"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Мария Иннокентьевна, у вас пять минут на сборы. Очень хочется надеяться на то, что я ошибаюсь, но очень похоже что не сегодня — завтра начнется война России с Германией.
— Это ужасно! И, должна вас сказать, сегодня многие немецкие коллеги вели себя… вызывающе! Конечно, старались соблюдать вежливость, но я случайно слышала их разговоры… они всерьез намерены присвоить активы банка! Своими ушами слышала, как один говорил "А теперь, когда русских наконец выгонят, мы уже будем управлять банком", а другие — там стояло несколько человек — его слова одобряли! Что же делать?
— Ну я же сказал: немедленно уезжать. Возьмите паспорт, самые необходимые вещи… вы запасли второй паспорт, как я просил?
— Хорошо что напомнили, бумаги в личном сейфе, надо их забрать. Давайте сделаем так: мне потребуется около получаса, чтобы здесь все подготовить, а вы тогда может озаботитесь билетами на поезд?
— С поездом ничего не получится: на нем мы завтра утром окажемся только в Позене, а к тому времени границу для нас уже закроют. Мы на машине поедем, так что я лучше вас тут, в кабинете подожду.
Пока Мышка собирала бумаги, я вышел, дал таксисту еще марку "за ожидание". К трем часам, заехав по пути в гостиницу, где Мышка взяла небольшой саквояж, мы оказались на окраине города, где располагалась очень интересная компания. Официально она называлась "Людвиг Бах. Аренда автомобилей", и занималась именно тем, что сдавала в меру состоятельным господам автомобили в аренду — но о том, что хозяин компании когда-то носил другое имя и жил в другой стране, знали очень немногие. Ну я знал, Евгений Алексеевич Линоров знал…
— Добрый день, — поприветствовал я вышедшего на звонок не очень старого, но какого-то обрюзгшего мужчину. — Могу я поговорить с господином Людвигом Бахом?
— Я вас слушаю. Вам нужен автомобиль? У нас широкий выбор различных авто, как германских, так и зарубежных, на любой вкус.
— Вообще-то я ищу Гойко Митича, мне Евгений Алексеевич сказал, что вы знаете где его найти.
— Найти его будет не просто…
— Тогда я сам стану Гойко Митичем.
Мужчина запер дверь и повернулся ко мне:
— Итак, что вам требуется?
— Приличный автомобиль, паспорта… Один американский, и, пожалуй, если возможно, пару голландских. Американский вот на эту даму, на имя Марии Вольфенстейн, а голландские…
— Есть только австрийские.
— Ладно, годятся и такие, заполнять не надо.
— А машина приличная сегодня у меня одна, ее на свадьбы в основном заказывают.
В гараже у хозяина стояло разных автомобилей с дюжину, но я сразу понял, что он имел в виду: "буханка" цвета весенней травы действительно среди всего остального смотрелась как… ну, как круизный лайнер в окружении ржавых рыболовецких баркасов. Выделяться из толпы не очень хотелось, но на остальных колеса были явно не для дальних путешествий: все же немцы предпочитали "похуже, но свое" — хотя бы потому что "свое" заметно дешевле.
Когда я повернул на знакомую мне трассу, Мышка наконец очнулась от каких-то глубоких внутренних размышлений:
— Александр Владимирович, но ведь Россия, если я не ошибаюсь, находится в противоположном направлении.
— Вы не ошибаетесь, но если я верно помню, то немцы за день до объявления войны уже перекрыли все дороги и задержали все русские суда в портах. А на следующий день всех русских интернировали, и, поверьте, жизнь у них была не самая счастливая… будет. Вы же сами понимаете, что войны объявляются не просто так, к ним готовятся заранее, и при известных усилиях об этой подготовке можно узнать — попытался вывернуться я. Впрочем, Мышка на мою оговорку внимания не обратила:
— И что мы будем делать?
— Мы — мы поедем домой. В город Бисмарк, штат Северная Дакота. Мы — это я, Алекс Вольфенстейн и вы, моя жена Мария, урожденные американцы. Вот наши паспорта, тут даже отмечено, что прибыли мы через Францию, а теперь едем обратно через Антверпен.
— Но я же почти не говорю по-английски!
— Бисмарк — это немецкий город…
— И немецкий у меня с сильным акцентом, любой поймет, что я не немка.
