"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Чего только не наслушаешься в колхозных мастерских или в гаражах! Поэтому мне не составило труда объяснить влюбленной (в химию) женщине, что слово это — исконно русское, состоящее из глицерина (2 части, потому что в "гли" согласных две) и фталевого ангидрида (три части, потому что "фталь" содержит три согласных буквы). Ну а как их смешивать, чтобы получилась лаковая основа для краски — пусть останется задачкой для самостоятельного исследования, ибо мне некогда.
Способ получения глифталевой "олифы" она придумала довольно быстро, а теперь развлекалась, придумывая способы получения глицерина и этого самого фталевого ангидрида в промышленных количествах "из чего бог послал".
Ну а мне пришлось отправляться в столицу: видимо в Поволжье незанятые инженеры и химики закончились.
Звакафедрой столичного университета оказался веселым сорокалетним мужичком, с которым общий язык был найден буквально за минуту, пока я рассказывал ему зачем мне нужен химик.
— Так вы говорите, что строите сразу три химических завода?
— Ну, не строю… хочу построить. Есть некоторые мысли по органическому синтезу, у меня работает замечательная девушка-химик, она много интересного придумала. Я ей только сказал, что мне нужно, а дальше она сама справилась. Но вопрос в том, что как химику-исследователю ей цены нет, а как химику-технологу — цена есть, и равна она максимум копейке. Вру, конечно — думаю, что немало найдется сейчас купцов, кто с радостью заплатит ей рублей семьдесят за работу на мыловаренном заводике, но мыловаренных заводиков — много, а Камилла — она одна такая.
— На мыловаренном, говорите? Это правда… и, кстати, наверное мы с вами проблему вашу тут же и решим. Знаете, молодой человек, сейчас как раз на мыловаренном, как вы сказали, заводике и работает выпускник мой, Сережа. Химик неплохой, и как раз мыло у Жукова и варит. Я, честно говоря, буду очень рад если он все же будет работать именно по специальности, так что, если других планов у вас сейчас нет, давайте-ка на завод Жукова и поедем. Сейчас у университета извозчика поймать крайне несложно…
Сергея Васильевича мы все же посетили вечером — Алексей Евграфович попросту не знал, где расположен тот самый мыловаренный завод купца Жукова. Небольшая двухкомнатная квартирка (действительно небольшая, общей площадью метров в сорок) казалась довольно уютной, но на мой погляд была явно тесновата, однако для одинокого инженера — сойдет. На первых порах, надеюсь.
— Сережа, принимай гостей — профессор Флоренский буквально лучился от радости. — Знакомься, это — Волков Александр Владимирович, он сейчас собирается построить несколько химических заводов и мне кажется что эта работа как раз для тебя очень подойдет.
— Добрый вечер, рад познакомиться. Да вы проходите, проходите! И какие же вы собираетесь строить заводы, если не секрет? — поинтересовался он, когда мы уже расселись на столом в небольшой гостиной.
— Для начала — гидролизный, завод по выработке натрия, соляной кислоты. Завод серной кислоты уже строится, а содовый — почти уже и построен. Ну а остальное — это пока коммерческая тайна. Правда условия работы — не тайна ни капли. Я предлагаю всем своим инженерам месячный оклад по двести пятьдесят рублей, бесплатное жилье, медобслуживание, оплату обучения детей вплоть до университетов… ну и очень интересную работу.
— Предложение заманчивое, даже очень — тогда я спрошу, а за что предлагаются столь интересные условия? Вы обещаете больше чем предлагают на пороховых заводах…
— Ну, во-первых, все это обещается в Царицыне, точнее даже неподалеку от него. Поначалу там, поскольку заводы я все же предполагаю строить в разным местах страны. Во-вторых, все будущие заводы тоже будут строиться вдали от столиц. Потому что в-третьих информация о способах производства многих продуктов будет оставаться секретной, и особенно — информация о технологиях производства. Поэтому в-четвертых вы подпишите обязательство во время работы на моих предприятиях и пять лет после увольнения не выезжать за границу, кроме разве как по прямому моему поручению — во время работы, или письменному разрешению — если вы уже у меня работать не будете.
