"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
И не прогадал: заказы посыпались сразу после того, как Ионовы отпраздновали (широко отпраздновали) новоселье. Причем во всех заказах "белый унитаз" оговаривался отдельно…
Оговаривался — поставим, насчет стройкомплекса в свете грядущих заказов у меня волнения особого не было. Правда оставалась одна тонкость…
От Сашиного дома на Балашовской улице до речки Царицы расстояние было саженей сто, и на этих саженях иных строений не наблюдалось. Поэтому канализационную трубу я, не мудрствуя лукаво, просто протянул в окружающий Царицу овраг — все равно овраг был загажен не меньше станционного сортира времен первой пятилетки. В овраге (выше по течению Царицы) располагались лачуги местных бедняков, лишенные, естественно, каких-либо "удобств", и ассенизационные обозы данный "район" не обслуживали. Так что отходы примерно пяти тысяч человек вольно текли по Царице — и добавление таковых же еще от двух-трех человек кардинально картину не меняло. Однако сейчас только "дворцов" было заказано пять, а еще на очереди было с полсотни заказов на "обычные особняки" и дома, и все в обязательном порядке требовали сортиры с унитазами — а канализации в городе не было вообще. Так что потихоньку я задумывался и над этой проблемой. А пока — ставил во дворах домов "санитарные танки": бетонированные ямы с крышкой, откуда продукт по старинке будут ассенизаторы вывозить.
Дома я подряжался строить с полной предоплатой, и таким образом к концу мая набрал одних авансов почти на семьсот тысяч — при том, что потратить на строительство имел в виду никак не более трехсот. Столь значительная "экономия" подкреплялась двумя существенными факторами- наличием собственного цементного завода и собственного грузового транспорта.
Цементный завод, как и обещал, Генрих Мюллер запустил в последних числах мая, причем запустил сразу две печи. Вот правда завод встал довольно далеко от Царицына (и от Ерзовки) — в тридцати верстах выше Камышина. Там мне удалось купить под "летнюю резиденцию" — то есть опять "в поместье" — тридцать десятин, на которых, между двумя меловыми холмами, приютилась небольшая долина, заполненная неплохой по качеству глиной. Место, правда, от реки отстояло почти на семь верст, но и меловой, и глиняный карьеры были буквально рядом — а перевозку угля с реки и цемента к реке обеспечивали трактора с трехтонными прицепами.
Что же до дальнейшей транспортировки, то для этого были сварены десять пятидесятитонных корыт-плоскодонок, с двумя четырехцилиндровыми моторами на каждой. Плавали корыта неспешно, километров двенадцать в час в груженом виде выдавали — но зато и стоили они всего рублей по четыреста каждое. Ну а поскольку князь Александр Чавчавадзе, исполнявший роль царицынского инспектора по судоходству, тоже строился, получить сертификат годности на эти кораблики было делом несложным — тем более корытца эти, со странными для нынешних времен названиями "Волжский Сухогруз?…", я предполагал использовать исключительно для "личных нужд".
Вот я и разжился вполне осязаемой суммой. Очень кстати разжился, поскольку кроме заказанных домов предстояло еще строительство самого главного на текущий момент объекта. Даже двух. И я решил посвятить этому все мое время и все силы, тем более, что мне как раз удалось решить основную мою проблему с финансами — с их учетом.
Потихоньку чисто бумажная бухгалтерская работа стала занимать у меня большую часть времени. И, как я не старался, результаты этой работы становились все более и более плачевными: чаще всего я свое финансовое положение представлял с точностью до сотни рублей. Это было не очень важно, пока через меня проходили суммы не больше тысячи-двух в месяц, но теперь-то я начал влезать в "большой бизнес", а в нем каждая копеечка должна быть на учете.
Вот я и просиживал по полдня за бумажками, понимая, что хотя этим и краду у себя время, но иначе я украду у себя саму возможность "выйти в люди". И я уже начал себе представлять свое славное будущее в роли помеси гобсека и канцелярской крысы, но случай помог такой будущности избежать. Случай — он всегда помогает тем, кто его старательно ищет и образует в свою пользу.
