"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Антоневича ты поймать не сможешь, он занят сильно… попробуй с Юрой Луховицким поговорить. Нам нужно выпускать минимум по десять тысяч приемников в месяц. Только учти: заводы будем ставить в других городах. Ничего не забыл?
– Вроде ничего. Только ты тогда сам скажи Ольге Александровне, что нам будет нужно много батареек.
– Скажу… а сколько она сейчас делает?
– Ну, когда я прошу сделать быстро, то двадцать штук она через неделю отдает…
– Степан! Из тебя вырастает – прямо на глазах вырастает – очень неплохой, я бы даже сказал хороший радиоинженер. Радиоконструктор – но… Пока все задания, что я выдать успел, отменяются. Будет время – поговори с сестрой, она тебе лучше расскажет, как устроено современное производство. А я тоже подумаю, чем смогу помочь тебе в его наладке. Договорились? Давай, через неделю жду с планами.
Планы – это хорошо. Правильные планы – вообще замечательно. Вот только для производства небольших динамо-машинок есть все: и умелые руки, и станки, и… Всё есть, вот только провода не хватает. Медного…
А в стране, между прочим, бродит по рукам миллиард медных копеек. Три с небольшим грамма каждая – немного. А в сумме – три тысячи тонн. Тоже немного… Интересно, а сколько меди Петр собрал из церковных колоколов? Да, что-то мысли в голову приходят… странные. Когда ничего нет, то только и остается, что странные мысли в голове ворочать. А ведь я знаю, где этой меди чуть больше, чем дофига! Точнее, знал, но забыл, а теперь опять вспомнил! И сейчас это место точно никому не принадлежит… то есть государственная собственность. И называется это место Джезказган.
То есть будет называться, а есть у него какое-то название сейчас?
Однако долго раздумывать на эту тему у меня не вышло. Ламздорф свою зарплату получал отнюдь не за красивые глазки, дело он знал и болел за него. Кстати, он мне "напомнил" о предложении некоего Бакунина – не анархиста, а дипломата, бывшего еще консулом в Батавии – которое тот сделал Николаю, в смысле, царю. Царю предложение не понравилось, а мне – так наоборот, поэтому консул Бакунин был срочно отозван из Копенгагена и послан – после краткого инструктажа – в Амстердам, но уже в роли Чрезвычайного Посла. Ламздорф своих людей конечно же тиранит, но результат поездки меня более чем порадовал, хотя Модест Модестович и оставил у голландцев денег (моих, между прочим, денег) полтора миллиона, и не рублей, а фунтов! Но деньги-то еще найти можно…
Однако Владимир Николаевич не ограничился рассказами об идеях своих подчиненных, он и сам рук не покладал – и выполнил самую важную на сегодняшний момент работу просто на отлично, так что пришлось буквально "все бросать и бежать покупать велосипед". То есть не сразу покупать, сначала поторговаться, конечно: Владимир Николаевич договорился о моей встрече с господином Бернгардом фон Бюловым, тоже занимавшим должность канцлера, но в Германии. Конечно, поговорить с коллегой – оно всегда полезно, однако обычно встречи такого уровня имеют в виду подписание заранее согласованных документов – и как раз с этой частью Ламздорф справился просто блестяще. Хотя задачка была из разряда "практически невыполнимых".
