"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— А больше пустить — вера не позволяет?
— Что? Какая вера? А… Нет, я как раз и сижу, думаю как расписание уплотнить. Но — не получается. Вот, сам смотри — он показал мне на расстеленную на столе схему, — тут два перегона по двадцать верст, поезд проходит его за час. Мы пускаем по два поезда — разъезды больше не позволяют, и получается что две пары проходят перегон за полтора часа. Шестнадцать пар — больше никак не выходит.
— В почему двадцать верст за час, что так медленно-то? Я думал, что поезда ходят по сорок верст.
— По сорок — только пассажирские. А товарные — только двадцать две версты могут, потому как нет у нас сквозных тормозов на поездах, быстрее нельзя.
— И каков вывод?
— Две недели нового угля а городе не будет.
— Понятно, надо закупаться в Калаче и возить телегами…
— Не выйдет. Как раз в Калаче казна весь уголь на складах казна и скупила…
— Плохо, у меня через три дня стеклянные печи встанут… Хотя погоди, как не будет? У меня же и кирпич, и цемент!
— Сочувствую, но ничем помочь не могу. Мне сегодня утром Вербин специально сказал, что с запаса дороги никому угля не продавать. Тебя имея в виду — знает, что мы дружны. Впрочем, и у нас самих запаса на месяц всего, меньше нормы.
— Понятно, с начальником не поспоришь. Так это чего, все заводы в городе встанут?
— Почему? Беляны все, почитай, в Царицын пришли, дров много. А уголь, по большому счету, только тебе и металлическому заводу потребен. Французов нам особо велено обеспечивать, так что, получается, ты один и пострадаешь. Ну еще купцы, чьи грузы задержат, но они как раз сейчас подводами все и перевезут.
Погрузив свое тело на мотоцикл, я отправился обратно в "усадьбу", по дороге размышляя о превратностях судьбы. Семен Никифоров у меня работал уже больше года — сманил я младшего (сорока шести лет) приказчика с угольного склада купца Ивана Николаевича Москалева, и с тех пор ни разу никаких проблем с топливом не испытывал. Мужик в "деле" крутился уже больше двадцати лет, всех знал — да и его все знали. Москалев же даже радовался такому переходу: Никифоров "по старой памяти" все больше у бывшего хозяина уголь брал, так купец продажи угля утроил.
Но ведь он не только стеклодельню углем обеспечивал — интересно, прочие производства тоже теперь без топлива останутся?
Но встреча с самим Никифоровым меня немного успокоила:
— На электрической станции запас есть, тысяч восемь пудов. Сегодня уже возить оттуда стали к стекольной фабрике, я же понимаю, что важнее. Только у меня на это дело нынче одна только телега осталась, остальные-то в городе, ждали угля. Завтра вернутся — тогда и перевезем сколько потребно. Однако и станции оставить нужно, ведь пудов по пятьсот жжет, а вы велели запас на две недели держать самое малое. Ну, на неделю, на две справился, а потом, если поставки не начнут снова, хоть на дороге разбой учиняй. Ведь ежели с мазутными котлами беда какая — чем электричество крутить будем?
Я и забыл почти, что старые паровозные котлы велел починить по возможности и использовать их во время ремонта мазутных (которые, к моему великому неудовольствия, требовали "профилактического" ремонта практически ежемесячно: форсунки оказались действительно слабым их местом. Но наличие такого запаса меня образовало. Семен, листая свою "учетную" тетрадку, тем временем продолжал:
— Господину Мюллеру с мая отгружалось угля по два сухогруза, у него запасу должно быть поболее двухсот двадцати тысяч пудов. Но у него новая печь давеча запущена, так что запасу у него на два месяца, а они затребовали втрое больше — иного пути-то, кроме как рекой, к нему и нет. Я как раз собрался для него уголь закупить у Горюнова в Саратове, у него склады там на два миллиона пудов. Думаю, он нынче и по двенадцати копеек отдаст — нет иных покупателей-то, вывозить-то нечем нынче…
Быстренько прикинув, что в сутки производства сжирают почти сотню тонн, я прервал Семена:
— Бери сразу миллион пудов. По чугунке еще неизвестно сколько и когда подвезут, а ведь нам и на всю зиму запас нужен будет.