В этот раз случай предстал в виде молодой и красивой блондинки — что и не удивительно, в Царицыне почти все женщины были блондинками, а многие при этом были еще и молодыми.
Блондинку я случайно встретил в банке, куда пришел в очередной раз "забыв" сколько у меня на счету осталось денег. Пожилой банковский служащий тихо разговаривал с сидящей перед ним девушкой, а второй — к которому обратился я, отошел чтобы посмотреть мое "состояние" по приходным книгам. И я от нечего делать стал вслушиваться в разговор за соседним столом.
— Мария Иннокентьевна, вы же сами почти счетовод и должны понимать, что банк не может вам представить дополнительную отсрочку: места у вас и оклада жалования нет, так что официально банк должен обратить на ваше имущество взыскание. Вы же знаете, я вашему батюшке большим приятелем был, но и против правил пойти не имею права. Так что примите совет: или изыщите денег, или продавайте дом. Потому что если вы не оплатите процент, то дом ваш продавать будет уже банк, и в таком случае вы вообще ничего с него не получите…
Бухгалтер, вот кто мне нужен! Я не удержался и, со всей простотой неотесанного иностранца (к которой в банке уже привыкли), вмешался в разговор:
— Девушка, а вы бухгалтер? То есть, счетовод? Ну, хотя бы разбираетесь немного в этом деле? Мне как раз очень бухгалтер, ну, счетовод нужен…
Мария Иннокентьевна Соколова оказалась правда не девушкой, а вовсе даже вдовой, а вдобавок — и сиротой, несмотря на свои двадцать четыре года. Жила она в крошечном домишке на окраине Царицына, настолько крошечном, что и жильцов не взять для поправки дел — но в своем. Овдовела полтора года как, кроме оставшегося от мужа дома иных богатств не имела. Но зато имела за плечами школу счетоводов, причем очень неплохую: она умела работать на арифмометре Однера, и он у нее даже был.
Одна беда — сейчас на работу счетовода купцы (да и купчихи тоже) брали исключительно мужчин. Мария Иннокентьевна перебивалась (в буквальном смысле этого слова) мелкими разовыми заработками у городских торговцев — а ведь нужно было ей и выплачивать ссуду, взятую покойным супругом (под залог того самого дома) для устройства красивой свадьбы…
Банковский клерк действительно очень хорошо отнесся к дочери покойного приятеля: получив от меня заверения в том, что его клиентка уже получила работу с приличным окладом жалования в пятьдесят рублей, быстренько оформил ей трехмесячную отсрочку платежа.
Так что со следующего дня мои царицынские общепитовцы стали трудовые копеечки носить в маленький домик на окраине города, а я — перестал корпеть над бумагами: их курьеры на мотоциклах отвозили туда же. Впрочем, это продолжалось очень недолго: уже через две недели в бухгалтерии образовалась должность инкассатора (что очень облегчило работу общепита), а Мария Иннокентьевна, продав все же дом, переселилась в мое имение: в начале мая было закончено строительство "дома техников" с удобными (хотя и довольно небольшими) трех- и четырехкомнатными квартирками.
Раз в неделю (иногда — чаще) бухгалтер Соколова приносила мне что-то вроде сводных отчетов, и я, наконец, перестал путаться в доходах и расходах. "На службе" она всегда появлялась в одном и том же темно-сером костюме английского покроя, и я про себя стал именовать ее "Серой Машкой" — чтобы отличать ее от Машки Векшиной, "Белой", стекольщицы — чему в изрядной степени способствовало ее тихое и, я бы сказал, очень "незаметное" поведение. Незаметное — но все необходимые мне данные оказывались у меня всегда, когда в них возникала нужда. Потихоньку это естественно и неотвратимо превратилось в "Серую Мышку", а чуть позже — с той же неотвратимостью я к ней и обратился как к Мышке… Благодаря Мышке я, наконец, смог получить реальную картину доходов и расходов — и картина меня не очень порадовала. Денег было много — но нужно их было для воплощения замыслов больше. Гораздо больше.