"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Троцкому я "не доверял" по вполне объяснимой (для большевиков) причине: этот "товарищ" для начала поселился в царских апартаментах в Кремле, забрал себе для разъездов царский поезд… это, конечно, не причина для недоверия — но он потом поменял царский поезд на мой! Мой, конечно, лучше — но все знали что он был именно моим. Дзержинский молча кивнул.
Эти большевики ну прямо как дети, честное слово! Можно подумать, что они золота никогда не видели — но в Царицын (причем опять на бывшем и снова уже моем поезде — Троцкому он почему-то еще раньше не понравился) поехала половина правительства. И — отобранная Дзержинским "особо доверенная рота" чекистов. С чекистами вообще забавно получилась: когда Феликс Эдмундович представлял мне вторую группу, одного из них я неожиданно узнал. Вот не думал, что встречусь, а надо же…
— Это — бандит, его к делу близко подпускать нельзя — сказал я, указывая на стоящего в строю Акимова. И вздрогнул от неожиданного звука.
— Других отводов нет? — спокойно поинтересовался "Железный Феликс", запихивая наган обратно в кобуру.
— Нет — я еще раз посмотрел на тушку "калужского большевика", затем на спокойно стоящих в строю чекистов. — Больше нет.
Лучший способ не подставляться под пулю политического оппонента — не сообщать ему, где можно пульнуть удачно, поэтому "правители", инкогнито прибывшие в Царицын, так же скромно и быстренько пересели в поданный к поезду автобус с занавешенными стеклами. Три таких же автобуса вместили "доверенных чекистов", и уже через двадцать минут небольшая колонна въехала в ведущий от пристани туннель.
— Так вы в университете все спрятали? — не выдержал Владимир Ильич: вероятно ему уже рассказали, как по этому туннелю вывозили статую.
— Нет, вы сейчас все увидите.
Автобусы остановились посреди туннеля, там, где молча стоял Елизар, охраняя небольшую кучку кирок и кувалд.
— Вот тут надо долбить — показал я на стену, это не сложно, тут только штукатурка.
Штукатурку чекисты сбили быстро — и остановились, уперевшись в стальную дверь. На то, что это все же именно дверь, указывало наличие двух очень немаленьких петель слева — но все остальное было гладкой стальной плитой. Дзержинский с любопытством посмотрел на меня.
— Елизар, дальше-то что? — поинтересовался я. Это было полностью его епархией, раньше я даже и не видел ни разу как тут все открывается.
Тот молча кивнул, отошел в сторону, вытащил откуда-то стремянку и полез под потолок, где висели стальные плафоны осветительных ламп. Там он что-то повернул, плита дрогнула и подалась вперед — целиком, вместе с петлями. Но недалеко, сантиметров на десять. Елизар слез со стремянки, показал на выдвинувшийся торец плиты:
— Тут тянуть надо.
Чекисты уже углядели углубления в торце плиты, дружно навалились — и огромная дверь тихо, без малейшего скрипа, открылась.
— Тут недалеко, метров триста, но на автобусе не проехать. Пойдемте, товарищи…
Со мной пошли лишь чекисты: видимо только теперь до вождей дошло, что именно тут уничтожить всех их скопом не представляет никакого труда, было бы желание. Но так как Феликс Эдмундович был именно чекистом, ему и удалось первому увидеть то, что в свое время так поразило Водянинова: тускло блестевшие в свете аварийных ламп штабеля золотых монет.
— Принимайте, Феликс Эдмундович. Тут должно быть примерно семьсот тысяч долларов в двадцатидолларовых монетах, полмиллиарда рублей в царских червонцах, двести семьдесят миллионов золотых марок, миллионов триста пятьдесят разных франков… точнее — сами посчитаете, тут две машинки для пересчета монет имеются. Феликс Эдмундович, распишитесь, пожалуйста, в получении доступа к хранилищу… спасибо. Теперь это все ваше, а я пошел. Будут нужны еще деньги — обращайтесь — и мне показалось, что именно последняя фраза отвратила Дзержинского от желания повторить трюк с наганом, результатом которого стало отсутствие в этом мире Акимова… Хотя, возможно, лишь показалось.
— Елизар, ты со мной? — проходя мимо замерших чекистов, спросил я.
