"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Хороший декрет получился, очень нужный — для смены власти. За всеобщим бардаком ну кто там будет обращать внимание на указы Ильича о том, что "не справившегося с обязанностями" министра земледелия надо с должности уволить и поставить "более надежного товарища"? Разве что я — да и то чисто из этимологического интереса: "старик Крупский" настолько искусно прятал смысл своих придумок за словесными кружевами, что большая часть населения вообще не понимала, о чем идет речь…
Но меньшая — вполне себе поняла. На начавшихся — в полном соответствии с "Декретом о мире" — в конце апреля переговорах с Германией мгновенно всплыла тема "независимости" отдельных территорий, и большевики первым делом "признали" независимость Финляндии. Очень странно как-то признали: я понимаю, что раз получилось такое "независимое государство", то внезапно ставшие "оккупационными" войска нужно было оттуда вывести. Но почему эти войска сначала требовалось разоружить и оставить все оружие и амуницию "освободившемуся народу", для меня было непонятно. Тем более непонятно, что в числе вооружений финнам оставлялись и боевые корабли Балтийского флота. Интересно, куда вновьобразовавшиеся "северные соседи" пристроят крейсер "Аврора", на свою беду оказавшийся в Гельсингфорсе?
Впрочем, пока дело ограничилось Финляндией, а если были еще какие-то поползновения, то я их просто не заметил. Потому что своих проблем хватало — собственно, для прояснения некоторых вопросов я и договорился со Славой встретиться. Правда, по дороге к нему меня перехватил Василий — ну и пришлось немного задержаться… так что пришлось оправдываться:
— Начальство не опаздывает, а задерживается, между прочим. А у меня к тебе вопрос: ты вроде в Петербург ездил, что у нас с деньгами? Я имею в виду армейские долги…
— Обещали оплатить, и очень скоро. По нынешним временам скоро, так что я бы на эти деньги вообще не рассчитывал. Там министром финансов некий Менжинский назначен… человек образованный, грамотный, девятнадцать языков знает. И опыт финансовой работы есть: два месяца клерком в "Лионском Кредите" проработал — Слава нехорошо засмеялся.
— А что, поопытнее у большевиков никого не нашлось?
— Да откуда? У власти собралась банда мелких лавочников, авантюристов всех мастей и откровенных бандитов. Менжинский хотя бы думать способен… хотя все равно ничего хорошего он не сделает. Он уже начал печатать деньги…
— Как "печатать"?
— В типографии. Хорошо еще, что не царские банкноты, на них просто бумаги верной не нашлось. Но с нами он собирается рассчитываться именно своими бумажками, так что…
— Понял. Предложения есть? Постой, какие лавочники? Ведь большевики — это же рабочая партия?
— Ну конечно рабочая! — Станислав не скрывал сарказма: я уже успел уточнить, что сам-то он раньше состоял в меньшевиках и команду Ленина вообще за людей не считал. — Дворянские бездельники и обычные уличные грабители. А теперь еще и Бунд всем кагалом срочно переписался в большевистскую веру. На полтыщщи активных большевиков двадцать девять тысяч бундовцев из "левого крыла" — то есть двадцать девять тысяч мелких лавочников и корчмарей. Но нам придется это принимать как есть, посему и предложения я подготовил. Пока у нас на складах запас провианта и хозяйственного товара имеется, нужно на заводах свою расчетную систему вводить — рабочим-то платить нечем будет. Я вот что предлагаю…
Следующие четыре месяца пронеслись для меня как один длинный день. В смысле и ночь тоже шла за день: всякие совещания начинались тогда, когда я приезжал в очередной город, невзирая на часы — а "приезжать в города" мне приходилось иногда по два-три раза за сутки. Станислав был прав в одном: экономистов у большевиков не было. Была лишь удивительная тяга к справедливости — вот только эту "справедливость" они понимали как-то странно. Например, одной из форм проявления "справедливости" стало уравнивание зарплат всех рабочих.
