"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Внимание всем диспетчерам: готовность три минуты. Господа, запускаем моторы… Диспетчерская Волжской насосной: в шесть ноль ноль включить четвертый насос на магистраль. Начинаю обратный отсчет: сто двадцать секунд, сто десять…
Утро было тихим – и душным. Открытое настежь окно не спасало: казалось, что вязкий воздух можно ножом резать. Но я знал, что это очень ненадолго, в "прошлый раз" из чистого интереса попросил сводку: все началось в пятнадцать минут седьмого.
Примерно в пятнадцать минут: легкий ветерок все же колыхнул – хотя и почти незаметно – тюлевую штору.
– Девять секунд, девять, восемь, семь…
Я смотрел на стоящие у стены часы – специально приобретенные напольные "куранты" с красной секундной стрелкой, и монотонно отсчитывал секунды.
– Ноль! Всем – пуск! О неполадках докладывать в диспетчерскую водоканала, я отключаюсь.
Быстро переткнул микрофон в более привычное для него гнездо общей трансляции, прикрыл окно, дослушал "звук всеобщего будильника", щелкнул тумблером, отключающим городскую студию и включающим мой микрофон в линию:
– Доброе утро, с вам Александр Волков. Как и обещала Анна Ивановна, сегодня вы узнаете, зачем Волков понаставил везде эти уродливые трубы. И чтобы узнать это, вам будет достаточно всего лишь выглянуть в окно. Сразу скажу: то, что вы там увидите, сделано вовсе не для того, чтобы вы промокли по дороге на работу. А для того, чтобы вы не превратились в высушенные мумии на этом пути. Сейчас начинается суховей, и это всего лишь попытка хоть как-то от него спастись. Поможет или нет – я не знаю, но попробовать все же стоило… а насколько попытка окажется удачной, мы узнаем к вечеру.
В самый первый раз, в самый первый для меня тысяча девятьсот первый, в Царицыне удалось сохранить лишь несколько десятков деревьев, растущих у вокзала и у завода Барро – их просто непрерывно поливали, поливали листья. Но там использовался технический водопровод завода – очень скромный по мощности.
Сейчас я пытался сохранить все "поместье" – и поэтому вдоль южной и восточной границ его – на все шестьдесят километров – были протянуты трубы, в которых через каждые шесть метров (то есть в муфтах между трубами) были ввинчены форсунки. И через эти форсунки на каждую полукилометровую секцию в воздух выплевывалось по десять кубометров воды в минуту. Тысяча двести кубов на весь периметр…
Двадцать кубометров в секунду – ровно столько, сколько могла выкачать из Волги насосная станция. Но кроме периметра были еще и поля, города опять же. Именно для того, чтобы было чем их поливать, и были вырыты сорок восемь прудов-накопителей по сотне тысяч кубов каждый. Да, их пока не до конца заполнили, но первый суховей должен дуть всего лишь день. А через полторы недели все, что можно, до краев зальем… но это – в следующий раз. Ну а воды в каналах хватит для городков даже "потом". Воды-то хватит – а сейчас двести двадцать мощных насосов гнали воду по трубам, двести двадцать моторов жрали электричество – и я продолжил:
– Ну а теперь перейдем к приятным новостям. Поскольку насосы забирают почти все электричество с электростанций, заводы сегодня работать не будут – не на чем им работать. Так что все могут спать дальше. Тем более не будет сегодня и трамваев – им тоже электричество требуется, а его нет. По этой же причине через пятнадцать минут электричество будет отключено и во всех жилых домах. Ну а чтобы вы все не скучали, мы попросим студию с восьми утра передавать веселую музыку. Природа подарила нам лишний выходной, приятного всем вам отдыха!
