"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Драться вы тоже не умеете, но я-то про иное говорил. Не умеете вы отстаивать свои права, но – поскольку работать вы тоже не умеете, вам и прав-то особо не положено. Вот когда работать толком научитесь…
– Ошибаешься, господин хороший, уж в работе-то путиловец любого за пояс заткнет!
– И вы сможете мне это показать? Давайте посмотрим: выбирайте лучшего токаря и пусть он против меня работу сделает, десять вагонных болтов. Он быстрее – закуплю у завода паровозы. Моя победа будет… я вам расскажу, что вам дальше делать.
Честно говоря, я ничем особым не рисковал: в механическом цехе вагонного производства станки стояли довольно новые, шнейдеровские. Очень дорогие (Шнейдер их просто никому другому и продать не мог из-за этого). С одной "приятной новинкой" – реверсивным ходом – который, насколько я знал, никто и никогда не применял. Документация-то к станку была на французском, и ее даже немецкие рабочие прочитать не могли. Да если бы и могли – везде (кроме России) болты-то делались на патентованных болторезных станках, так что даже во Франции реверсивный ход, специально для выделки болтов и задуманный, не применялся. И на Путиловском не применялся: тут болты точили только если привезенных из Германии не хватало…
А еще я просто знал, как сделать сразу пять обычных болтов не меняя и не переставляя прут заготовки: на этом станке задняя бабка легко передвигалась по станине. Вообще-то именно этот станок "в прошлой жизни" Чаев взял в качестве прототипа нашего уже массового токарного станка, и довольно долго убеждал меня, что его фрикционная передача лучше "моей" зубчатой. Не убедил, но на станке я уже поработать немного успел.
В принципе, я и так знал, что рабочий – он в массе своей неграмотен. Но даже представить себе не мог, насколько неграмотен. Да, выбранный из числа рабочих мастер работать умел. Точить первый болт он начал даже раньше меня – но я сразу поставил в суппорт четыре резца, накернил центр в длинном пруте заготовки, упер его в конус бабки – и за два прохода двумя резцами выточил заготовки всех десяти болтов: оказывается, вагонные – они всего-то два дюйма длиной. А затем по очереди, на прямой и обратной подаче прошелся черновой и чистовой плашками, поснимал фаски третьим резцом, готовый болт отделял четвертым – отрезным, и уложился меньше чем в десять минут на всё. Когда последний, десятый болт упал в поддон, заводской мастер приступил к нарезке резьбы на третьем болте: он их делал строго по одному и даже резьбу нарезал специально заточенным резцом…
Пока я "трудился", в цех успели перетащить и динамики с усилителем, а автобус с аппаратурой на крыше сюда еще раньше меня заехал. Так что я по лесенке забрался на ту же крышу и снова взялся за микрофон: обещал же "рассказать, что дальше делать". Но работяга, с которым я соревновался, с моей победой "не согласился" и, подойдя, прокричал снизу:
– А ты, барин, нечестно победил, у тебя-то ведь и инструмент особый припасен был…
– Залезай сюда, чтобы всем слышно было что ты говоришь. Вот, теперь просто повторяй что мне снизу кричал, да не кричи – и так все услышат…
Похоже, народу слова опытного рабочего легли на душу: как же, какой-то "барин" – и в работе обошел лучшего токаря завода, ну а если сделано это нечестно, то вроде и ущерба рабочим понтам нет. Ну что же…
– Ты сколько болтов сделал? Давай их все сюда. Вот тебе гайки, накручивай до упора на каждый болт…
Когда на станке просто нет автоматического хода и резьбу приходится резать "на глаз", многое зависит от опыта. Опыт все же у мужика был, но глаз оказался не совсем уж "алмазом": на одном болте гайка едва довинтилась до половины, а еще на два вообще "не пошла". То есть ключом их довернуть было бы и возможно, а вот руками – фигу. Ну кто бы сомневался… Затем он навинтил гайки на все десять моих болтов, и опять недовольно пробурчал:
– Дык у меня-то струмента специалошного не было…
– А у меня был. Потому что мастерство заключается не в том, чтобы негодным инструментов сделать плохо, а в том, чтобы без годного инструмента вообще не делать. Но для этого нужно знать, какой инструмент для какой работы нужен, а для этого учиться надо. Скажу просто: сейчас на казенных заводах огромная потребность в рабочих. Огромная, то есть прямо сегодня заводам требуется рабочих тысяч двести пятьдесят. Но нету столько, и полстолька нету. Поэтому при заводах всех нынче открыты десятки заводских училищ, где из неумех вроде вас на несколько месяцев делают рабочих уже умелых. Обучение – за счет казны, на три месяца предоставляется бесплатное жилье. Еще раз повторю: рабочих потребуется много, очень много. Ну а все остальное зависит только от вас самих. Так что совет я вам дам простой: получите сегодня-завтра расчет здесь – идите в государственную контору по найму, от вас ближайшая у Нарвских ворот. Работа, конечно, не в столице будет, но с переездом казна тоже поможет, и жилье будет приличное, и на хлеб заработаете. Если, повторю, работать научитесь. Подумайте над этим.
