"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Ко всему прочему, противник внезапно обнаружил, что по центру нет никаких основных сил Ская, и догадался, что тот задумал обходной маневр, чтобы накрыть коммодуль.
Соперник оказался перед дилеммой: либо вывести свой коммодуль из леса в поле в окружении охранных юнитов, либо спешно возвращать основной ударный кулак в лес через поле. Он выбрал второе, и Скай основательно потрепал его силы, обстреливая его всеми своими машинами, которые еще оставались у него в поле на правом фланге.
Затем Кирсан полностью потерял связь со своей левофланговой группировкой, у него осталась под контролем примерно половина армии, но все это практически целые машины. Он направил танки на правой стороне поля на соединение с основным отрядом, а основной отряд немного притормозил.
Началось лесное сражение. Скай и его оппонент быстро нащупали друг друга разведывательными цепочками, и противник, помня, что часть войск Кирсана сейчас где-то слева сама по себе, пошел в наступление справа, верно определив, что все еще обладает некоторым превосходством в огневой мощи, хотя носители этой самой мощи потрепаны сильнее, чем у Ская.
Затем противник предпринял наступление «в лоб», отправив небольшую группу в обход фланга. Скай этот маневр разгадал и пожертвовал пять своими танками, чтобы вклиниться в командную цепочку. Он разменял эти пять танков на три вражеских, но при этом отрезал обходящую группировку и быстро ее разгромил, продолжая одновременно планомерно отступать с боем, а затем остановился, выдержал ожесточенную лесную перестрелку и перешел в наступление.
Противник оказал упорное сопротивление и продемонстрировал великолепный микроконтроль. Обе стороны перемалывали друг друга, отчаянно борясь за каждую машину, свою или противника, и в какой-то момент Скаю показалось, что противник начинает «плыть» под непрерывным давлением. Почти сразу после этого часть фланга неприятеля буквально «провалилась», когда значительная часть его машин просто пошла назад: это подошли к точке встречи левофланговые танки Ская и противнику пришлось оттянуть часть сил, чтобы защитить тылы и коммодуль.
Скай использовал момент по полной и продавил противника еще сильнее, выбив ему несколько машин почти задаром. Несколько секунд спустя игра остановилась и на экране появилась надпись.
«Одержана победа».
Скай утер со лба пот и выбрался из кабинки, где его встретили сдержанные аплодисменты Эвады, Варды и еще одного незнакомого наблюдателя, сидевшего у наблюдательного экрана.
— Отличная игра, — сказал Эвада.
— Я старался… Этот легат — он на каком месте в этой лиге?
— Ну, на самом деле, мы сейчас висим над маленькой колонией — в ней нет легатов второй лиги. Ты играл одновременно против двоих легатов первой.
— Вроде того, кому проиграл первый матч?
— Они посильней его будут маленько и вдвоем точно не слабее обычного легата второй лиги. В общем, поздравляю: отборочный матч во вторую лигу ты прошел. Дальше будут действительно жаркие матчи.
Война Ская
Леонид за свою жизнь не привык проводить отпуск дома: просто потому, что у него этого самого дома никогда не было. Наемники живут по очень простой схеме: контракт закончился — едешь с шиком просаживать заработанное. Курорты, казино, выпивка и шикарные, дорогие девочки — таков более-менее обычный список развлечений обычного наемника, а также различные вариации, смотря кто сколько заработал и награбил. Кто сорвал ну очень жирный куш, типа чемодана с деньгами, которых хватит на всю оставшуюся жизнь — тому время соскакивать с опасной профессии. Все остальные тратят свои гонорары подчистую: смысла делать накопления нет, ибо гарантии, что со следующего контракта вернешься живыми, тоже нет. Пропадут деньги, жалко же.
По той же причине и дома своего Леонид никогда не имел: а зачем? Пока есть деньги — жил в отеле, деньги кончились — здравствуй, очередная горячая точка. И за тридцать пять лет наемничьей карьеры Лютый Пес ни разу не вернулся в место, где был раньше: война каждый раз новая, и спускал заработанное он тоже каждый раз в новом месте.