— Немка, которая родилась и выросла в Америке. Говорите с американским акцентом, что естественно. Впрочем, американцев здесь хотя и не любят, но к ним особо не пристают: считают деревенщиной, но с толстым кошельком. Так что не волнуйтесь, а лучше вообще поспите: нам сегодня надо доехать до Дюссельдорфа.
— Честно говоря, мне совсем не до сна.
— Тогда расскажите мне что-нибудь, чтобы уже я не уснул за рулем…
— И что вам рассказать?
— А давайте вы мне снова про банк расскажете — я, признаться, все же не очень понял, каким образом в банке денег меньше сорока миллионов — ведь только в капитал было переведено пятьдесят. Да еще, вы говорите, только на счетах клиентов больше двухсот миллионов…
— Пятьдесят миллионов рублей, а наличных денег сорок миллионов, но марок. Ведь банк не хранит деньги в сейфах, а пускает их в оборот, и для банка главное чтобы деньги вовремя возвращались…
Все же не разучился я машину водить! Мы только Потсдам проехали, а у меня уже включился "автопилот" и управление не мешало внимательно вдумываться в слова Мышки. Очень интересные, между прочим, слова. Однако современные шоссе — это вовсе не автобаны, так что до ночи удалось доехать лишь до Билефельда. Наверное, среди местных отельеров еще долго будут ходить легенды о сумасшедших американцах, снявших в десять вечера роскошный трехкомнатный номер за двести пятьдесят марок и уехавших в шесть утра даже не позавтракав. А все нервы!
На завтрак мы остановились в Дюссельдорфе. Не то, чтобы было невозможно потерпеть до Лимбурга, где немецкие опасности оказались бы в прошлом — но у меня как раз при въезде в город окончательно сформировалась одна идея, навеянная Мышкиными рассказами. Так что, остановившись у какого-то ресторанчика, мы заказали обильный завтрак — а я еще и несколько листов бумаги и пяток конвертов.
Писанины было много. Мышка давно уже закончила с едой и, нервничая, постоянно тихонечко меня дергала. Я даже пару раз огрызнулся, сообщив что "лишние пятнадцать минут не спасут отца русской демократии" — но огрызнулся именно по-русски, и только после этого обратил внимание на то, как на меня посмотрел мужчина, сидящий за соседним столиком. Взгляд был какой-то… напряженный, что ли. И — оценивающий. И зачем я так тщательно маскировался под американца? Рядом с мужчиной сидела женщина и двое детей лет восьми — десяти, и у них, в отличие от отца семейства, вид был весьма унылый.
Впрочем, лицо его показалось мне смутно знакомым. Нет, я точно видел эту физиономию! Вот если сбрить его дурацкие усы… В конце концов, что я теряю?
— Извините, мне лицо ваше кажется очень знакомым…
— Штабс-капитан Лунев, авиатор. — Лунев слегка расслабился и улыбнулся. — Многим моя личность знакомой кажется после фотографий в газетах. Возвращаюсь из По, где проходил обучение на должность авиатора-инструктора. То есть возвращался… а теперь и из гостиницы выгнали, и билетов в поезд не продают. Прямо не знаю, что и делать… а вы куда путь держите? Я вижу, вы на авто приехали.
Да, был такой капитан Лунев, в эскадрилье "Ос", если мне память не изменяет. И если этому усы сбрить, то вроде похож. Правда того я всего-то пару раз и видел, но ведь вроде он один из первых тогда "Георгия" получил… Ладно, хуже не будет!
— Домой направляемся, что-то в Германии русскому человеку очень неуютно стало. А будет еще неуютнее, так что давайте-ка вы с семьей садитесь в машину, через час будем уже в Лимбурге.
— У нас багаж на вокзале, в камере хранения…
— Что-то важное? Документы, оружие, памятные вещи?
— Там вся одежда, летная экипировка…
— Плевать, купите новую. Денег я дам, не волнуйтесь.
— Но…
— Капитан, немцы всех русских сегодня-завтра интернируют и отправят в лагеря. Которые будут хуже тюрьмы, учтите. И поверьте, вам лучше даже не знать, что в этих лагерях делают с женщинами и детьми. Мышка, выдай штабс-капитану Луневу денег пятьсот рублей… марок, долларов, гульденов — что там у тебя есть?