"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Еще людей в Александров отправляла моя последняя приемная дочь. Оленька "в этот раз" образование получала в Саратовском медицинском институте, там же и замуж вышла за одного из преподавателей — а теперь, переведясь для завершения обучения в Москву, в "отнятой" у Степана подмосковной усадьбе (Степа их штук десять скупил для размещения своих производств) с мужем содержала госпиталь. Не простой, а специализированный — для гангренозных ранбольных. Когда-то я будущей врачихе пересказал запомнившуюся мне с детства статью из какого-то журнала (вроде из "Науки и жизни"), складированного у бабушки на даче. В статье говорилось, что гангрена "легко побеждается в кислородной барокамере" — и девушка впечатлилась. Когда можно у сестренки попросить "на игрушки" пару сотен тысяч рублей, результат иногда получается очень интересный — и теперь в госпитале стояли три кислородных барокамеры, в которых — к моему удивлению — гангрену действительно излечивали…
Но все же не всегда — вдобавок и излечившиеся тоже частенько фактически становились инвалидами: ногу, скажем, спасли — вот только ходить она едва позволяет. Ну а так как "до Москвы" везли далеко не всех раненых, то большая часть Олиных пациентов были офицерами, то есть людьми образованными. Это ведь в Москве или Питере образованных пруд пруди, а в том же Александрове таких явная нехватка — вдобавок Оля умудрялась внушать своим пациентам такую веру в будущее и уверенность в своих силах! Эффект был тот же, что и в Технилище с Машкой: была голопузая девчонка из деревни, а выучилась — и стала сами смотрите кем…
"Выпускники госпиталя Ольги и Анатолия Надеждиных" учились как звери… ну, не в этом смысле — и в мае мне удалось, наконец, заняться другими делами: "Александровский радийный институт с техникумом" теперь был полностью укомплектован собственными преподавательскими кадрами, а то, что он был теперь "с опытным заводом", обеспечивало и приемлемый (хотя и явно недостаточный) поток "батальонных раций" в войска. Все же лучше чем ничего — а к осени, глядишь, и в самом деле в каждом батальоне рация будет. Ну, почти в каждом… полку хотя бы.
"Другое дело" мне подкинул Николай Егорович — с ним у меня отношения сложились очень хорошие. Очевидность "доктрины Дуэ" стала, наконец, очевидной всем воюющим сторонам — и к лету четырнадцатого года "война в воздухе" разгорелась с новой силой. Но не столько на фронтах, сколько на заводах и конструкторских бюро. КБ, в которых над одной машиной одновременно работало по нескольку инженеров, первыми появились — после моих, конечно — у немцев, и результат удалось с огромным трудом разбомбить. Но до немцев дошло, что солдат, накормленный мясом но без ружья воюет хуже солдата с ружьем накормленного одной картошкой, так что "германская" часть консервного бизнеса имени Хуана Гомеса практически приказала долго жить, тем более что поголовье свиней в Германии уже превзошло довоенный уровень, а пленные французы прекрасно справлялись с ролью свинопасов. А фрукты — которые германцы еще у Гомеса покупали — они сильно дешевле мяса…
Вдобавок немцы разом отозвали всех своих инженеров из Венесуэлы — хотя уехали все же не все. Лишь те, кто не успел или не сообразил семьи туда же перевезти — хотя и среди семейных нашлись патриоты Германии. Однако и пара сотен вернувшихся инженеров-станочников сильно укрепили германское производство.
