"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Так что деньги вроде как и были — но они очень быстро куда-то утекали, так что моя "программа индустриализации" слегка подзадержалась. Впрочем, не сильно: кое-что, конечно, не изготовилось в срок, но полугодовое опоздание позволило заводы лучше подготовить. Не в смысле, цеха там покрасивее выстроить или станки посовременнее поставить — с этим все осталось по-прежнему. А вот рабочих обучить (а еще и отсеять негодных) удалось.
Откровенно говоря, Иван Иванович Янжул оказался в некотором роде оптимистом: наплыва желающих после гимназий заняться общественно-полезной деятельностью не случилось. Большинство гимназистов по-прежнему предпочитали факультеты юридический и коммерческий, а на инженерные специальности пошел большей частью народ из реальных училищ. Мы бы так с Иваном Ивановичем в недоумении и остались — но ситуацию прояснил Водянинов. Причем — случайно прояснил…
Где-то в начале апреля он приехал ко мне в гости. Домой и без предупреждения — что в рамках нынешнего этикета было чуть ли не вызывающим. И, входя, сообщил, как бы извиняясь, что "дело у него сугубо конфиденциальное и потому он и пошел на нарушение обычаев":
— Александр Владимирович, я должен заранее извиниться, но я просто в глубокой растерянности — начал он после того, как мы уединились в кабинете. — Видите ли, у меня довольно давно появились подозрения, что кто-то в компании изрядно подворовывает, и я, грешным делом, поначалу решил, что кто-то в ведомстве Марии Иннокентьевны…
— Я не думаю…
— Извините, но я не закончил. Просто по бумагам все выглядит идеально, и даже настоящие покражи проведены верно, и все суммы проверяемы. Но вот ощущение какой-то неправильности все равно у меня оставалось, так что вынужден был я провести уже не документальную ревизию, а направить людей в заводы, порты, станции железнодорожные. Опять все вроде верно — но вывод, к которому я пришел после такой проверки, оказался странен и я даже не знаю, как вам сообщить…
— Как есть, Сергей Игнатьевич, так и сообщайте.
— Вы уж извините старика, но выходит, что изрядные суммы пропадают у Марии Петровны — причем у нее лично. Я бы не стал даже волноваться из-за сего, все знают, что ваша приемная дочь в делах самостоятельна… но кажется мне, что ее кто-то сильно обворовывает. Кто-то, кому она очень доверяет. Не в компании, а в торговле: продажи ее дают выручку куда как меньше возможного.
— И насколько меньше? Вы же прекрасно знаете, что мы в той же Америке занимаемся, как говорят американцы, демпингом.
— Вот это меня и смущает: даже при сих весьма низких ценах доход выходит как бы не на треть ниже возможного. Собственно, к вам я пришел сообщить, что утекает в невесть куда до пятнадцати мильёнов только по стеклу оконному. А всего же Марию Петровну ловко обманывают уже почти на сорок, а то и сорок пять мильёнов каждый год.
— Почему вы считаете, что обманывают? Мария Петровна уж деньги-то считать умеет.
— Да потому — видно было, что Водянинов собрался, наконец, с мужеством — что она же убытки сии и покрывает. Знает она о том, что деньги недобираются. Вот, Александр Владимирович, вы уж извините, если что…
— Извиняться не за что, дорогой Сергей Игнатьевич. Только нет никаких убытков — просто… Давайте я вам сам всё покажу…
Всё Водянинову я показывать не стал, а то еще хватит кондрашка пожилого человека. Однако лифт, установленный у меня в кабинете, ему очень понравился:
— Ловко вы это придумали! Но, должен сказать, Мария Петровна впредь должна все немного иначе делать, а то и кто иной разобраться сможет. Я вам вот что скажу: работает у меня Демин, Борис Титович — замечательный человек, и языков знает как бы не шесть… пять наверное знает. Я за него ручаюсь как за самого себя, и вот если с ним поговорить, то, думаю, все совсем славно устроить можно будет…
И вот в процессе обсуждения достоинств Бориса Титыча в ответ на мои сетования о отсутствии тяги молодежи к правильным знаниям Водянинов и раскрыл мне глаза:
— Ну что вы, Александр Владимирович, как дите малое! Молодые-то арифметику в гимназиях очень неплохо выучивают. И очень быстро просчитывают, что чиновник с окладом в семьдесят пять рублей получит как бы не вдвое больше вашего инженера.
— Это как? У инженера-то моего оклады от двухсот пятидесяти, да и то только в первый год…
— Это очень просто. Возьмем помощника столоначальника в Земельном управлении уезда нашего, как раз с окладом жалования в семьдесят пять рублей. Сделок по земле в уезде немного, но за неделю всяко пара дюжин будет. Половина из них вовсе не о десятине-другой, в посерьезнее, и ежели желания ждать с полгода регистрации у вас не появилось, то пожалуйте червончик золотой выложить… Еще за месяц раза два и большие покупки проходят, тут уж и четвертным билетом сильно делу не помочь. Вот и считайте: на самой мельчайшей должности чин уже шесть сотен, да имеет — и это в нашем нищем уезде. А ежели кто в губернии служит, то не меньше тысячи домой тащит — всего лишь за то, что бумажку в долгий ящик не откладывает. А инженеру-то работать нужно…
— И сколько же всего воруют-то? Народ ведь и не богат особо — если не сказать нищ и гол.
— А сколько в уезде нашем народу живет? Тысяч чуть меньше двухсот? Вот столько и воруют, по рублику с души. Это если о мелких чинах говорить, те кто повыше, те больше берут…
Летом Машка планировала приехать в Сталинград, но не вышло: семья Новиковых пополнилась девочкой Камиллой. Васька по этому случаю снова влезла в скафандр и лично сделала для Машки комплект кухонной посуды. Как-то я рассказал жене о том, что медь с нержавейкой можно ковкой сваривать, только на воздухе все окисляется быстрее чем сваривается — ну а в аргоновой-то камере все проще выходит. Ковали, конечно, все же кузнецы-мужчины — но ковка — дело простое, а вот ручки приварить — это великое искусство, мало кому подвластное. Ну Ваське, ну девицам из ее "летучей бригады". Да и все равно не сразу получается все хорошо сделать.
В общем, когда задуманное воплотить Ваське удалось, в "отходах" разных сковородок с кастрюлями оказалось чуть ли не с полсотни. А еще оказалось в "невостребованной оснастке" пара десятков штампов, которыми в конечном итоге пришлось изготавливать хитрую посуду. Жалко, ведь только один "сковородочный" штамп обошелся почти в полторы тысячи. А на всю оснастку для выделки дюжины варочно-жарочных изделий ушло чуть ли не сорок тысяч рублей. Похоже, что госпожа Голопузова-Прекрасная методики продвижения никому не нужного товара на рынки в нашем окружении освоила успешно — и "вечная посуда" по цене в триста рублей за комплект как-то очень быстро начала проникать на европейский и заокеанский рынок.
А на Российском она никому и нафиг не нужна была: среди дворянства даже идея "готовить самому" была под запретом — мол, "не царское это дело". А народ попроще за такие деньги и убить бы не погнушался…
Хорошо, что у Машки никаких комплексов по этому поводу не было — и я подозреваю, что "бизнес-идею" именно она Ваське и подсказала. Не очень грандиозная идея, но и лишних пара сотен тысяч долларов прибыли в год не помешают. Я, правда, предложил жене забирать эти деньги "на булавки", но Васька обиделась… А затем, подумав, согласилась — и в Векшинске внезапно стал подниматься новый завод, по выпуску кухонной посуды. Причем не только из нержавейки: Машка видимо успела поделиться с "мачехой" ещё и рецептурой боросиликатного стекла. Но это все же был проект "на будущее", а вот самый крупный мой проект "на сейчас" провалился.
Не совсем провалился, задержался — и вовсе не из-за непостроенных электростанций. Просто не получилось: все всё делали правильно, но университет к осени успел подняться лишь до тридцать второго этажа. Тут и изрядная доля моей "вины" была: пропорции Черновского проекта показались мне не совсем "соответствующими оригиналу", и он несколько раз "слегка менялся" — исключительно в стороны высотности отдельных элементов (а куда деваться-то, "по горизонтали" домик-то уже выстроен!). Финальный вариант получился с крыльями в двадцать четыре этажа (тридцать два с башенками по краям), а центральный корпус вышел уже в пятьдесят пять этажей высотой — то есть на бумаге вышел. А "живьем" к первому сентября только начали монтировать тридцать третий и тридцать четвертый…