"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Колониальный британский.
– Что?
– Акцент колониальный британский, мне французы говорили. Он разговаривает так, как французский аристократ, выросший в Квебеке. А еще он говорит на двух германских, на хохдойче и эльзасском, свободно говорит на корейском и, по слухам, на мандаринском диалекте китайского. Про английский я и не говорю, а еще он свободно говорит на трех испанских языках…
– Знает три слова, хочешь сказать?
– Нет. Ты же помнишь ту вечеринку в испанском посольстве…
– На которую ты ходил без меня?
– Офицерское же собрание было, без дам. Посол восхищался тем, что кастельяно у него как будто он родился в Эскориале, и он свободно цитирует Лопе да Вегу на староиспанском. При том, что он прекрасно говорит и на латиньос, и на портуньол – это два диалекта, на которых говорят в Латинской Америке. Которые от испанского испанского отличаются больше чем великорусский от белорусского наречия. А про это… По словам Николая, с тем, что было вначале, и сравнить невозможно. К тому же сказки его…
– Сказки весьма плебейские, но, пожалуй, что-то в них все же есть. Кстати, я давно в Москве не была… а ты знаешь, где этот Чеховский комбинат, который он мне пообещал?
Конечно, с раздачей орденов в январе я несколько поспешил. Иосса ведь месторождения-то "открыл" пока лишь в архивах своего департамента – но ведь и сделал он уже достаточно, чтобы быть отмеченным. И чтобы самому об этом узнать, ведь лет-то ему уже немало. Да и "американские железнодорожники" только лишь "творчески переосмыслили" свой опыт пропуска многих "поездов" по американской "игрушечной" дороге – впрочем, благодаря их "переосмыслению" уже сама дорога на Воркуту строилась с нужной для массовых перевозок структурой. Узкоколейка – это, конечно, все же железная дорога, только ездить по ней быстрее километров тридцати в час невозможно, а мне требовалось гонять в обе сторону по однопутной узкоколейке десятки поездов ежедневно. Так что тоже – заслужили. И Илья Архангельский заслужил: хотя его новый "электровоз" кормился сразу от четырех генераторов с "газовскими" бензиновыми моторами, стало чем таскать эшелоны по двадцать тяжелых думпкаров. Так что плевать, что овеществление того, за что ордена были розданы, произойдет лишь летом – оно произойдет! А пока происходило кое-что иное, причем весьма для меня радостное.
Первого апреля тысяча девятьсот пятого года радости были полные… много было радости. Специально никто вроде не подгадывал, но именно первого запустили сразу две домны в Череповце, а в Старом Осколе Саша Антоневич пустил уже первый мартен. У меня было подозрение, что там Саша всех на уши ставил исключительно с целью успеть раньше Роджерса – и в этом он некоторым образом преуспел. Правда домна там пока работала одна, и ни один из четырех прокатных станов был не готов, но сталь завод выдаст раньше чем Череповецкий. В слитках, для обработки не самых удобных, но раньше.
Все же интересно: несмотря на откровенную гонку, да и на то, что почти все машины для завода в Осколе были закуплены у "Бетлехем стил" (конкуренция – штука все же очень полезная!), завод получался заметно дешевле Череповецкого. То есть когда строительство полностью закончится, то ценой они вроде бы и сравняются, но Оскольский будет на четверть мощнее…
Минимум на четверть: пока что Череповецкий завод было "кормить" нечем. В Костомукше, конечно же, сразу обогатительный завод рядом с карьером ставили, но пока он делал в сутки тонн сто окатышей – так что пришлось срочно тянуть железную дорогу от Рыбинска к Череповцу чтобы возить руду с юга. Тянули узкоколейку, хотя и двухпутную, мосты ставили тоже деревянные, "временные"… к концу мая должны уже закончить.