— Я, Александр Владимирыч, останусь пока. Кто им покажет, как со счетными машинками-то работать?
— Ну хорошо. Закончишь — зайди к Чижевскому, он тебе дело уже присмотрел.
Вроде все… Когда я усаживался в подъехавший "лимузин", члены правительства высыпали из автобуса и оживленно беседуя направились в глубь тоннеля. Ну а моя работа здесь закончена… большей частью. По крайней мере в России мне точно делать больше нечего, а из Сьюдад Электрико при нужде можно будет им еще в чем-то помочь. Деньги-то у меня еще немалые остались — и это если не знать, что в США мне, кроме торговых сетей, принадлежат еще "First Industrial" и "First Trading" банки, не считая пары десятков банков поменьше…
Хорошо, когда главное сделано и можно посвятить себя простым семейным радостям! Спустя пару месяцев после передачи золота я сидел на патио нашего дома в Сьюда Электрико и качал на ноге Александра Андреевича Новикова:
— По ровной дорожке, по кочкам, по кочкам — и в ямку бух!
Точно, надо бы и своего завести… ну, в принципе надо бы…
Но развлечение прервал Слава:
— Не помешаю? Я просто посижу тут на солнышке… а вовремя ты, Саша, все же из России уехал. А то как раз в Саратове и окрестностях самые гадости и начались…
— Александр Андреевич, тебе наверное уже кушать пора — я протянул ребенка няньке. — Какие гадости?
— Большевики собрали, как они пишут, "все буржуйские элементы" в какую-то "трудовую армию" и отправили людей строить железную дорогу на Эмбу.
— Зачем? — я лениво повернулся к Славе лицом.
— Официально — чтобы застраховаться от захвата бакинских промыслов интервентами-англичанами… а на самом деле — там, на стройке, бушует эпидемия тифа, людей не кормят… британцы пишут, что погибло уже несколько десятков тысяч человек.
— Постой, постой, какая в жопу железная дорога? В России нет рельсов! На действующие дороги, на ремонт нет!
— Грубый ты стал, Волков. Дорога не в жопу, а в Эмбу. К нефтяному промыслу. Рельсы они собираются брать с разобранной по приказу Ленина дороги в Экибастуз — правда разобранная дорога вдвое короче, но это для них неважно, поскольку дорога — всего лишь повод. Они там еще и нефтепровод параллельно строить хотят — а труб у них тоже нет. Разбирают нефтепровод из Баку в Петровск… уже разобрали. Я же тебе говорил, что большевики — идиоты, а ты не верил, но это к слову. Я вообще-то к тебе по делу пришел, только не очень срочному. Болдвин предложил нам перекупить пятьсот паровозов за полцены, даже дешевле. Нам нужно? Очень дешево отдают, по десять тысяч долларов плюс доставка морем — если берем не меньше двухсот.
— Куда нужно? Почему нам?
— Ленин отказался принимать у них пятьсот паровозов, которые еще Император заказал и оплатил. Отказался, видишь ли, от всех долгов… сволочь. А паровозы эти под русскую колею, как раз такая только в Маньчжурии и здесь, в Уругвае да в Венесуэле, и осталась. Им переделывать дороже выйдет, потому нам и предложили. Финнам тоже предложили, но у них денег нет, они вроде штук двадцать только купить готовы…
— Интересно… пятьсот паровозов — это минимум десять миллионов долларов. Щедро что-то Ильич деньгами сорить начал.
— Конечно. Большевикам же досталось почти полтора миллиарда царского золотого запаса, а они же против денег выступают — засмеялся Слава. — Сами кричали "без аннексий и контрибуций", а германцу уже отдали треть миллиарда марок золотом и две трети обещали станками. Угадай, какие станки могут пожелать немцы?
— Как треть миллиарда? — удивился я.
— Золотом, в слитках. Сто тридцать тонн передали. Сейчас фирма Юнкерса разбирает авиазавод в Киеве, Фоккер забирает завод Ветчинкина в Москве… Юрьев, кстати, как-то сумел отправить в Венесуэлу все вертолеты и документацию по ним, надо их сюда перевезти, починить да использовать. Там, говорят, тебе еще и письмо от Жуковского… что в нем — не спрашивай, это только радио пришло, а само письмо через неделю доставят. Но на вопрос-то ответь: берем паровозы?