 
— Боюсь, меня такие ограничения не радуют. Разве что… Вы сказали "гидролизный завод" — что он будет производить?
— Сахар. Точнее, сахаров, способом кислотного расщепления целюлозы. Еще точнее — на первых порах завод будет производить раствор сахаров из камыша.
— И что вы собираетесь делать с такими сахарами?
— Алексей Евграфович, пообещайте, что никому не расскажите, хотя бы года три, то, что сейчас услышите.
— Вы меня заинтриговали, но — обещаю.
— Из сахаров с помощью дрожжей я буду вырабатывать спирт — оба химика скривились и вполне угадываемые слова уже были сорваться с их губ — а из спирта я буду вырабатывать каучук. Химия процесса уже отработана, а при использовании дешевого, хотя и плохого, гидролизного спирта он будет минимум вчетверо дешевле натурального. Это — раз…
— Вы придумали как синтезировать каучук? Это невероятно…
— Придумать-то я придумал, но пока я вынужден покупать в лавках водку для его синтеза, смысла моя придумка не имеет.
— Вы правы. И когда мне нужно будет приступать к работе?
— Вчера — по привычке сказал я, но увидев, что оба собеседника впали в прострацию, быстро добавил: — Но, поскольку сие невозможно, так быстро как вы сможете уволиться от прежней работы.
Мы засиделись у Сергея Васильевича допоздна. Профессор Флоренцев время от времени ахал, слушая мой рассказ о достижениях Камиллы, и постоянно обещал "наведаться в удобное время" ко мне в Царицын, а "юный химик" Лебедев прикидывал, как ему побыстрее уволиться и приступить к новой и явно интересной для него работе. В конце концов договорились, что при любых условиях он приедет ко мне не позднее первого марта.
Поразмыслив, я сразу от него отправился на вокзал: ночной поезд на Москву отправлялся незадолго до полуночи, и я на него вполне успевал. А через двое суток, проснувшись уже в своей царицынской квартире, я снова занялся "текучкой" — ну не получалось у меня никак начать срочно "спасать Россию", все время приходилось тратить на какие-то пустяки.
Еще в конце февраля мне, наконец, пришло в голову, что "работать дома" и "жить на работе" — это несколько разные вещи. Да, большую часть времени я проводил в мастерских (точнее, уже в цехах), делая всякие железяки. Но все же часов несколько в день я был все же вынужден заниматься уже работой сугубо бумажной — и в результате мой личный кабинет превратился в самую настоящую контору. Вплоть до того, что перед кабинетом уже постоянно сидели две секретарши, а еще одну комнату пришлось отвести для курьеров — которые тоже редко сидели на месте. Ребятишкам, конечно, было очень лестно и интересно целыми днями носиться на мотоциклах, перемещая бумажки из имения в Царицын и обратно, но усадьба окончательно превратилась в проходной двор. Поэтому местом жительства была выбрана квартира на втором этаже "инженерного дома", а трехэтажная усадьба стала исключительно офисом моего довольно уже немаленького хозяйства.
Со мной в квартиру "переместилась" только Дарья, всем же прочим вход в квартиру был дозволен лишь по специальному приглашению или в случае пожара.
Впрочем, было и исключение — Камилла. Ее никакие ограничения не останавливали: гвардейских статей девица легко отодвигала с пути сухонькую "страушку", а на сердитые вопли Дарьи Камилла вообще не реагировала.
Впервые она вломилась ко мне в первое же утро после переезда, причем — сразу в спальню, где я раздумывал, пора вставать или можно еще поваляться, и с порога заявила:
— Саша, я вот подумала: раз уж ты меня соблазнил, то просто обязан выполнять мои капризы. Но так как ты соблазнил меня в первую очередь не как женщину, а как химика, то и капризы мои будут химические. Купи мне двести пудов нафталина.