Но теперь все малость изменилось: у него впервые появилось место, которое он считает своим домом. Место, куда он год назад прибыл для работы по найму, а затем снова вернулся… Место, где живет и работает та, которая стала первой в жизни Леонида постоянной спутницей.
И вот теперь Леонид из-за встречи с Катаной вернулся домой преждевременно и потому впервые в жизни провел отпуск дома. И самое забавное, что ему это даже нравится.
И потому Леонид даже рад появлению Катаны: если тот сдюжит роль заместителя, то можно будет отправлять на всякие унылые контракты, типа того гребаного шахтерского астероида, его… А самому оставаться дома с Лаш и только наездами посматривать, как дела у зама. В принципе, Синкай зарекомендовал себя хорошо за то время, когда они работали вместе: спокойный, уравновешенный и хладнокровный, даже подчеркнуто вежливый. Недаром в «Бусидо» говорится: «Будь вежлив даже с врагом. Если ты не проявляешь вежливости — ты ничем не лучше животного».
Единственное изменение в старом знакомом проявилось в том, что Катана стал молчаливым и задумчивым. Он повадился выходить наружу и подолгу сидеть на краю посадочной площадки, глядя вдаль, на раскинувшиеся далеко-далеко внизу инопланетные джунгли.
Как-то раз вечером Леонид и Катана после ужина выпили немного балларанской шипучки, беседуя на отвлеченные темы, и тут Синкай внезапно задал неожиданный вопрос.
— Слушай, Леон, я давно хотел спросить у тебя одну вещь, довольно-таки личную…
— Так спрашивай.
— Я верно понимаю, что руководительница колонии, Лаш — твоя, кхм, подруга или жена?
— Что-то среднее.
— Это как?
— Ну, я на ней официально не женился, но у них, у балларанцев, такого вообще нет. Когда мужчина и женщина вступают в серьезные отношения — они нигде ничего не подписывают, ничего не справляют. Просто начинают жить вместе и становятся семьей по факту. Все.
— Понятно… Ну так вот что я хотел спросить… Ты не чувствуешь себя, э-э-э… Нет, иначе: тебя не смущает, что твоя жена несоизмеримо умнее тебя? Лично я бы чувствовал себя… неполноценным, что ли…
— С чего ты взял?
— Она выучила японский язык за два дня, если только не знала его раньше. На третий день, когда мы прибыли, я с ней пересекся в столовой, и мы побеседовали о том, о сем… По-японски. Я оставил свой УРР в комнате — но Лаш шпарит по-японски. Беседовали полчаса где-то, и я обратил внимание, что в самом начале она произносила слова с акцентом, а в конце — уже без. Избавилась от акцента за полчаса — это вообще как так-то? Она понимает тонкие нюансы языка. Вот ты знал, в чем разница между сеппуку и харакири?
— Хм… Я думал — это одно и то же?
— Ага. Более того — «харакири» и «сеппуку» — даже не синонимы, это одно слово. Пишется и читается «сеппуку», а вслух произносится «харакири». Эту тонкость мало кто из не-японцев знает. Вот Лаш — в их числе. Она за полчаса разговора не сделала ни одной ошибки и к концу его избавилась от акцента.
Леонид задумался. О тайне Лаш знают немногие, в основном те, которые имеют прямое отношение. Из «посторонних» — только Леонид, который не совсем посторонний, и Касс, который не выдаст, ибо Леонид его держит за горло в некотором смысле. Теперь вот Синкай внезапно заметил то, что они пытаются скрывать… Впрочем, отмазка давно заготовлена.
— На самом деле, она не такая умная. У нее УРР экспериментальный, с телепатическим интерфейсом. То есть, на самом деле, идеальное знание японского у искина, который переводит с балларанского на японский прямо в речевой центр Лаш. А сама Лаш просто привыкала правильно произносить слова.
— Охренеть, — выпучил глаза Синкай, — даже такое возможно?!!
— Ну-у-у… почти. Этот УРР существует в единственном экземпляре, подходит только Лаш, и поставить его на поточное производство не смог даже ее отец, гений, это разработавший… — Сразу после этого Леонид перевел беседу в более безопасное русло: — К слову… У нас с Кассом давно была идея найти мне заместителя. Что скажешь?