Еще Александр Третий начал с немцами активную "таможенную войну", так что торговля между странами была более чем скромной. То есть торговали очень много чем, и торговали много – вот только по моим прикидкам объем ее составлял хорошо если треть от возможного – в смысле, от возможного с моей стороны. И я предложил германцам подумать насчет "зоны свободной торговли", то есть о взаимном снятии таможенных пошлин. Немцам-то это было очень выгодно, ведь в России только кос, лопат и граблей германских даже с высокими пошлинами продавались миллионы ежегодно, а если учесть, что даже простые часы-ходики у нас имелись в продаже только немецкого производства…
А Россия могла немцам предложить лён, пеньку и мёд. Ну, еще керосин – времена-то нынче иные наступили, железный конь приходит на смену… деревянному – в общем, Ламздорф немцев уговорил. Хотя, честно говоря, они и сами очень хотели "уговориться" – в особенности, после того, как был пущен слух, что завод в Череповце американский стальной монстр строит в качестве взятки за беспошлинный экспорт рельсов, а сколько этих рельсов ввозилось – легко мог узнать любой. И в результате в крошечном приграничном городке Врешине был подписан "Врешинский таможенный договор" сроком, правда, на пять лет. Городок выбрал я: уж не знаю, что об этом подумал фон Бюлов, но мне он запомнился прекрасной гостиницей, в которой мы останавливались на ночь перед "Гонкой века" – и в которой я впервые выяснил, что Васька не обычная неграмотная деревенская девица, а свободно владеет немецким. В "прошлой жизни" правда выяснил. Хозяину гостиницы наш визит – уже нынешний – запомнился гораздо сильнее: на следующий день над входом висела новая, сияющая электрическими огнями (если не путаю, то двумя сразу) кованая вывеска "Канцлер-палас", я ее еще увидеть успел.
 
Договор был простым: на пять лет снимались все таможенные пошлины на станки и машины, металл в слитках и изделиях, изделия из стекла и керамики, продукцию сельского хозяйства и рыбу в любом виде, а так же на живую скотину и птицу – правда, при соответствующем ветеринарном контроле. Поэтому первый, кого я увидел в Зимнем дворце – теперь используемым как "временная резиденция Канцлера" – был Коковцев. Министр финансов подал мне прошение об отставке:
– Александр Владимирович, в сложившихся условиях я не имею более возможности управлять финансами Империи!
– И почему же, Владимир Николаевич, позвольте вас спросить? Что произошло?
– Этот ваш таможенный договор с Германией… бюджет России потеряет как бы не четверть поступлений!
– То есть четверть бюджета, вы хотите сказать, поступала с таможенных пошлин на германской границе?
– Ну на германской не четверть… просто сейчас многие купцы вместо товаров из иных стран предпочтут германские, и простые расчеты показывают, что сбор пошлин снизится на три четверти как минимум. Если же учесть, что платежи эти собирались исключительно золотом, это…
– Подождите, Владимир Николаевич, подождите. Я понимаю, получение золота в казну – это весьма важно. Но кто нам теперь запретит получать это золото непосредственно в Германии, продавая наши товары? Причем товары, производимые предприятиями государственными. По моим расчетам, поступление золота из Германии превысит все недоборы с таможенных пошлин.
– И что мы собираемся продавать в Германию? Зерно, которое не смогли продать во Францию? – да, когда "царское величие" на Коковцева не давило, он мог быть весьма саркастичен.
– Ну давайте посчитаем. Торговый оборот с Германией, точнее наш экспорт туда составляет сейчас около двухсот миллионов рублей, с которых казна выручает хорошо если миллион и его считать для простоты не будем. Импорт же превышает триста миллионов и платежи в казну выходят около восьмидесяти, так?
– Примерно так, а общие таможенные сборы превышают двести пятьдесят миллионов! Которые мы потеряем!
– Да. Потеряем. Если не считать того, что таможня собирала деньги, с наших же покупателей и полученные: ведь это наш, русский, покупатель платит за товар цену, пошлину эту включающую. Что мы получим взамен? Возьмем мою механическую бритву, которую отныне я смогу продавать немцам по сорок марок. Фон Бюлов, вероятно, не посчитал заранее, сколько немцев хотят такую бритву купить – а я посчитал. Германия в состоянии купить этих бритв миллионов десять, не меньше. Да, я столько им сразу поставить не смогу, но только в этом году я смогу продать им чуть меньше миллиона этих забавных машинок: завод уже переведен на круглосуточную работу и здесь сомнений в успехе нет. Сорок миллионов марок Россия получит только с одного-единственного товара. Восемнадцать миллионов рублей – можно считать, что семь процентов… нет, столько за полгода же, а в год выходит, что процентов пятнадцать якобы потерь мы уже отбили. Если мы найдем таких товаров еще шесть, то уже будем в прибыли.