"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Вообще-то все это заняло не больше десяти минут, так что наверное еще и семья из столовой разойтись не успела. Дарья вроде обещала "на третье" какие-то новые пироги испечь?
Я не ошибся: все – кроме Степки, конечно – все еще сидели за столом, на посреди стола стояло большое блюдо с пирогами. Вот только оно стояло, а все сидели – и никто пирогов не ел.
– Дарья, я не могу поверить глазам: у тебя что, пироги не удались?
Камилла медленно повернула ко мне голову:
– Попробуй, мы еще не пробовали никто. Ты очень хорошо сказал, мне понравилось. Ты же не просто всех похвалил, ты всех героями назвал! Знаешь, я раньше как-то не задумывалась, а ведь и правда с тобой все работают именно героически. Очень верное слово… но значит ты и меня героиней считаешь? И Машку, Ваську, Степана… всех?
– Конечно, а ты у меня вообще самая любимая героиня. Эти – я махнул рукой в сторону старших девочек – просто любимые, точнее просто очень любимые, а ты – да, ты самая любимая. И я горжусь, что у меня вся семья – герои… постой, вы что, все под дверью стояли и слушали?
– Зачем под дверью – как-то смутившись, ответила мне незнакомая молодая женщина, – мы вон из коробочки вас слушали – и она указала на о-очень знакомый предмет в углу столовой. Предмет, которого еще вчера тут не было.
Я засмеялся:
– Ах Степан, ах жулик! Я-то честно думал, что он трансляцию в деревни провел, а он по дому разводку сделал!
– И по дому тоже – безразличным голосом и устремив взгляд в потолок сообщила "дочь наша". – В деревни провели, и в городках везде, на заводах в цехах, в квартирах инженерных, на вокзалах, на всех остановках… Мне только интересно, как Евгений Савельевич целый оркестр в студию впихнул? Я в студии была на той неделе, там и места-то почти нет…
Вот и делай людям праздник… хорошо еще, что Степан убежал, а то бы как ему объяснить, как в "ладанке" помещается полковой оркестр, исполняющий марш НОАК?
Плеер, который мне нашел Димка, перенес "попадание" не очень хорошо – он все еще работал, тем более что как перезарядить батарейку-таблетку я знал, но проиграть мог только два трека: вероятно, оглавление флешки попортилось. Один трек – "инструменталка" этого самого марша НОАК – я его специально нарыл, посмотрев как на параде китаянки в красных мундирах маршируют. А второй – полуторачасовая сборка советских маршей – очень помогает не заснуть за рулем. Вот первый-то я и воткнул… теперь понятно, почему я его "слышал" – окно-то приоткрыто было. Ладно, пусть будет пока оркестр в студии… кстати, это где? Хотя неважно… магнитофон теперь придется делать самыми ударными темпами. Хотя, кажется, и это уже будет не главным приоритетом…
– Дарья, ты все что в городе случается знаешь. Доктор Ястребцев никуда уезжать сегодня не собирался? Мне бы с ним поговорить…
– Так вы ему протелефонируйте да узнайте.
– Спасибо, как-то не сообразил… кстати, мне никто не представил нашу гостью.
– Нет дорогой, ты точно сегодня никуда не пойдешь, тебе отдохнуть надо. Зоя Александровна, моя давняя подруга, она у нас уже месяц гостит… с сыном. Зоя, это мой муж, Александр, человек замечательный, только иногда рассеянный – Камилла улыбнулась. – Ну да ничего, это скоро пройдет…
Ну да, рассеянный. Только сейчас я сообразил, что уже месяц мне не приходится развлекать Катеньку по утрам: Камилла ее уносила пока я умывался. Оказалось – к Зое и уносила: у нее сын был на пару месяцев старше нашей дочки, и – что для нас оказалось очень важным – молока у нее хватало на двоих. А у Камиллы молоко потихоньку уже пропадать стало.
Но к нам Зоя приехала вовсе не для "бездвоздмезддной помощи старой подруге". История для России обычная: ее отец, купец второй гильдии, разорился – и с горя напился так, что откачать его уже не смогли. Оставшееся имущество вдовца распродали для покрытия долгов, а супруг Зоин, работавший у тестя приказчиком, внезапно и бесследно исчез.
