"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Нет, я занял третье место, первое место заняла вот эта девушка.
— А автомобиль кто вам сконструировал?
— Вот тут написано — я показал пальцем на медальку.
— А мотор у вас какой конструкции?
— Моей, машина полностью спроектирована и построена мною на моем же заводе.
— Что вы скажете о моторе господина Дизеля? — вот это самый главный вопрос, собственно, ради него я сюда и приехал.
— На мой взгляд, это самая неудачная имплементация патента Сэмюэля Уилтона. Будь Сэм еще жив, думаю он подал бы на господина Дизеля в суд. Не за нарушение патента — срок его уже истек. А за оскорбление — назвать пятитонное чудище "двигателем" можно лишь с целью опорочить изобретателя. Да этот "двигатель" самого себя сдвинуть не сможет!
— Но для кораблей мотор господина Дизеля будет весьма хорош, ведь он потребляет очень мало топлива. Гораздо меньше иных моторов.
— Вот тут — я показал на "Чайку" — стоит мотор вчетверо мощнее того чугунного чудища, а топлива он потребляет в полтора раза меньше. И весит в пятнадцать раз меньше. Это — двигатель, а то — издевательство над званием инженера. Я не знаю, сколько времени делался этот чугунный монстр, — и я снова показал на павильон Дизеля — а мои моторы завод делает по пять штук в день.
— Ваш мотор тоже работает на масле?
— В автомобиле — на бензине, он проще в обслуживании и легче. Но у меня готов и мотор, работающий на масле. На соляровом масле.
— А вы уверены, что ваш мотор не нарушает патента господина Дизеля?
— Так называемый патент Дизеля — повторение британского патента, выданного в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году и принадлежавшего приятелю моего отца мистеру Сэмюелю Уилтону. Буквальное повторение, любой может в этом убедиться, направив запрос в британское патентное ведомство. Вдобавок, как я смог сейчас убедиться, представленный здесь мотор патенту самого Дизеля не соответствует. А мой мотор, работающий на соляровом масле, хотя в общих чертах и основан на истекшем патенте австралийского изобретателя, но имеет множество запатентованных изменений. Так что никаких "прав" господина Дизеля я не нарушаю — у него их попросту нет. Впрочем, и он моих прав тоже не нарушает, так что его, с позволения, двигатель мне неинтересен.
— Вы сказали, что выпускаете много моторов. А вы будете выпускать автомобили? И собираетесь ли продавать моторы и автомобили?
— Моторы я делаю для собственных нужд. А автомобили — да, буду их массово выпускать и продавать. "Чайка" будет свободно продаваться всем желающим по семь с половиной тысяч рублей — это в России. Во Франции, например, цена составит двадцать шесть тысяч франков — к российской цене добавляется стоимость доставки и пошлина.
— Но кто будет покупать ваши автомобили за такие деньги? Ведь у де Диона автомобиль стоит всего две тысячи франков!
— Да, этот мой автомобиль — для солидных господ. Некоторые ездят на поездах и кораблях первым классом, другие — в общих вагонах и трюмах. Мой автомобиль вдесятеро дороже, но он в двадцать раз мощнее Де Дион-Бутона — хотя и потребляет столько же топлива, а так же вдесятеро комфортабельнее и вдесятеро проще в управлении. То есть в сумме — уже в тысячи раз лучше. И на нем пятнадцатилетняя девочка, причем с совершенно случайными пассажирами, выиграла "Гонку Века". Я думаю, что в мире достаточно людей, которые в состоянии обеспечить себя комфортными и быстрыми средствами передвижения.
— Но зато Де Дион уже сейчас продает по два автомобиля в день!
— Я очень рад за него. Сейчас я не продаю автомобили вообще, так что сравнивать продажи я не буду. А выпуск авто — в октябре плановый выпуск на моем заводе составит десять машин в день, а с ноября — тридцать. Для тех же, кто располагает более скромными средствами, с нового года будет выпускаться несколько менее комфортабельный, но не менее надежный автомобиль по цене около десяти тысяч франков. А в марте начнется выпуск совсем дешевой модели, по три тысячи франков. Но это тоже будет именно автомобиль, а не коляска с моторчиком на велосипедных колесах.