Скорее всего, идиотизмом можно было заниматься и с меньшими затратами. К восьми утра ветер дул уже сильнее, чем десять метров в секунду, влажность воздуха на "пограничной" метеостанции намеряли в районе пятнадцати процентов – то есть в кубометре его воды было грамм четырнадцать: точно не помню, но вроде на кубометр воздуха количество воды в граммах чуть меньше чем цифра процента. Это верно градусов до тридцати, а к восьми температура уже слегка перевалила за этот рубеж – но еще именно "слегка". Если считать совсем грубо, то моя "водяная завеса" давала в секунду кубометр воды на два километра периметра, или поллитра на метр. Пятьсот грамм – и на каждый из пролетающих десяти кубов воздуха приходилось целых пятьдесят грамм воды – если считать на слой в метр высотой. Вот только воздух над землей поднимается куда как выше, чем на метр, и если считать только те десять, на которые поднимались струи фонтанов, то я добавлял всего процентов пять – а суховей, по словам Василия Портнова, который сейчас готовился заведовать "сельскохозяйственным институтом", выжимал воду из листьев и травы при влажности менее тридцати процентов. Ну ладно, в полях ребята тоже воду лили не жалея – однако и это добавляло вряд ли больше…
Сам Портнов ко мне приехал в начале десятого:
– Ну что, Александр Владимирович, получается? А я, честно-то говоря, и не верил в затею вашу – а оно вон как!
– И как? Воду льем денег не считая, а пользы ни на грош?
– Ну как же! Уже через версту от периметра влажность до полусотни процентов выходит, так что поля, получается, сбережем.
– Откуда там полсотни? У меня, как я не считал, больше двадцати пяти и не выходит.
– А… вот все вы, инженеры, на машины свои меряете, а почву, кормилицу нашу, в расчет принимать не желаете. Ну, это я не про вас, конечно… Ветер из землицы-то воду тоже выдувает, а уж ее-то за последние две недели без заботы не оставляли – пролили на славу. Я как раз с периметра приехал, замеры проводил. Распорядился, конечно, все поливальные машины ближе к периметру перегнать, там как раз сушит изрядно – но и все одно посевы не убьются. Отольем, ежели на завтра суховей не продолжится.
– Завтра уже его не будет, а вот недели через полторы, думаю, зарядит суток на трое-четверо. Практически уверен в этом… а тогда что бы вы посоветовали сделать?
– Вы так уверенно говорите… но если чисто гипотетически ваши предположения рассмотреть, то, думаю, было бы весьма полезно поля у периметра загодя переувлажнить. Полторы недели говорите? Думаю, если все машины поливальные поставить ближе к периметру, то землю можно до насыщения залить. Только если потом суховея этого не будет, то урожай мы попросту сгноим, а поля засолим…
– Василий Павлович, с завтрашнего дня приступайте к заливанию полей. Ну а суховей через полторы недели – суховей я вам обеспечу.
Этот – зальет. Причем зальет правильно – уж по вопросам использования и подготовки почв "докучаевцы" – а Портнов был самым убежденным сторонником докучаевской теории – любого на планете за пояс заткнут. А возможности залить – чего-чего, а поливалок у крестьян хватало. Простеньких, с приводом от "лошадиных сил": конструкцию из стометровой трубы на подпорках вдоль поля как раз живые лошадки и тянули. Но вода-то качалась снятыми с "снежных пушек" моторизованными насосами (да и подавалась по тем же шлангам), так что зальет.
Впрочем, и сами "пушки" тоже без дела не простаивали – правда, далеко от "поместья", в "далекой калмыцкой степи". Там я тоже успел прикупить земли кусочек, хотя и небольшой, десятин на пятнадцать – и выстроил на этом "кусочке" опять же "небольшой" склад. Даже не я выстроил, а Валентин Павлович Семенов, но склад этот там не просто стоял, но уже и заполнился очень удивительным (для окружающего населения) "добром". Пятидесятикилограммовыми мешками из крафт-бумаги (причем два слоя были парафинированными), наполненными простой глиной. Не совсем, конечно, простой, а каолином, тщательно высушенным и перемолотым в пыль…
От суховея, оказывается, тоже польза есть. Столб пыли, поднимаемый "пушкой", в которую вместо воды подают эту самую глину, ветром разносился более чем на версту. Ну а то, что в глину перед упаковкой в мешки добавляли немного ДДТ, делало покрываемую этой пылью территорию не самым подходящим местом для саранчи. Которая, понятное дело, потом налетела и даже приготовилась яйца откладывать – но не сложилось. Просто я как-то подумал, что паровозы нужно давить пока они маленькие…