— Это я сделаю. Но, Александр Владимирыч, я вот что думаю. Ежели нам, к примеру, свой склад поставить, да хоть в Калаче, и по Донцу "Сухогрузы" пустить — скажем, тем летом — то уголь с Лисичанска у нас будет на складе том в четыре копейки встанет, по крайности пять. Ну а с перевозом по чугунке — восемь, ну девять.
— А если опять, как сейчас, дорога возить не будет?
— Да и тогда не пропадем: лошадей у нас много, сотней лошадок заводы обеспечим.
— Спасибо, хорошо придумал. Я помозгую на эту тему, а ты пока давай, с Горюновым все реши.
Мысль Никифоров подал действительно интересную. В Лисичанске уголь, насколько я знал, продавался в среднем по три копейки за пуд, и перевозка его в Калач на "Сухогрузе" добавляла к стоимости меньше копейки. То есть для обеспечения моих потребностей нужно на Дон перекинуть всего десяток корыт — и даже не перекинуть, а там же и собрать из готовых секций. Секции большие, но не очень тяжелые — перевезти их несложно. Только не в Калач, а к устью Сакарки — там, на своей земле, я могу делать все, что хочу. Заодно и угольный склад там же поставить…
Впрочем, сейчас не об этом думать надо — нужно придумать как из Саратова на пятидесятитонных корытах перевезти шестнадцать тысяч тонн груза, и сделать это без ущерба для коммерческих перевозок. Потому как уголь очень нужен, но и деньги очень нужны. Причем — много.
Глава 15
Денег действительно было нужно много. На "непредвиденные обстоятельства" — то есть на обводнение полей — в сумме ушло чуть больше трехсот тысяч рублей, то есть весь доход с речных перевозок. Из семисот тысяч "дворцовых" денег было потрачено уже пятьсот — как на строительство этих самых "дворцов", так и на дальние заводы: Антоневич истратил около двухсот (даже чуть меньше сметы), а Варюхин на аспириновый завод потратил сто двадцать (вместо семидесяти по смете). Правда третьего июля завод выдал первый аспирин, и вернувшаяся Камилла уверила меня, что на выпуск ста килограммов завод выйдет уже в августе, а в конце сентября — удвоит производство.
Больше всего меня порадовал (и немножко расстроил — чисто финансово) Сережа Лебедев. В пяти верстах выше Саратова (рядом с сернокислым заводом) он построил и уже запустил первую очередь завода уже гидролизного, и эта первая очередь уже выдавала почти три тонны спирта в сутки. Но главное — на той же площадке он поставил и установку по производству каучука, которая эти три тонны полностью перерабатывала — видимо, сама судьба назначила его пионером производства синтетического каучука. В качестве "отхода производства" гидролизный завод еще вырабатывал тонн по пять гипса — тоже вещь нелишняя, Мюллер "бесплатному сырью" порадовался. Я — тоже, но вот на завершение кислотно-спирто-каучукового производства потребовалось, как выяснилось, ещё около миллиона рублей. Ну, как только будет лишний миллион — завершим, даже полторы тонны каучука в сутки пока мои потребности закрывают.
Пока закрывают — Поль Барро прислал вагон стальных шариков и заказ на две тысячи мотоциклов. И на пятьсот "Бычков", что меня действительно сильно обрадовало. Результатом "борьбы за урожай" стало, сколь ни удивительно, увеличение выпуска моторов. Впрочем, не очень и удивительно: чтобы успевать собирать моторы и для "Сухогрузов", и для поливалок, и для мотоциклов, пришлось внедрить конвейерную их сборку. Вроде как конвейерную: моторы собирались на перемещающихся по рельсам тележках-платформах. Поскольку, по большому счету, моторы выпускались двух типов, она на этом "конвейере" очень удобно "расположились", не мешая друг другу: первая смена собирала четырех- и шестицилиндровые "стальные" моторы для поливалок и сухогрузов, а вторая — "чугунные" моторы для мотоциклов и "бычков". Причем смены на сборке были восьмичасовые.