Однако самым большим поводом для радости стал пуск первого генератора Волховской ГЭС. И, одновременно – поскольку электричество нужно было сразу же тратить – Запорожского алюминиевого завода. Небольшого, все же пока со станции можно взять лишь двадцать четыре мегаватта… двадцать пять, с учетом "служебного" генератора (Африканыч предложил Графтио поставить два мегаваттных, которые он наметил выпускать большой серией, и первый их них тоже был принят в работу) – но если пересчитать в алюминий… Вообще-то американцы на тонну алюминия тратили больше тридцати мегаватт-часов. Но если знать маленькие хитрости – которые я узнал еще в "первом попадании" – то можно тратить всего шестнадцать, а если все сделать совсем правильно – то и четырнадцать. Правда, когда я инженерам об этих хитростях говорил, меня чуть ли не в лицо называли сумасшедшим неучем, но я настоял, по принципу "хозяин-барин" настоял, и народ с интересом ждал, что же из всего этого получится. А ведь получится: если через одну ванну пропускать ток не в тридцать-сорок, как сейчас, а в двести пятьдесят килоампер… я еще неплохо помнил, как это получилось сделать давно тому назад: ведь алюминий был тогда главной моей "кормушкой".
 
Так что чему радоваться – было. Но было и чему печалиться: первого апреля мы в последний раз собрались в столовой, из окна которой открывался прекрасный вид на городок и канал. Я вдруг вспомнил, как разглядывал этот пейзаж со слегка забетонированной длинной ямой без воды, с торчащими вместо мостов арматуринами, с котлованами на месте будущих домов. А сейчас водная гладь обрамлялась красивыми и уже довольно высокими деревьями, растущими на широких газонах, по заасфальтированным улицам гуляли люди и бегали трамваи… неизвестно, когда получится увидеть все это в следующий раз. Мы уезжали – в Москву, в старую новую столицу.
И уезжали не все: Степан оставался, ведь ему и доучиваться нужно было, и заводом руководить – да, теперь у него был свой собственный завод – Векшинский завод радиоприборов. Второй городок получил, наконец, свое имя – Векшин. А первый – первый так и остался безымянным, поскольку я, как сатрап и тиран, официально запретил называть его "Волковым".
А Машка уезжала, но не с нами, потому что уезжала в Можайск. Замужней дамой: тесная совместная работа с Андреем не оставила ему никаких шансов избежать брачных уз. Ну да до Москвы там недалеко, можно в гости ездить. Да и Машке до Лыткарина добираться… нет, далековато. Похоже, строящийся Оптический институт обойдется без нее.
А вот Векшину придется теперь обходиться без нас. Впрочем, тут все уже так налажено, что проблем быть не должно – управление и городом, и окрестными колхозами вылизано, народ и сам знает, чем нужно заниматься. Понятно, что руководители нужны – но они тоже давно уже есть: всем городским хозяйством, например, давно уже руководил Кузька, и у него это получалось очень неплохо. В Векшине получалось, а вот что творится в стране…
Нам с Камиллой, ну и Машке было очень интересно, что будет после пятого. Третьего мне предстояло побывать в столице старой, а пятого – пятого уже в Москве, в кинотеатре "Зарядье", состоится премьера нового фильма. Художественного и цветного.
С фильмом история получилась интересная. Еще в октябре я случайно, по какому-то неважному делу, зашел в местный "мариинский театр", где располагалась музыкальная школа, и услышал звуки репетиции школьного оркестра. Музыка была очень знакомая, и у меня в голове сами собой всплыли слова этой песни… немножко удивило то, что ребята ее играли слишком быстро и немного иначе заканчивали куплет. То есть совсем иначе, и я даже было сунулся сказать им об ошибке, но тут до меня дошло, что это я скорее всего ошибся. Но поскольку в дверь я уже вошел, то всего лишь поинтересовался, а что это они такое играли. Оказалось – Моцарт, "Маленькая ночная серенада"…
Вообще-то, если не считать почти полутора сотен тысяч крестьянских детишек, население городков состояло из людей грамотных, большей частью с образованием минимум гимназическим, да и инженеров, врачей и прочих лиц, окончивших уже университеты и институты, сильно за тысячу набиралось. С семьями – и все эти люди периодически скучали. Да, в консерватории еженедельно концерты всякие случались, опять же театральные труппы со всей страны приглашались. Но смотреть все это и слушать конечно же хорошо, но хочется и самим чего-то сделать. И народ – делал, благо все же не круглосуточно люди работали, свободное время имелось. Так что любительских театральных коллективов самозародилось только в Векшине три, и в один иногда ходила "блистать" Машка. И как раз в этот же день она поделилась проблемой: