"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Не знаю, как оно раньше было, а я к "пищевой" нержавейке относил хромоникелевую с количеством хрома порядка двадцати процентов. Мне Ольга Александровна сказала, что ее никакая кислота не берет, с щелочами она тоже не взаимодействует – а стали такой у меня было много. Для переплавки арафурского чугуна был выстроен – в числе прочих – и завод в Дальнем, а Гёнхо внес в завод свой вклад в виде рельсопрокатного стана: ему британцы стан продали, а России – фигу. Но так как стан-то продали за мои деньги (о чем британцы поначалу не знали), Хон – как "совладелец" – рельсы для своих железных дорог получал в обмен на поставки угля и руды. Уголь – антрацит – шел главным образом на электростанцию Дальнего, а руда – исключительно хромовая – прямиком в плавильные электропечи. Учитывая же, что обмен руды на рельсы шел по весу один к одному, а рельсов корейцу было нужно много, с нержавейкой у меня проблем не было…
Хона я не обманывал в таком обмене, даже, можно сказать, приплачивал: на рынке хромовая руда стоила раза в три-четыре дешевле, чем рельсы. Но и не "проматывал денежки", поскольку это делалось в рамках общей договоренности цены для друг друга не задирать. А я, "не задирая цены", поставлял Хону и маленькие траулеры, и трактора разные – практически "от сердца отрывая". Зато обратно – так же отнюдь не по "мировым ценам" – шли всякие корейские продукты. Например, та же морская капуста, поставляемая ежедневно сотнями бочек: хоть и не самый питательный продукт, но когда у населения йододефицит – штука очень даже невредная.
В Германской Восточной Африке Бах (пользуясь привилегией "мажоритарного акционера") позволил на каждой станции "своей" железной дороги открыть по небольшой русской фактории. Там скупали у местных (в основном немецких, конечно же) фермеров различные продукты. Пока главным образом покупались какие-то "яблоки кажу", которые чуть ли не сразу начинали портиться, но поэтому стоили они копейки, а сок из них выходил очень даже приличный. Стерилизованный, в двадцатипятилитровых канистрах он легко выдерживал долгое путешествие из Африки в Россию, и добавлял русским школьникам немного витаминов к традиционной еде. На самом деле немного, но лишний витамин – он никогда не лишний, и мне было очень жаль, что яблоки эти немцы только начали выращивать: в среднем за день каждая "фактория" выдавала всего одну-две канистры сока. Впрочем, и факторий было уже под сотню, к тому же спрос стимулировал предложение и агенты Баха сообщали, что многие колонисты усиленно расширяли плантации фрукта. Да и кроме фруктов германские фермеры много чего съедобного поставляли, ведь купить за вменяемые деньги холодильник или трактор можно было только в "русских факториях"…
Так что год одиннадцатый я встретил относительно спокойно, в смысле, не волновался особо по поводу массовой голодной смертности. Конечно, любой желающий мог помереть с голода за милую душу, никто никого выживать не заставлял. Хочешь помирать – помирай, не хочешь… Иногда в голову приходят довольно забавные вещи – это если все наперед известно. Мне известно было, и вещь в голову пришла более чем забавная.
