее глазах появились слезы.
— Ты мог бы предупредить меня.
Из глубин памяти о былом добром времени их совместной жизни проскользнула искра сострадания. У Дэвида пропало желание продолжать спорить, поскольку это выглядело почти так же, как упрекать крота в порче огорода.
— Вчера по телефону ты говорила о нашей поездке куда-то после Бекстера. Что ты имела в виду?
Виктория достала из сумочки носовой платок и промакнула им уголки глаз.
— В Раунд хилл.
Она заметила, что Дэвид не понял ее ответ и добавила:
— Это на Ямайке. Недавно я была на одном благотворительном мероприятии вместе с Говардами, и Поль как-то мимоходом заметил, что они собираются отказаться от намеченного отдыха на Ямайке. Он спросил, не интересует ли нас поездка туда, и предложил использовать их путевку.
  
— А почему бы тебе не поехать сейчас туда и там подождать меня?
Виктория сложила платок и положила его обратно в сумочку.
— Я предполагала, что это будет прекрасным сюрпризом для тебя — вторым медовым месяцем. Линда говорила, там такие коттеджи...