 
— И когда вы начнете продажи своих авто во Франции?
— Я не знаю. Из ваших вопросов я понял, что для Франции мои автомобили несколько дороговаты. Так что сюда скорее всего поставлять я их буду лишь по предварительным заказам. Кстати, я буду в Париже до конца недели, и желающие получить "Чайки" в ноябре могут заказать их в русском павильоне, мой представитель будет доступен с завтрашнего дня с полудня и до пяти часов вечера. А сейчас — извините, у нас дела — и с этими словами я сел в машину.
Да, нахамил я изрядно, даже журналисты растерялись — поэтому уехать от павильона Дизеля нам удалось без затруднений. Василиса уже изучила предстоящий маршрут: еще у входа на выставку мы купили план Парижа и Дмитрий Иванович отметил на нем, куда и как нам ехать. Поездка была не длинной, но довольно долгой — несмотря на план чуть ли не на каждом перекрестке приходилось останавливаться и читать названия улиц. Ну а поскольку при каждой остановке вокруг собиралась толпа, дальнейшее движение становилось весьма сложным делом. Тем не менее минут через сорок мы подъехали к небольшому дому, заперли машину и попросили консьержа доложить постояльцу о нашем визите: я написал на своей визитке пару слов и попросил ее передать. И через несколько минут поднялись на третий этаж.
Александр Николаевич Лодыгин — именно к нему и я ехал в Париж — встретил нас учтиво, но весьма настороженно:
— Добрый день, Василиса — извините, отчества не знаю, добрый день, Александр Владимирович. Весьма польщен вашим визитом — читал уже о победе в гонке века, но чем обязан? Вы написали, что вопрос касается электрических ламп освещения?
— Да, Александр Николаевич. Меня интересует ваш патент на вольфрамовые нити…
— Я не собираюсь продавать патент.
— А я не собираюсь его покупать. Вот, посмотрите — я вытащил из кармана лампочку для фары — тут нить сделана из молибдена. И меня в принципе удовлетворяет и такая.
— Какая маленькая лампа! И какова ее светимость?
— Для моих целей — достаточная, в фаре автомобиля эта лампа освещает ночью дорогу метров на сто-сто пятьдесят. Но, откровенно говоря, лампы с вольфрамовой нитью для меня были бы удобнее… вы не слушаете? — Лодыгин глядел не в мою сторону, а разглядывал лампу в большую лупу.
— Нет, что вы, слушаю. Извините, я просто кое-что новое увидел.
— Да, двойная спираль, и патент на спираль — у меня. А так же — на цоколь, с помощью которого любой человек может поменять перегоревшую лампу на новую за несколько секунд. Причем у меня запатентованы несколько типов цоколей и соответствующих гнезд для их установки, я именую эти гнезда "патронами". Ещё скажу — потому что на глаз этого не видно — лампа не вакуумная, а заполнена инертным газом, что увеличивает срок ее службы в несколько раз. Всего у меня семь патентов, делающих электрические лампы освещения действительно удобными в использовании. И я хочу предложить вам обмен патентами: вы получите право на ваших заводах безвозмездно использовать семь моих, а я — один ваш. Поясню — для обычных осветительных ламп мне ваш патент не нужен — молибден удобнее в обработке и существенно дешевле. Но мне вольфрам полезнее молибдена в иных целях, а частности для сверхярких перекальных ламп для использования в фотографии. Вот проект договора — и я протянул Лодыгину заранее заготовленную бумагу.
Александр Николаевич начал читать. Вдруг он встрепенулся:
— Что же вы… не желаете чаю? Или желаете пообедать? Я сейчас же распоряжусь…
Васька при этих словах вся напряглась, да и я вспомнил, что последний раз мы ели что-то во время короткой остановки в Монсе.
— Отобедать — не откажемся. Если, конечно, вас заинтересовали мои патенты и у нас есть темы для разговоров. Мне хотелось бы именно обсудить с вами некоторые аспекты электрического освещения вообще, но лишь в том случае, если такое обсуждение будет интересно и для вас тоже — в противном случае я не смею вас беспокоить.