 
Как нынче было модно писать во всяких пьесах, народ безмолвствовал. Впрочем, может и на самом деле задумались. Чем-то мне эти озадаченные работяги напомнили мне Катеньку: дочка, как, впрочем, и все маленькие дети, тоже периодически высказывала определенные "требования", а на ответ "подумай, почему этого нельзя" ничтоже сумняшеся отвечала "думать трудно". Работягам тоже "думать трудно", но только они-то давно уже не дети. И думать им уже пора, так что слегка помочь им в этом деле было бы полезно и для них самих. Ну, чем смог – помог. А дальше пусть все же думают сами, а я закончил и даже спустился с крыши автобуса. Но, слезая с крыши автобуса, кое-что вспомнил и, снова взяв микрофон из рук техника, добавил:
– Только особо долго раздумывать не советую. Заказы закончились не у одного Путиловского: бельгийский паровоз такого же типа стоит уже двадцать семь тысяч, и бельгийские рабочие их уже для России делают. Как и вагоны по цене меньше тысячи… а американский рельс стоит шестьдесят две копейки. И еще: в казенных конторах тех, кто беспорядки устраивает, на работу принимать не станут. Вообще не станут, ни здесь, ни где-либо еще в Империи.
После этих слов работяги точно задумались. И, подозреваю, что многие уже сделали определенные выводы. По крайней мере "заводские" пролетарии должны были осознать, что где-то они пролетают – правда еще не совсем понятно как. "Фабричные" – довольно многим из них становится доступным "социальный лифт", но опять-таки не совсем понятно, каковы критерии в этот лифт вхождения. Но это потому, что я пока показал народу кнут. Причем – не только путиловцам: моя речь транслировалась через все громкоговорители, расставленные на трамвайных столбах по большей части города.
Но одним кнутом народ в "светлое будущее" не загнать, поэтому после того, как я закончил, эти же громкоговорители – переключенные с моей "мобильной" рации на телефонную линию – голосом Анны Петровны оповестил всех, кто от динамиков далеко отойти не успел:
– Указом Совета Министров вводится высший знак отличия за доблестный труд во имя России: Орден Трудового Красного Знамени. Описание знака Ордена будет дано завтра в газетах, награждаться им будут подданные России и иностранцы, своим трудом внесшие значительный вклад процветание Империи и ее поданных. Орденским знаком за номером один награждается директор Горного департамента господин Иосса Николай Александрович. Под руководством Николая Александровича и при его непосредственном участии за два месяца открыто крупное месторождение ценнейшего коксующегося угля, что позволит в разы увеличить производство чугуна и стали, а так же выработку электрической энергии. Так же орденами награждаются переехавшие в Россию из Америки начальник дистанции узкоколейной дороги Николай Николаевич Андреев и машинисты Сидор Васильевич Бессонов и Петр Петрович Харин, придумавшие способ перевозки по узкой колее на шестьсот километров угля с Воркуты по тысяче тонн ежесуточно, и инженер Никита Аверьянович Константинов, под чьим руководством менее чем за месяц были разработаны вагоны-думпкары для перевозки угля грузоподъемностью по двадцать тонн. Всего орденом награждены двадцать четыре человека, полный список награжденных так же будет опубликован в газетах…