Правда, подобная уравниловка не прошла на железных дорогах, поскольку организованный еще зимой профсоюз железнодорожных рабочих заявил, что без оплаты поезда никто не поведет. Так что локомотивные бригады не только не потеряли в окладах, но и стали получать жалование исключительно в металлическом виде, серебром и золотом. Но почему-то данное "исключение из справедливости" практически не коснулось рабочих в железнодорожных мастерских. Почти всех — кроме мастерских моих (все еще частных) железных дорог. Так что трасса от Новороссийска до Мурманска работала бесперебойно — и вот по этой трассе мне мотаться и приходилось. Уговаривать рабочих "не заниматься политикой", обеспечивать поставки продуктов и прочих товаров в "станционные" магазины, организовывать охрану станций, станционных складов и даже путей — а затем проверять, как выполняется все намеченное. Спать удавалось лишь на коротких перегонах между станциями — но, к моему же величайшему удивлению, измотанным я себя не чувствовал. Поначалу думал, что это меня "революционный энтузиазм" заразил, но чуть попозже подсчитал, что хоть урывками, но часов по девять поспать все же удавалось…
Хотя — тоже не всегда, время от времени "срочные дела" доставали меня и в вагоне. Например, в лице Васи Никанорова, который перехватил меня в Калуге, по дороге в Воронеж:
— Добрый вечер, Саша… — Вася поприветствовал меня на платформе, когда я уже собирался ехать дальше. — Я хочу тебя познакомить с одним… товарищем, он, кстати, член австралийской партии социалистов.
— Это так важно? Я имею в виду, познакомить его со мной?
— Думаю, что очень важно. Есть вопрос, который кроме тебя никто не решит, а дело очень срочное.
— Ну тогда знакомь. Надеюсь, мне не придется для этого в Австралию ехать?
— Нет, он здесь ждет, на вокзале, только ты скажи своей охране чтобы его тоже пропустили. Сергеев его фамилия…
Вопрос действительно оказался важным и не терпящим отлагательства. Федор Андреевич — так представился отрекомендованный Васей человек — действительно был австралийским социалистом, но всего лишь "по совместительству". А "по основной работе" он все же оказался как раз большевиком и, более того, председателем Харьковской организации. Вот только, как оказалось, по поводу творящегося в стране у него было свое, отличное от ленинского, мнение. Например, товарищу Сергееву очень не понравилось то, что Ленин поспешил признать объявленную пару недель назад "независимость Украины" — и тут же провозгласил "независимость Малороссии" — независимость как раз уже от Украины. Правда в Херсонской и Екатеринославской губерниях реальной властью обладал лишь генерал-лейтенант Корнилов со своей полумиллионной армией "Южного фронта", а в Полтавскую уже — "по приглашению Центральной Рады" — входили германские и австрийские войска…
Сейчас Сергеев старался вооружить собранную им "первую Малороссийскую армию" — и именно с этим вопросом он ко мне и пришел. И поехал со мной — ему все равно нужно было в Харьков попасть, так что со мной до Воронежа ему было по пути:
— Мне сказали, что на заводе Чаева запас винтовок хранится, на каждого рабочего, но Евгений Иванович выдавать орудие отказался. Однако познакомил меня с Никаноровым, и Василий посоветовал обратиться уже в вам.
— Честно говоря, с винтовками я проблем не вижу, но зачем они именно вам? Для защиты Харькова и Кривого рога от германцев есть же армия, пусть она и выполняет свою работу…
— Лавр Георгиевич отказывается как-либо оказывать любую помощь правительству, он нас, большевиков, просто ненавидит. Даже телеграмму прислал — Сергеев тут грустно усмехнулся, — предупредил, что прикажет расстрелять любого большевика, который посмеет заехать в "его" губернии. А германца в Харьков и Кривой Рог пускать никак нельзя!