Все могло быть иначе

— Конечно, все это условно, но если бы тебе пришлось повторить все сначала?
— Ох, Дэвид, твой вопрос не к месту. Если я выберу тебя, то потеряю Шона и Эрика.
Дэвид подошел к ней, присел рядом и взял за руку. Как в момент просветления, он понял и был поражен другим. Все эти годы ему казалось, что он потерял в Кэрли любовницу, теперь стало ясно, что она была другом.
— Я очень виноват в том, что не был здесь, когда ты во мне нуждалась.
  
Она ответила легким пожатием.
— Ты нужен мне сейчас.
— Что я должен сделать?
— Пусть Итен продолжает считать, что ты отец Андреа.
— Это не имеет смысла. Неправильно, если он будет так думать обо мне.
— Это единственный способ удержать Итена от попыток выяснить имя настоящего отца.
— Он все еще где-то рядом?
— Я не собираюсь играть с тобой в загадки.
— Черт возьми, Кэрли! — заговорил Дэвид, стараясь не кричать. — Ты жила в каком-то мире с тем, что случилось, я же узнал об этом только десять минут назад.
— Понимаю, что прошу слишком многого, но если бы был другой путь, я бы к тебе не обратилась.
Дэвид молчал, и Кэрли продолжила:
— Это ты из-за жены? Ты боишься, что она будет ревновать?
— Ее не беспокоит, что я делал до встречи с ней.
Он мог добавить, что Викторию не очень заботит даже то, что происходит в его жизни сейчас, но Дэвид не хотел посвящать Кэрли в свои запутанные семейные отношения. Накануне он решил окончательно покончить с их прошлым. Но то, о чем просит Кэрли, опять свяжет их, хотя и условно, до конца жизни. На кончике языка у него уже вертелось слово «нет», но оно не выговорилось, а получилось другое.
— Согласен.
Она крепко держала его за руку.
— Ты вполне осознаешь, что делаешь?
Ее реакция, как он помнит, всегда была такой. Он не смог сдержаться и улыбнулся.
— Я знаю, что обратиться ко мне с такой просьбой было самое последнее, на что ты могла решиться.
— Я не могла допустить, чтобы Итен продолжал искать настоящего отца девочки.
— А разве это плохо?
— Слишком много людей были бы задеты.
— Не могу понять, почему ты продолжаешь покрывать его, ведь прошло столько времени.
— Не его — Андреа. Правда сокрушит ее.
— Ты, может быть, недооцениваешь свою дочь. Она не такая уж хрупкая, как ты себе ее представляешь.
Она посмотрела на их сплетенные руки.
— В этом, Дэвид, ты можешь мне доверять.
— Это означает, что прежде я не верил тебе.
— Ты обязательно должен понять, как это важно, — сказала Кэрли, пропустив мимо ушей его колкость.
— Я верю тебе.
Она высвободила руку.
— Ох, Дэвид, не подведи меня. Все это очень серьезно.
Дэвид взял ее за руки.
— Выдержишь ли ты?
— Это не игра, — ответила она раздраженно.
— Я сделаю то, о чем ты просишь, — скажу Итену, что Андреа моя дочь, — еще и потому, что отдал бы все, что имею, если бы это оказалось правдой.
Кэрли затаила дыхание.
— Зачем ты говоришь так?
— Потому что это правда, — просто ответил Дэвид. — Бог свидетель, я пытался забыть тебя, но из этого ничего не получилось. Если бы Андреа была моим ребенком, я бы имел частицу тебя, которую никто не смог бы у меня отнять.
Кэрли не хотела слышать эти слова. Весьма относительная стабильность и удобства, установившиеся в ее жизни с Итеном, могут быть нарушены тем, что Дэвид все еще продолжает любить ее.
— Ты любишь прошлое. Кэрли уже не та девушка, которую когда-то знал Дэвид Монтгомери.
— О, так ли уж ты изменилась? Перестала ли плакать во время грустных фильмов? Перестала ли ненавидеть заварной пудинг? Может быть, ты перестала похрапывать?
— Это все мелочи.
— Хорошо, достигаешь ли ты удовольствия по-прежнему быстрее, когда лежишь сверху?
Она откинулась назад, как от удара.
— Негодяй, ты не имеешь права!
— Что? Вспоминать? У меня только это одно и осталось.
Ее раздражение было очень недолгим — как снег в августе.