Хорошо, что ее подобрал Григорий Игнатьевич, да еще и дочери о случившемся написал: девочки вроде как сильно дружили в гимназии. Ну а Камилла старую подругу и пригласила "пока пожить у нас", причем, как она мне сказала, имея в виду предоставить ей квартирку свободную в городке. С тем, чтобы было с кем поговорить, за детьми вместе ухаживать…
Зоя же, узнав о проблемах с молоком, сама и предложила "помочь с прокормом" – и в результате поселилась в одной из гостевых комнат. Ну не бегать же Камилле с Катькой по улице, когда дитё поесть возжелает!
Ну а я ее "не заметил" просто потому, что завтракала Зоя не вместе со всеми, а потом – в это время она как раз с младенцами и сидела. А после завтрака меня уже дома не было. Впрочем, жена права: меня в последнее время чего-то редко можно дома застать. Взять что ли отпуск?
Эта мысль меня преследовала до самого вечера. Точнее, до того самого момента, пока Камилла, уже укладываясь, не поинтересовалась:
– Ты мне не напомнишь название того лекарства?
– Какого? Что у тебя болит?
– Ничего не болит. Но ты рассказывал про лекарство какое-то, которое я смогу по названию сделать. Ты еще завод под него уже почти построил.
– А тебе зачем? – не удержался я.
– А затем, что Зоя теперь и с Катенькой сидеть сможет. Она все равно уже с ней сидит много времени, Катеньке она понравилась… А я теперь смогу снова что-то полезное сделать. Как ты сказал – воспользуюсь случаем продемонстрировать трудовой героизм?
– Ты у меня и так героиня, причем любимая. Однако, несмотря на это, ты просто гений. А Зоя сможет с Катенькой посидеть дня три-четыре?
– Конечно… а тебе зачем?
– Я, может быть, тебе завидую. А чтобы не завидовать, тоже приглашу таинственную гостью. Мы вместе пригласим, и для этого завтра же поедем в Ярославль. Нет, послезавтра, завтра мне обязательно нужно встретиться с Ястребцевым.
– Гостью? А зачем тебе в Ярославле я? – нехорошим голосом поинтересовалась Камилла.
– Потому что именно ты сможешь сделать одну несчастную женщину счастливой. Я тебе по дороге расскажу как.
Александр Александрович очень недолго проработал главврачом Царицынской больницы. А теперь он стал главврачом больницы во втором городке и, похоже, ни секунды об этом не жалел – хотя работы у него было, к моему сожалению, немало. Рабочие – они же как дети, так и норовят куда-нибудь пальчики сунуть. А пальчиков у каждого много… поначалу много, но серьезных травм все же было меньше чем я боялся. Так что оставалось у доктора время и на всякие исследования, а я – помня о "прошлом" – не оставлял его без тем для оных. По мне, так доктор Ястребцев уже на пару Нобелевских премий наисследовал. На одну-то точно – за переливание крови, а теперь у меня появилась идея хотя и не "нобелевского" уровня, однако способная сделать жизнь многих людей счастливее. И одного такого человека я точно знал.
Стоит назвать крестьян "друзьями" публично… Нет, стоит им доступно и наглядно объяснить, что у них есть единственный шанс не сдохнуть с голоду – и они сотворят чудеса. Проявив упомянутые Леонидом Ильичом инициативу и творчество, воплощенные в ударный труд.
Снежная пушка может покрыть метровым слоем снега два гектара в сутки. Сто пушек – двести гектаров. Пятьдесят тысяч гектаров они обснежат всего-то за двести пятьдесят суток…
Юные крестьяне дошли до этих цифр очень быстро, и решили, что для начала хватит и двадцати сантиметров снега. Уже лучше, а с учетом резко возросших поставок техники (завод начал ежедневно уже по пятнадцать, а то и по двадцать пушек клепать на поднявшейся волне "трудового героизма") все поля побелели еще до Рождества. А до Крещенья слой снега вырос если не совсем до метра, то уж явно больше аршина получился. Выключили же пушки только в марте, когда и метровый рубеж был успешно преодолен, в чем успело поучаствовать почти тысяча снегогенераторов.
Не обошлось и без потерь: все же моторное производство было выстроено очень быстро, опыта у народа не набралось – и четверть моторов успело сломаться. Но большинство из сломанных и починиться тоже успело, что было уже приятно. Но главное – в полях появилась вода. Много воды.