К тому же "из источников, близких к осведомленным" дошла информация, что по результатам бомбежки в Берлине в Германии было принято решение производство авиатехники рассредоточить и многократно продублировать — а свои решения немцы исполняют четко. Так что военные ожидали скорого поступления на фронт большого числа германских самолетов — а в России и так из промышленности выжимался максимум возможного. Количеством германца взять не получалось — и Жуковский предложил брать качеством. Вот где бы его взять, качество это…
Да, "Шмели" качеством всех затмевали. Как, впрочем, и ценой: "Шмель-2" обходился казне чуть ли не в полмиллиона, да и первый теперь дороже ста пятидесяти тянул: сам-то самолет, даже с дорогущими новыми моторами, стоил тысяч девяносто, но только "секретная рация" стоила почти десять — тысяч, разумеется, две тысячи — "несекретная", четыре пулемета по пять тысяч, ну и сменный комплект моторов сорок тысяч. Конечно, "Шмель" — та еще вундервафля, собственно без них "расчистить небо" не вышло бы — но ведь если посчитать по "рокфеллеровскому курсу", то самолетик-то выйдет подороже какого-нибудь Су тридцать пятого. А ведь если мне не изменил окончательно склероз, богатая Россия моего "прошлого будущего" героически решала — хватит таких самолетов полста штук или все же семьдесят заказать? А у бедной России настоящего их уже почти сотня была — и час полета каждого обходился казне еще в пару тысяч рубликов, да и то если объемные бомбы не бросать…
Хорошо еще, что закупками самолетов теперь распоряжался Николай Иудович — ему я мог объяснить, как подорожание машины увеличит ее эффективность. Ну и результаты продемонстрировать: Иванов — в отличие от большинства прочих штабных генералов — на передовую съездить не опасался. И даже слетать на самолете в тыл врага — чтобы, например, лично оценить эффективность применения "вакуумных" бомб.
Кстати, "вакуумными" их все называли с моей подачи. И каждый солдат на фронте знал, что заправляют их ничем иным, как "жидким вакуумом". Вроде бы ерунда — но те же "близкие источники" узнали, что какой-то ловкий германский хмырь выцарапал из казны уже австрийской миллионов десять марок, причем золотом…. Пустячок, а приятно — в особенности, если учесть что хмырь вроде ссылался на настоящие германские исследования в области сжижения вакуума.
Хотя у меня самого таких бомб было отнюдь не изобилие. Для бомбардировки Сименса бомбы делались почти месяц — так что всерьез на них рассчитывать было невозможно. И оставались только дешевые но практичные самолеты с пулеметами и пушками. Которых пока почти и не было…
Николай Егорович пригласил меня на "Всероссийское совещания по вопросам строительства самолетов" — "моё" название аэроплана на волне военного патриотизма стало уже официальным. Пользы от меня на совещании было… скажем, немного — мои инженеры, доводившие до ума не то что "Шмели", но даже хотя бы "По-2", и то в самолетостроении разбирались наверняка лучше. Однако в России по прежнему "авиаконструктором номер один" считался Александр Волков — и пришлось ехать совещаться. Впрочем, скучно на этом "совещании" точно не было, да и мои невеликие знания пригодились.
Казалось бы — ну чего я, ни разу не специалист, могу полезного рассказать инженерам, которые уже самостоятельно спроектировали несколько вполне современных (сейчас современных) самолетов, каждый из которых был в разы технологичнее и дешевле моих "аналогов". Ведь одно дело — выточить алюминиевую нервюру на фрезерном станке — и совсем другое выстрогать ее из куска бальсы на столярном верстаке. Или даже из простой сосновой доски. Ну да, моторы сейчас лучше меня никто в мире не делал — но я-то эти моторы делал уже лет так шестьдесят, если все вместе посчитать.
Однако не только я, но и какое-нибудь гламурное кисо из моей "изначальной истории" на этом совещании могло принести пользу. Потому что даже тупая блондинка из анекдотов наверняка слышала, что самолеты бывают истребители, а бывают, наоборот, банбардировщики. Чуть менее тупая, уже из жизни, могла и про штурмовики слышать — а сейчас даже концепции разделения самолетов по функциональному назначению не было! Ну не было, так будет: назначенный "наблюдателем от штаба Технических Войск" уже генерал-майор Ульянин мое выступление оценил. Учитывая же, что оно было первым — как "первому авиатору" честь открыть совещание мне и предоставили — все дальнейшее обсуждение шло исключительно продуктивно.