— Так много всего произошло и изменилось, и как ты можешь все еще любить меня?
Он наклонился и коснулся ее щеки.
— Думаю это потому, что я никогда не переставал любить тебя, даже когда ненавидел. Всех женщин, которых я знал, сравнивал с тобой. И женился на Виктории только лишь потому, что она ни в чем не была похожа на тебя.
— Это неправильно. Мы не должны сейчас говорить об этом.
Она закрыла глаза, и какая-то приятная, теплая волна растеклась по всему ее телу.
— Я не для этого пришла сюда...
— Ты когда-нибудь вспоминаешь обо мне?
Кэрли медленно наклонилась и прижалась щекой к его плечу. Дэвид обнял ее.
— Временами мне так не хватает тебя, и я очень страдаю. Ты была больше, чем лучший друг или любовница, фактически ты стала частью меня самого. Потеряв тебя, я потерял и себя.
Дэвид закрыл глаза.
— Когда я получил экземпляр моей первой книги, единственное, о чем я тогда мечтал — показать ее тебе.
— Мне хотелось бы быть тогда с тобой.
— И что бы ты сделала? — спросил Дэвид, прижимаясь лицом к ее волосам и вдыхая их аромат.
Кэрли улыбнулась.
— Я придумала бы что-нибудь невообразимое. Например, заполнила бы ванну шампанским «Дом Периньон». Заставила бы тебя сесть в ванну вместе со мной и читать вслух твою книгу. Потом бы мы отпраздновали твой успех с вином из старинных кубков, которые затем выбросили бы в огонь камина.
Они приближались к опасной черте. Дэвид чувствовал неопределенность их положения.
— А потом что?
Кэрли сжалась и попыталась отстраниться.
— Мы должны остановиться. Это нехорошо по отношению к Итену и Виктории.
— А, может быть, для нас? — сказал Дэвид, неохотно отпуская ее.
Кэрли нервно поправила волосы, спутанные ветром.
— Когда ты увидишь Итена, скажи ему, что ты не хотел признать Андреа пятнадцать лет назад, не хочешь делать это и сейчас. Важно убедить его, что быть ее отцом для тебя ничего не значит.
— Ах, Боже, так вот что лишает его покоя! Он все это время ожидал, что я заберу у него дочь?
Дэвида внезапно переполнила досада за своего старого друга.
— Единственный способ успокоить Итена — сказать ему то, о чем я прошу.
— Почему ты думаешь, что он поверит мне?
— Давай попытаемся развеять его сомнения.
Кэрли колебалась, как бы обдумывая, стоит ли продолжать.
— Предложи оплату за обучение Андреа в школе.
До того, как Дэвид успел ответить, Кэрли, подняв руку, остановила его.
— Я знаю, что ты собираешься сказать, но хочу пояснить. Если Итен согласится принять деньги, — что маловероятно, — то я сумею потом отправить их тебе обратно.
Дэвид никак не прокомментировал ее предложение. Его больше интересовало другое.
— Ты намерена оставаться с Итеном и после того, как вырастут дети?
— Я останусь с Итеном так долго, как он этого пожелает.
Дэвид встал, стряхнул листья с джинсов. Он должен уйти от нее сейчас, пока не совершил какую-нибудь глупость, например, не начал уговаривать ее покинуть семью и уехать с ним в Англию.
— После обеда я поеду на фабрику к Итену и поговорю с ним. Хочешь, я позвоню тебе, как только поговорю с ним?
Кэрли покачала головой.
— Он все расскажет мне сам, когда вернется домой.
— Придешь ли ты на поминки?
— Учитывая все случившееся, не думаю, что это было бы правильно.
— Все ясно.
Как теперь ему уйти? Кэрли подтянула колени к груди и обхватила их руками.
— Один человек, которого я любила, часто говорил мне, что от нас остаются только наши воспоминания. Я много об этом думаю...
Восемнадцатилетний юноша, первый раз испытавший любовь, поклялся любить ее вечно. Для него это были совершенно необычные слова.
— А ты помнишь, где ты была, когда я сказал тебе об этом?
— Боже сохрани, забыть такое.
  
— Я никогда не перестану любить тебя.
Кэрли отвернулась от Дэвида и посмотрела вдаль, не в силах больше сдерживать боль, глядя на него.