Но не только мне. Пузыревский с Женжуристом нашли друг друга. То есть, это я все же их свел, пользы дела для, а уже вместе они нашли себе третьего члена "водоснабженческой банды". Тридцатилетний Толя Уфимцев оказался человеком очень интересным: он очень любил изобретать. Причем ему было совершенно безразлично, что изобретать, для него главным являлась полезность изобретенного, причем полезность "для народа". До широкого внедрения электроосвещения его керосиновыми калильными лампами освещались многие города и почти все вокзалы России, "социалисты" печатали свои газетенки с помощью придуманной им крошечной ротационной печатной машины. Два года назад он чуть ли не первым в России построил самолет собственной конструкции – совершенно собственной, с круглым крылом. Правда самолет не полетел, но изобретенный (еще в тысяча девятьсот первом году!) биротативный двухтактный мотор Уфимцева с успехом использовал уже Гаккель на своем первом самолете… который тоже не полетел, но это и неважно. А изобретенная им "машина" для лепки пельменей делалась на четырех или пяти частных фабриках и использовалась на многих уже моих пищевых предприятиях…
"Водники" подкупили изобретателя очень простой задачей: как без паровых или "нефтяных" моторов заставить воду в канале двигаться снизу вверх на четыре метра. Речь шла о Северном Екатерининском канале, соединяющем (в теории) Вычегду и Каму. Канал этот прокопали уж лет сто как назад, и лет восемьдесят из них он простоял заброшенным, но Женжурист сказал, что "в мирное время Русская армия непобедима" и силами этой армии (точнее, многочисленных ее "учебных" отрядов из крестьян) канал восстановил. Вот только раньше вода-то шла по нему из Камы (точнее из притока Камы) в более низкий приток Вычегды, а хотелось наоборот. Поставить плотины или шлюзы было недолго и недорого, тем более что шлюзы на канале изначально уже были и требовалось их немного починить (построить заново на том же месте – но шлюз для небольших лодок – это отнюдь не то, что я видел на больших реках и каналах). Вот только как воде приказать течь вверх? А о дефиците топлива (да и машин) и Женжурист, и Пузыревский знали очень хорошо…
Для поиска решения проблемы был объявлен "открытый конкурс", и Толя этот конкурс выиграл. Да, решение было не бесплатным, но топлива не требующим, да и затраты на обслуживание оказывались минимальными.
Настоящий изобретатель – это человек, умеющий применить что-то хорошо известное в неизвестном заранее месте. Широкое использование радио получилось устроить лишь потому, что Мышка как-то пожаловалась мужу, что очень много солярки требуется для "крестьянских" генераторов, и этот муж, вникнув уже в не вопросы дизелестроения, а в проблему целиком, очень серьезно поинтересовался у меня, по каким таким стратегическим причинам я желаю использовать в Степановых "батарейках" исключительно никель-кадмиевые элементы. То есть они, конечно же, легче свинцовой автомобильной батареи, однако таскать девайс вместе с вышкой ветряка всяко будет несколько неудобно…
Так что ветряки пошли в народ, а отдельные представители этого народа занялись – в свободное от безделья время – всяческим их, ветряков, улучшением. К таким представителям относился и курский изобретатель – и для начала придумал полностью механический регулятор угла поворота лопастей ветряка, позволяющий снимать максимум мощности при ограниченной скорости его вращения. А затем придумал хитрую многоступенчатую водяную турбину, которая поддерживает заданный напор, изменяя объем перекачиваемой воды в зависимости от подаваемой на турбину мощности. Он придумал сей девайс для строительства в родном городе гидроаккумулирующей станции на каком-то из курских ручьев, однако постройка мощной угольной станции в городе сделала его изобретение не актуальным. Но вдали от городов и традиционных электростанций этот проект мог пригодиться…
И пригодился, причем очень даже пригодился. Женжурист поставил на речке Северной Кельтме (это внизу Екатериниского канала) небольшую деревянную (из лиственницы) плотину – и два ветряка с турбинами Уфимцева спокойно перекачивали всю воду в поднятый на четыре метра канал. Все пять примерно кубометров в секунду… Не ахти сколько, но лиха беда начало, и мои "водяные", поставив на следующих двенадцати верстах речки ещё пару плотин с ветряками, погнали вспять сразу два немаленьких притока Кельтмы – и через канал потекло уже по десять кубов в секунду. Если учесть, что секунд в сутках довольно много, то река, в которую теперь канал впадал, стала довольно бурной. Понятно, что питающие канал речки столько воды обеспечить не могли – однако Николай Петрович, нисколько не смутясь (много же крестьян-солдатиков без дела ваньку валяют) недостающую водичку подкачивал – теми же ветряками – непосредственно из Вычегды по пятидесятикилометровой трубе…